Александр Антонов
Последние раскаты грома. Красным по белому. Альтернативная сага


– Ах, вот оно как… – комендант задумался, потом сказал: – Ты знаешь, я успел пообщаться с этим парнем. По-польски он говорит неважно, а вот по-немецки шпарит как по писаному. – Комендант посмотрел на врача. – У тебя документы того немецкого танкиста, что вот-вот помрёт, далеко?

Врач порылся в коробке и достал требуемое.

– И бумаги русского тоже давай.

Комендант разложил на столе документы немецкого танкиста и стал внимательно их изучать. Потом с досады ударил кулаком по столу.

– Проклятие, документы немца основательно подпорчены. Звание ещё можно разобрать, – гауптман – а вот ни имени, ни фамилии, ни номера воинской части по этим бумагам не восстановишь.

– Так это же хорошо! – воскликнул врач.

– Не понял…

– Всё очень просто. Главное, что документы настоящие, и никто не усомнится: они пострадали в бою и специально их не портили.

– Допустим, – кивнул комендант.

– И немцы, будем надеяться, допустят. А я ещё научу русского симулировать амнезию.

– Потерю памяти? – уточнил комендант. Лицо его просияло: – Слушай, а ведь всё может получиться! Займись русским прямо сейчас, а я позабочусь о том, чтобы в печи котельной сгорели и бумаги русского, и… Ну что ты на меня так смотришь? Сам ведь сказал, что ему осталось немного. Зато его комрадам сказочно повезло!

Следователь гестапо обходил помещения, давя подошвами сапог осколки стекла, наступая на разбросанные в беспорядке листы бумаги.

– Сколько, говорите, обнаружено раненых немецких офицеров?

Сопровождающий следователя унтершарфюрер откликнулся незамедлительно:

– Пятеро, гауптштурмфюрер!

– А с чего вы, собственно, взяли, что все они являются германскими офицерами, или хотя бы один из них? – взгляд следователя был жёсток и требователен, но унтершарфюрера это не смутило.

– Ну, как же? В кабинете главврача обнаружены их личные документы и истории болезней.

– И что, поляки их не уничтожили? – удивился следователь. – Вам не показалось это странным?

– Никак нет. Бумаги лежали в общей куче, вместе с документами и историями болезней поляков. Их подожгли, видимо, перед самым уходом. В спешке даже не облили бензином. Когда мы ворвались в помещение, костёр ещё горел. Те бумаги, что сверху, сгорели, а те, что оказались внизу, в середине – уцелели.

– Ну, допустим, – кивнул следователь. – Допустим, что документы чудом уцелели. А как вы объясните тот факт, что поляки перед уходом не расстреляли пленных?

– А они хотели, гауптштурмфюрер. Но главный врач госпиталя буквально прикрыл их своим телом, крича – один из наших офицеров немного понимает по-польски – про клятву какому-то Гипрокату.

– Гиппократу, – поправил следователь, потом наморщил лоб. – Постойте, вы что, успели допросить спасённых?

– Так точно. Они ведь все были в сознании, даже тот гауптман, которого потом первым отправили в госпиталь, потому что ему срочно требовалась операция.

– А имя и фамилия у этого гауптмана имеются?

– Видите ли, гауптштурмфюрер, – смутился эсэсовец, – документы гауптмана пострадали больше других, и кроме звания там ничего больше нельзя разобрать.

– Вот как? И вам не показалось это странным?

– Честно говоря, нет. Они ведь пострадали не при пожаре в кабинете главврача, а много раньше, видимо, в бою.

– Хорошо, – кивнул следователь, – вы свободны!

На следующий день тот же следователь разговаривал с хирургом, делавшим операцию таинственному гауптману.

– Парню просто повезло, что поляки не успели его прооперировать, – разглагольствовал хирург. – Эти коновалы просто отрезали бы ему ногу. А так… Нет я, конечно, не утверждаю, что он будет танцевать, даже без тросточки вряд ли сможет передвигаться, зато на своих двоих!

Врач рассмеялся собственной шутке, из вежливости улыбнулся и следователь. Следующим в его опросном списке стояла фамилия лечащего врача.

– Вы говорите, что у вашего пациента частичная потеря памяти? В чём это выражено?

– Он не помнит ни как его зовут, ни откуда он родом, зато помнит, что танкист, и хорошо помнит бой, в котором его ранило и контузило.

– А это нормально: тут помню, а тут нет? – спросил следователь.

Врач пожал плечами:

– Явление не столь уж и редкое.

– Понятно… И как долго может продлиться эта его амнезия?

– Месяц, год, всю оставшуюся жизнь.

– Тогда не будем полагаться на удачу, – улыбнулся следователь, – я сам подберу ему имя! – В ответ на недоуменный взгляд врача, улыбнулся ещё шире: – Шутка!

– Итак, вы утверждаете, что ваш подопечный не кто иной, как числящийся пропавшим без вести гауптман танковых войск Копп Вилли?

– По крайней мере, он вполне им может быть.

Ответ показался начальнику по меньшей мере странным, и он потребовал объяснений.

– В тот день, – пояснил следователь, – в Варшаве шли тяжёлые бои. Пропавшими без вести числятся несколько офицеров-танкистов, и среди них три гауптмана. Я разговаривал с сослуживцами всех троих. Гауптман Копп по описанию больше других похож на моего подопечного.

– Опознание делать не пробовали?

– Не имеет смысла, штандартенфюрер. Половина лица Коппа до сих пор скрыта повязкой. К тому же его сегодня отправляют в другой госпиталь. Долечиваться он будет уже в фатерлянде. Если мы отправим его туда без документов…


Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
(всего 10 форматов)
>