попаданцы

героическое фэнтези

русское фэнтези

боевое фэнтези

историческое фэнтези

Родовой Камень показал во мне ноль. При всём Совете, под священным кристаллом, мой род признали пустым – а значит, сильные соседи вправе забрать наше имя, наши земли и саму нашу кровь. Кто упрекнёт их за то, что прибрали пустое место? А потом наследник сильнейшего рода ударил по мне родовым полымём – чтобы добить позором при всех. И его хвалёный дар рассыпался пеплом у меня в ладони. В мире, где вся сила – это наследуемая Кровь, я не слабый. Я тот, об кого их Кровь гаснет. Пустота, что распускает чужие дары, как плохо завязанный узел, – древнее и страшное, чего Навь не видела веками. Против меня их аристократия бессильна, и они ещё не поняли почему. Я подниму угасший род. Не мольбой – их же кодексом, при их же свидетелях. Так, чтобы каждый, кто нас вычеркнул, увидел, как просчитался. Меня звали пустокровным. Они ошиблись дважды. Кровь – не то, что тебе дали. Кровь – то, что ты не предал.

Пустокровный

Меня списали. Отправили в невозвратную аномалию – затыкать собой дыру в мире – и поделили мою долю ещё до того, как за спиной закрылся Разлом. Похоронили по бумаге, с печатью, аккуратно: так списывают изношенный инвентарь. Зря. Я вышел. По их сканерам – ранг Е, «расходник», пустое место. Только там, за гранью, где для них прошло полгода, а для меня – годы, я научился брать. Чужую силу. Чужие навыки. Чужую смерть. Каждого, кого я убиваю, я забираю в себя: он остаётся во мне голосом, козырем, оружием. И чем дольше я живу, тем больше во мне чужого. В этом моя сила. И моя цена – однажды можно не вспомнить, кто из голосов на дне ты сам. Те, кто меня закопал, сидят в высоких кабинетах над рекой и думают, что бухгалтерия сошлась. Они не знают главного про списанных. Списанному не выставляют счёт. Списанный его ведёт.

Жнец

Год назад меня считали пустым местом. Родовой Камень показал ноль – и сильные роды уже делили наше имя. Я поднял угасший род. Не мольбой – их же кодексом, при их же свидетелях.
Теперь я советник по делам истончений. Голос вне фракций, пустая рука у полного стола. И большая аристократия впервые играет со мной, а не против дитя угасшего рода.
У них есть Берислава Третьяк – боярыня-законница, что вяжет долгом и кодексом безупречнее любого кулака. Она не лжёт ни словом. Она сильнее меня в манипуляции без лжи – и знает это.
У неё есть древний гриф. По нему я обязан погасить истончение ценой собственной слепоты. По нему мой род должен склониться или рассыпаться.
Кодекс – не замок. Это ключ. И тот, кто знает его вернее, открывает любую дверь.
Берислава ошиблась в одном: она обнажила меч из того же железа, что я ковал три года. Пустокровный держит Совет. Счёт не закрыт. Руки свободны.

Никита Ушаков