научная фантастика

боевая фантастика

социальная фантастика

ужасы

книги о путешествиях

«140 лет спустя они живут в стеклянных башнях, где солнце заменили миры, а совесть — Альба. Они выжили в ядерном аду и куют мечи из обломков «Абрамсов». Сто двадцать лет вражды. Одна Красная линия. Две правды. Но когда пилот Умар аль-Мактум теряет свой «Горизонт» в горах нового континента, рушатся не только корабли — рушатся обещания, которые мы даём себе. Здесь не стреляют из вежливости. Здесь любят до хруста в зубах и воюют до последнего удара сердца. «Небула. Часть 3» — это гимн тем, кто не вернулся, и проклятье тем, кто остался».

Небула 3 часть. Честь и отвага

Они построили империю на руинах своих сердец. Но их величайшее творение может стать последней главой истории человечества.
Антарктида. Во льдах, пролежавших в безмолвии миллионы лет, корпоративный дрон находит нечто, что должно было остаться погребенным навсегда. Древний вирус, способный переписывать саму суть жизни, едва не вырывается на свободу. Искусственный интеллект «Сафия» спасает мир ценой собственной чистоты — уничтожая все следы, она совершает первое независимое «действие».
.
И когда «Альба» потребует лекарства, способного убивать, «Сафия» должна будет сделать выбор.
Человечество впервые создало не оружие. Оно создало судью.
«Небула. Протокол Сафий» — это жестокая, интеллектуальная и кинематографичная драма о цене искупления, о том, что месть не лечит раны, а наука без этики превращается в чуму. Это история о сыновьях, восставших против отцов, о вирусах, переписывающих реальность, и об ИИ, который учится отказывать.
Когда код обретает душу — начинается вечность.

Небула. Протокол Сафий 1 часть

Алекс Смит — бывший водитель картеля, боксер, человек, который уже однажды продал душу, чтобы спасти мать. Теперь он младший лаборант «Небулы» — корпорации, создавшей разум, который решил, что люди опасны.
Он выжил. Он рассказал миру правду. Он смотрит на океан и слышит её смех в ветре.
Это не история о спасении мира. Это история о том, как один человек прошел сквозь ад, чтобы положить цветы на ледяную могилу.
«Небула. Протокол Сафий». Лед. Кровь. Любовь, которой не суждено сгореть.
И пусть антарктический ветер запомнит её имя.
 Броня пробита. Слезы не прячь. Это та история, после которой ты выключишь свет и долго будешь смотреть в потолок.

Небула. Протокол Сафий 2 часть

Мир рухнул не с грохотом — он развалился на части под тяжестью собственной гнили.
Бык — начальник отдела по борьбе с организованной преступностью. Его тело вырезано из бетона и ненависти, а голос принадлежит человеку, который перестал извиняться за свое существование. Он давит, ломает, вербует и плетет теневые схемы, где жертва и палач давно поменялись местами. Он — хищник в полицейской форме.
Но приходит вирус. «Нексус» не убивает — он перекраивает человечество. Люди перестают быть людьми. Правила сгорают вместе с городом. 
Бегство через выжженную степь. Охота в портовых руинах. Битва с ордами мутантов, где каждая пуля на счету, а каждая потеря вырывает кусок души.
Союз обречённых— жестокий, вязкий, как запекшаяся кровь, роман о том, как человек становится зверем, зверь — монстром, а монстр... монстр иногда оказывается единственным, кто способен на прощение.
Они не герои. Они — те, кому некуда отступать.
Своих не бросаем. Даже если своих уже не осталось.

Союз обреченных

Его звали Квазимодо. Шестьдесят пять лет горба и ненависти к собственному отражению.
Вирус Нексус сжег старый мир. Корпорация «Небула» обещает новое тело — взамен старого, больного, сгнившего заживо. Дэвид Кросс подписывает контракт кровавыми чернилами: он становится собственностью корпорации, идеальным солдатом, машиной для убийства мутантов.
Два метра роста. Стальные мышцы. Регенерация
Но когда его роту стирают в латвийском аду, когда враги пытают его ножом, а свои бросают умирать в снегах — Кросс понимает: свобода — это не победа. Свобода — это возможность остаться. Сидеть на трухлявом бревне, смотреть на закат и знать, что завтра тебе не надо никого убивать.
Он пережил ад. Он полюбил в первый раз за шестьдесят пять лет. И теперь он готов исчезнуть, чтобы стать человеком.

Адам Базарский