Нерон Фокси
Зеркалисье


Возвращаясь домой, они распаковывали продукты и проводили время за книгами. Это называлось Книжный день. Они договорились, что один день в неделю обязательно будут проводить вместе. Второй же выходной был Чайным днем – в этот день были приглашены по обычаю их друзья, и с ними обсуждались прочитанные в Книжный день произведения. Потом были настольные игры типа Диксита или Уно, а иногда и Монополия.

Так они проводили свой отдых.

Ему снилась звезда. Звезда по имени Полынь. Она отравила треть вод земных. Она была Красная.

Ей снилась комета. Комета своим хвостом вдохновляла людей писать Новые Свитки. Она была Бирюзовая.

7.

Всё меняется. Ничто не остается неизменным, особенно Ничто. Пустое пространство заполняется объектами. Такова жизнь.

Он понял не сразу, что начались серьезные проблемы. Сначала думал, это такие мелкие странности, которые не только невинны, но и привлекательны.

Однажды она принесла в дом дорогие сладости в красочной упаковке. На его вопрос, откуда это, она ответила, что это подарил кролик.

– Кролик? – переспросил он.

– Да, кролик. На морковке такой.

Или в другой раз принесла домой воздушные шарики цветные.

– О, шарики! Кто подарил их тебе?

– Немного осталось места под небесами для цветов.

– О чем ты, дорогая?

– Совсем чуть-чуть и не останется ничего цветного, а я хочу сохранить цвета себе.

Привыкший к её странностям он поначалу не обращал внимания на подобные ситуации, но потом стал замечать серьезные перемены. Она начала рисовать цветами. И вроде бы ничего, кто-нибудь сказал бы «да это же ерунда!» или «да это же здорово, нужно двигаться вперёд!», но только не он. Он знал её слишком хорошо.

И однажды пришло время для серьёзного разговора.

Ему снилась Больница. Тут у каждого была своя проблема. А палаты были похожи на тюремные камеры.

Ей снился Дом. Тут можно было найти покой и радостные занятия.

8.

– Милая, с тобой всё в порядке?

Он заметил в её поведении перемены. Она уже не смотрела ему прямо в глаза, и как будто была где-то не здесь, а там, далеко в космосе на своем звездолете, а может даже в другом измерении.

– Ничто не потерпит до завтра? Разве ты не видишь? Цветные схемы накрылись, пришла пора графики.

– Дорогая, о чём ты? Ты пугаешь меня.

– Не пора ли этому лоскутному дирижаблю присесть? Земля ещё никогда не была столь близко.

В таком духе шёл разговор. Наконец он понял, она нуждается в лечении, как и он. Но на что они будут жить? Смогут ли они прокормить себя? Ведь однажды она уже принимала лекарства, и под их действием она не могла рисовать.

Зная по себе, как опасно бесконтрольное безумие, он решил показать её специалисту и доверить всё в руки бога, в которого верил.

Ему снилось Оружие. Меч, Молот и Секира.

Ей снились стихии. Огонь, Молния и Лед.

9.

Изменилось всё довольно быстро. Беглый осмотр врачом, выписанный укол, и тут же направление в дневной стационар – вид лечения, при котором полдня ей придется находиться в диспансере.

Не сказать, что он был в отчаянии, но чувство неопределённости слегка давало о себе знать. Всё же вера его была крепка, и он не терял надежды.

Её состояние поменялось. После укола её стало шатать, как будто она была пьяна. О будущем она не переживала, возможно ей просто не хотелось об этом думать.

Примечательно то, что родители её даже не узнали о случившемся. Впрочем, как и его. Нельзя сказать, что они жили в изоляции, но родственников мало интересовала эта странная парочка. Зато друзья сразу заметили её отсутствующий взгляд и проблемы в общении. Лекарства, что она принимала, глушили многие функции её мозга…

Ему снились чудовища. Особенно он приметил Багряного Зверя, Огненную Лису.

Ей снился Король. Он был Хранителем Бездны.

Часть II До Алисы

1. Алекс

Пустота – то, что всегда его влекло. Пустые комнаты, пустые коробки, пустые коридоры. Всё это давало ему возможность увидеть то, что он чувствовал. Пустота не заполнена ни порядком, ни хаосом – рассуждал он. Скорее она олицетворение нейтралитета. Если есть где-то рай или ад, если есть где-то небеса или преисподняя, ему всегда хотелось занимать третью сторону и создавать что-то новое, идти путем, которым никто никогда не шёл.

Работа курьером помогала Алексу заработать на жизнь. Пособия, которое он получал по своей болезни, едва хватало на самое необходимое. При этом он мог читать во время работы, и, конечно же, мечтать. Мечты – всё, что у него было.

В двадцать с небольшим у него начался трудный период в жизни. Хотя, сказать трудный – это ничего не сказать. Настоящий кризис. Борьба за выживание каждый день. До того, как он заболел, он был горд и амбициозен. Алекс был прекрасным художником. Точнее он считал себя таковым, но это было недалеко от истины.

Он никогда не рисовал в цвете. Только графика, только символизм. Его работы были полны загадок. Только рисуя, Алекс раскрывал то, что было у него внутри. А его внутренний мир был поистине уникальным. В основном люди или не понимали его картины, или просто говорили: «ну прикольно, красиво» или что-то в этом роде, односложная оценка.

И только один человек пытался найти в его работах смысл. Он познакомился с ней на первом курсе в колледже, где учился на архитектора. Она училась на дизайнера. Её звали Рита. Умная девчонка, живо интересующаяся всем вокруг. Она была полна красок, как и её творчество. Это завораживало Алекса и тянуло к ней. В ней он видел новые миры, которые были изящны и волшебны. Она была единственной девушкой, поведение которой было для него непредсказуемо.

Он наблюдал за ней полгода и всё же решился к ней подойти. Они начали переписываться по ночам. Нравились друг другу. Хотя ни он, ни она не говорили прямо о своих чувствах, это как бы подразумевалось в подтексте.

Но как стремительно развивались его чувства к ней, так же стремительно подкрадывалась сзади к нему болезнь. И однажды все вокруг, в том числе и Рита, стали замечать, что что-то не так. Настроение у Алекса очень резко менялось. Часто он был на взводе и творил безумные вещи. Чего стоит тот случай в столовой, когда он встал на стол и начал неистово рассказывать всем о грядущей катастрофе, призывая других готовиться присоединиться к новому обществу. «Мы выступаем в новый миропорядок» – говорил он. Это было странно. Кто-то заснял это на видео и выложил на Ютуб, кто-то испугался и вызвал скорую.

В тот день он познакомился с психиатрией. Скептически настроенные суровые ребята из спец. скорой беседовали с ним и проверяли на необходимость госпитализации. Алексу удалось убедить их, что эта выходка была способом привлечь к себе внимание и впечатлить девушку. Однако такие случаи стали случаться всё чаще, и Алекса вскоре отправили лечиться.

Рита беспокоилась за него, но родители запретили ей с ним общаться. Да и сама она побаивалась Алекса. Он стал агрессивным и говорил безумные вещи, а его картины… Они источали гнетущее чувство. Он рисовал страшные вещи. Смысл его работ становился всё более жестоким и в то же время нереальным. Сам Алекс плохо помнит это время. В его воспоминаниях оно осталось как чувство воспалённого мозга и шквал безумных идей, а также навязчивое чувство ожидания изменений. Он чувствовал их. Они ему снились.

Память, эмоции, мышление – всё это было приглушено нейролептиками. «Тормоза» – так он их называл. И вместо мыслей, соединённых гармонично между собой, в его голове была лишь пустота. Раньше для него не было труда связать один факт с другим, и увидеть скрытый смысл. Но сейчас он с трудом справлялся с работой курьера. Основной его мыслительной деятельностью была необходимость найти маршрут к нужному месту. И хотя он пользовался навигатором, всё же найти дорогу для него составляло некоторую проблему.

Сидя в метро или в автобусе, он читал книги по психологии и психиатрии, пытаясь понять, что же с ним произошло, что не так с его головой. Также он увлекался разными религиями, хотя и не причислял себя ни к одной. Ему было противно думать, что он станет частью общины, которая принимает неизвестное на веру.

Такой вопрос, как существование Бога, считал Алекс, не должен быть вопросом предпочтения или чем-то суеверным, это должен быть вопрос фактов и доказательств. Он видел сложность окружающего его мира, гармоничность и красоту природы. Казалось, всё это не могло быть продуктом случайности. Но, при этом, те люди, что считали себя верующими, не могли ответить ему на простые вопросы о жизни и смерти, о смысле всего.