Марина Ли
Гончая


Пока я рассказывала, ректор сидела в кресле, сложив перед собою руки домиком и прикрыв веки. Слушала она внимательно, не перебивая и никак не комментируя мои слова на тему «я мегатупица» и «откуда такие козлы только берутся», а когда я наконец замолчала, искоса глянула в мою сторону и спросила:

– И чего ты хочешь от меня? Совета? Из меня хреновый советчик, Иви.

Женщина скривилась и сделала неопределённый жест рукой, будто одновременно извинялась и предлагала мне оглядеться.

– Всё это неплохое подтверждение тому, что твой Доминик в чём-то прав. Не находишь?

– Нет, – насупилась и покосилась на браслет, что охватывал левое запястье ректора. Вот хоть на куски меня режьте, но я не верю, что она под ним ничего не прячет. – Как-нибудь обойдусь без всего этого.

А затем повторила жест Одетты, предлагая ей самой посмотреть по сторонам, и пробормотала себе под нос:

– Боюсь, я столько попросту не выпью.

Поле моего нелицеприятного высказывания ректор почему-то не разозлилась и не выгнала зарвавшуюся нахалку вон, а рассмеялась.

– Ну, если ты так ставишь вопрос… Что ж, – она задумчиво потёрла переносицу, – раз роль карьеристки и любовницы тебя не устраивает…

– Только любовницы, – перебила я, – ничего не имею против карьеры, хоть и не сама себе эту профессию выбирала. Однако даже ради карьеры не согласна… «уединяться» для установления более тесного «контакта» с этим козлом.

Одетта вопросительно вскинула бровь, и я угрюмо добавила:

– И с любым другим, по возможности, тоже.

– Ну, положим, не все они такие уж и козлы, – растягивая гласные, насмешливо произнесла ректор.

– Ты намекаешь, что среди них порою встречаются кобели? – хмыкнула я, и она снова рассмеялась и покачала головой.

– Нет, я совсем на другое намекаю, но ты мне в нынешнем своём состоянии всё равно не поверишь… А знаешь что? – в её глазах загорелись лукавые искорки. – Я, наверное, могу решить проблему с твоим Домиником. Пф! Да это даже не проблема, а так, комариный укус… Подожди минутку.

Она взяла в руки тонюсенький телефон и, поводив пальцем по сенсорной панели, очень быстро отыскала нужный номер.

– Алё, Дав? Привет, мой дорогой… – трубка отозвалась радостным басом, который немедленно засыпал ректора вопросительными интонациями. – Нет, ничего не случилось. Конечно. Нет, планы не изменились. Мы же договаривались… Да дай ты слово сказать! Мне твоя помощь нужна… Да ни во что я не встряла, и никто меня не… Дава!

Трубка осеклась на полуслове. Всё-таки хорошо, что в моём телефончике динамик похуже будет.

– Помнишь, ты мне рассказывал, как тебя начальник Западного Сектора задолбал? Ну да. Да. Насчёт Гончей для Перевала. Что, так и не нашли никого?

Трубка разразилась таким возмущённым треском, что мне даже отсюда было понятно – человек на другом конце невидимого провода не просто ругается, а откровенно матерится. Интересно, что это за Дава, который позволяет себе столь вызывающий тон при общении с госпожой Вальдо, и почему к нему начальник Западного Сектора с просьбой о персонале обращается? Я безмолвно ахнула. А не Давид ли это Парней? Заместитель начальника группы «Альфа». Ё-моё! Я реально сдрейфила – шутка ли! Такие люди моим вопросом занимаются! – и одним махом осушила свою чашечку коньяка.

– Что, прямо так и сказал? – тем временем веселилась Одетта. – А ты что? А он?.. Вот прямо дословно? Мерзавец…

Она влюблённо – ей-богу, я не вру! – улыбнулась и продолжила медовым голосом:

– Годы идут, ничего не меняется. Дав, ты пришли мне запрос, я нашла нужного человечка.

Трубка вопросительно булькнула, а ректор, глянув на меня, ответила:

– Нет, не сбежит. И перевод просить не станет – я её по распределению оформлю. Почему плохая? Отличная студентка, одна из лучших, между прочим… Нет, она меня не подсиживает…

… Ой, что-то мне подсказывает, что я из огня да в полымя попала…

– Хорошая девочка. Порядочная, так что можешь не переживать, никаких неуставных отношений… М? Что? Понятия не имею. Вечером увидимся – поговорим. Ну всё. Давай, пока… Ой, Давусь! Ты тут ещё? Совсем забыла. Ты бы не мог мне этот запрос побыстрее оформить, чтоб до самого распределения не ждать? Ну, завтра, например… А когда сможешь? В четверг?

Одетта посмотрела на меня вопросительно, и я обречённо кивнула. Услышанного мне хватило, чтобы понять – работать мне придётся с не самым лёгким в мире человеком. С другой стороны, я бы сейчас и дьяволу душу продала, только бы от Доминика отделаться.

– Ну и отлично. Я скажу девочке, чтобы пока чемодан паковала и тёплыми вещами запасалась. Ага. Целую. До вечера.

Довольно улыбаясь, ректор отложила в сторону телефон и примерно минуту меня рассматривала.

– А Дом и его будущий тесть меня на этом Перевале точно не станут искать? – поинтересовалась осторожно. – Всё-таки министр… связи…

– Я как раз-таки очень надеюсь на то, что станут, – она загадочно хмыкнула.

– То есть?

– Сложно объяснить. Приедешь на место – поймёшь. Тут главное другое: нам надо, чтобы ты до этого места доехала и успела в штабе отметиться до того, как они тебя там искать начнут. Успеешь – можешь раз и навсегда про своего козла забыть. Когда, ты говорила, он к тебе за ответом придёт?

– В четверг, – я вздохнула.

– Ну что сказать? Терпи, казак. У тебя с выдержкой как вообще? Сможешь с ним объясниться так, чтобы не обблеваться и чтобы он ничего не заподозрил?

Меня перекосило, когда представила себе это самое «объяснение». Придётся же улыбаться и держать лицо… А если он, не дай Бог, ещё и целоваться полезет?

– А вот чтобы с ним больше никогда не видеться, никак нельзя?

– Совесть имей, Марко! Я ректор училища, а не фея-крестная. Хотя… – она заговорщически улыбнулась и вновь отвернулась к сейфу. – Это, конечно, не хрустальные туфельки, но и ты не на бал едешь, душа моя. Правильно говорю?

Я сначала кивнула и только потом вспомнила, что прямо сейчас Одетта меня видеть не может, открыла рот, чтобы ответить, но она уже повернулась ко мне.

– Вот!

Ректор с довольным видом протянула пузатую бутылочку без каких-либо опознавательных знаков, но с жидкостью насыщенного янтарного цвета внутри.

– Это…

– Из личных запасов. Дарю, – торжественно и слегка насмешливо произнесла она. – Как старшая сестра младшей… И это, сеструха, ты всё сразу не пей. А уж если напьёшься, то хотя бы не рыдай. Стыдно такой хороший напиток на уродов переводить. Договорились?

Кивнула, чувствуя, что готова расплакаться. Госпожа Вальдо на должности ректора была чуть меньше трех лет, поэтому пересекались мы очень редко. Если честно, думала, что она и имени-то моего не помнит, а оно вон как всё обернулось.

– Я… Отти, у меня слов нет… Если бы ты только… я никогда этого… – промямлила и шумно выдохнула. Вот такая хреновая жизнь! Не умею я слова благодарности произносить, не научилась.

Ректор махнула рукой и неопределённо пожала плечами.

– Потом поблагодаришь, если посчитаешь нужным.

– Спасибо! – всё-таки пробормотала я, спрятав бутылку коньяка в рюкзачок, и направилась к двери.

И теперь, сидя в купе скоростного поезда, перебирала события минувших дней и ужасалась. О небо! Ещё неделю назад я была самым счастливым человеком если не во всём мире, то в Аполлоне точно.