попаданцы

триллеры

героическое фэнтези

городское фэнтези

Наари.
Город-храм народа нагов.
Город, где тысячи голосов сливаются в волю народа.
Город, способный накормить десятки тысяч беженцев и изменить судьбу целого королевства.
Сюда прибывает Илья Кравцов вместе со своими спутниками после похода Пепельного.
Но мирная гавань оказывается далеко не такой простой, как выглядит со стороны.
Потоки переселенцев, дворфийские торговые дома, древние традиции нагов и интересы целых народов постепенно сплетаются в узел, который становится всё труднее развязать.
И пока большинство жителей занято повседневными заботами, над континентом уже начинают собираться тучи грядущих перемен.

Летопись бесполезного. Том III. Дом там, где ждут

Когда пропадает связь, мир не рушится сразу.
Он сначала теряет смысл.
Город живёт по инерции, люди цепляются за привычки, а хаос подступает медленно — без объяснений и инструкций. Илья — обычный человек, не герой и не лидер, оказывается внутри этого распада. Потеря, насилие, рабство и страх становятся частью повседневности, а попытка выжить — единственной целью.
Но вторжение не ограничивается человеческой жестокостью.
В мир прорывается нечто чуждое — существа, для которых люди лишь ресурс, а сама реальность подчиняется иным законам. Там, где рушатся технологии и порядок, начинает проявляться магия.

Том I: Год, когда пропала связь

Без серии

Летопись бесполезного. Том I: Год, когда пропала связь

Рухнули города, истлели имена, исчезли привычные ответы.
Но вместе с миром не исчез человек.
Илья пережил конец одной реальности и очнулся в другой.
В теле орка. Среди чужой крови, чужих законов и древних клятв.
Здесь сила — не право, а обязанность.
Здесь слабость — не грех, а приговор.
Миры могут быть разными.
История — нет.
Разумные во всех вселенных снова и снова строят порядок,
чтобы оправдать жестокость.
Снова и снова называют необходимость добродетелью.
И каждый раз платят за это кровью.
Есть ли разница между мирами,
если выбор всегда сводится к одному и тому же?
Кем ты станешь,
когда у тебя отнимут имя, прошлое и тело —
но оставят волю?

Смотрящий во тьму