мистика

научная фантастика

саморазвитие / личностный рост

триллеры

боевая фантастика

Старый железный протез начинает плакать.
Анализ подтверждает невозможное: из механизма выступает чистый дистиллят — вещество, которое Церковь связывает со Слезами Плачущего. Для прихожан этого достаточно, чтобы родилось чудо.
Для Вейны Корр — нет.
Она верит в Плачущего и именно поэтому терпеть не может дешёвые знамения. Пока слух о «Руке Скорби» разрастается, Вейна пытается ответить на куда более опасный вопрос: каким образом святыня оказалась внутри старого промышленного протеза — и кому выгодно, чтобы люди перестали задавать этот вопрос?
Вера не обязана бояться проверки. А вот человек, изготовивший чудо, — вполне может.

Слеза в железе

На станции Вольных Рубежей погибает техник. Рядом — повреждённый человеческий рунный узел и след мюридского Плетения. Удобная версия почти готова: Мюрид вмешался в чужую систему, произошёл сбой, человек погиб.
Гримнский механик Редд Варек не видит Эфир и не умеет читать руны. Зато он умеет смотреть на металл. А металл говорит, что кто-то очень хотел, чтобы расследование смотрело в другую сторону.
Чтобы понять, что произошло, Гримну, человеческому инженеру и мюридской Ткачихе придётся признать простую вещь: каждый из них видит лишь часть мира.
Технофантастический детектив о предубеждении, саботаже и той опасной точке, где чужую неспособность что-то увидеть принимают за доказательство того, что этого не существует.

Слепая зона

После операции Инквизиции в жилом блоке Нео-Тартаруса осталось тридцать тел.
Городской реестр утверждает, что погибших тридцать один.
Дарен Весс занимается гражданскими записями и привык считать документы надёжнее человеческой памяти. Но его тридцать первый мертвец умер за несколько часов до операции — а тела нигде нет. Вскоре простая ошибка учёта превращается в след, ведущий к долгам, имущественным правам и людям, которым чужая смерть бывает удивительно выгодна.
В городе, где бюрократия определяет, кому принадлежит жильё, кто должен деньги и даже кто официально существует, человека необязательно убивать, чтобы сделать мёртвым.
Нужно лишь убедить в этом систему.

Тридцать первый мёртвый

Кислотный дождь здесь не катастрофа.
Город построен так, чтобы переживать его регулярно.
Поэтому Ная Дорн начинает беспокоиться, когда один жилой квартал выдаёт всего лишь небольшой скачок давления. Потом выясняется, что отремонтированная труба разрушена, вода уходит внутрь здания, насосная теряет питание — и целый район начинает один за другим исчезать с диспетчерской схемы.
Никакого великого злодея. Никакого неизвестного оружия.
Только несколько старых ошибок, несколько удобных подписей и обычный дождь, который решил проверить их все одновременно.

Кислотный дождь

На станции «Перекрёсток» люди, Гримны и Мюриды давно научились жить рядом. Не идеально — зато достаточно хорошо, чтобы общее пространство действительно оставалось общим.
Теперь Корация Морвен предлагает деньги, модернизацию и ремонт старого дока. Слишком выгодно, чтобы не искать скрытую цену.
Обсудить её жители не успевают: грузовой корабль врезается в станцию, повреждённая конструкция начинает угрожать всему узлу, а ближайшее судно, способное помочь вовремя, принадлежит именно Морвену.
Спасение нужно сейчас. Условия собственности можно обсуждать потом.
Если только помощь не окажется первым пунктом нового договора.

Общее пространство

Клинок Очищения Рейн Кассар получает простой приказ: задержать Керна Вайра и доставить Инквизиции живым.
Проблема в том, что Вайр — человек, которого ненавидят слишком многие. По дороге его пытаются убить рабочие, родственники погибших и люди, которым есть что терять, если пленник начнёт говорить. Постепенно становится ясно и другое: сам Рейн всё меньше сомневается, что Вайр заслуживает смерти.
Но Орден Всеобщего Очищения существует именно для тех случаев, когда личная уверенность не должна становиться законом.
Мрачная история о власти и дисциплине, где профессионализм проверяется не способностью применить силу, а способностью остановиться. Потому что желание наказать человека ещё не даёт права его наказывать.

Живым

На старой станции авария начинается с почти незаметных отклонений: чуть падает давление, автоматика подправляет показатели, очередная неисправность остаётся «в пределах допуска». Инженер Ивар Тесс первым замечает страшную закономерность — система не просто теряет воздух, она постепенно учится считать ухудшение нормой.
След ведёт к центральному распределителю, где человеческая рунная инженерия наложена на старую мюридскую Эфирную печать. Рядом оказывается Ткач Аэлин, способный увидеть то, чего не покажет ни один прибор. Но настоящая проблема может оказаться вовсе не технической.
История о цене удобных нормативов, ответственности инженера и мире, где катастрофа иногда начинается не с поломки, а с решения перестать считать её поломкой.

Норма утечки

Эхо Угасших Светил

Первое орбитальное семя готово покинуть почву Лиавели. Внутри него уже растут сады, водные каналы и живые системы, которым предстоит стать первым постоянным домом Мюридов над планетой. Но незадолго до подъёма молодая Ткачиха Алиэль замечает неизвестную эфирную нить. Семя откликается на неё и начинает менять форму вопреки многолетнему проекту. Теперь мастерам, будущему экипажу и открытому совету предстоит решить, что опаснее: заставить живую оболочку следовать старой схеме или доверить ей приспособление к небу, которого они ещё не понимают. «Семя над Лиавелем» — роман о первом шаге в космос, цене знания и ответственности за решение, которое невозможно полностью проверить до старта.

Семя над Лиавелем. Кольца живого неба. Книга 1

Кольца живого неба

Из огромного договора исчезает одно слово: «население».
Республиканский свидетель Элия Ренн замечает правку почти случайно. Промышленный комплекс переходит к могущественной Корации Морвен вместе с производством, территорией и инфраструктурой — но без ясно прописанных обязательств перед людьми, которые там живут.
Для кого-то это техническая редактура. Для кого-то — миллионы в закрывающем резерве. Для тысяч жителей — вопрос о том, останутся ли завтра у них жильё, воздух, транспорт и врач.
Когда за юридической уловкой обнаруживается нечто большее, Элии приходится защищать не справедливую сделку — таких, возможно, вообще не существует, — а точность текста.
Потому что иногда судьба людей действительно помещается в одном пункте договора.

Пункт о населении

Без серии

Много лет назад Левар спас Аделию от чудовища. Для победы хватало одного точного удара, но мечник добавил красивый финт, желая понравиться спасённой. После безупречного, но ненужного движения рядом с ним появилась дополнительная Тень.
За прошедшие годы сирота из обедневшего аристократического рода превратила легенду о спасении в дорогу к власти и стала законной королевой. В день, когда Тень Левара исчезает, Аделия впервые приказывает посадить подданного на кол ради собственного удовольствия. Казнь получает государственное оправдание, страх оказывается полезен, а личная жестокость начинает превращаться в политический порядок.
Левар и его ближайший друг, женщина-маг Ивена, отправляются в столицу. Но убить королеву — значит открыть войну за престол, а заменить её выбранным «добрым» правителем — присвоить право решать судьбу страны. Героям предстоит остановить откат старой ошибки так, чтобы после их победы не появилась новая Тень.

Исправленная летопись. Лишний финт. Том 1

Тени Ушедших Богов

Вавилон, 323 год до н. э. Александр Македонский должен умереть. Войско уже прощается с царём, придворные готовятся к миру без него, а старые приказы продолжают идти по дорогам огромной державы. Но Александр открывает глаза.
Он выжил — и этим сломал будущее, которое мы знаем.
Пока царь возвращается к жизни, Антипатр удерживает Македонию, Кратер ведёт ветеранов на запад, греческие города ждут удобного момента для сопротивления, а при дворе слишком многие уже успели представить, кому достанется власть после смерти Александра.
Теперь ему предстоит не просто снова командовать армиями. Ему придётся понять, способен ли созданный завоеваниями мир пережить своего создателя.
«Александр жив» — историческая фантастика без попаданцев и магии: альтернативная история начинается с одного человека, который в июне 323 года до н. э. не умер.

Николай Симкин