стихи и поэзия

мистика

историческая литература

боевая фантастика

социальная фантастика

Алиса Вертинская — бывший профайлер, уволенная за «излишнюю глубину погружения» в сознание преступников. Она чувствует ложь как запах, а страх — как шум в ушах. Её единственная тишина — это любимая подруга Ева, музыкальный терапевт, которая слышит цвета и пробует звуки на вкус.
Но тишина рушится, когда в заброшенном клубе находят тело звукорежиссёра. Рядом с трупом — виниловый проигрыватель. На пластинке записан не музыка, а предсмертный шёпот жертвы, наложенный на ритм метронома. Вскрытие показывает: сердце остановилось за две минуты до конца трека.
Алиса берётся за расследование и попадает в лабиринт, где звук убивает, тишина лжёт, а за каждым шёпотом стоит тот, кто пишет симфонии из чужих смертей. Ей предстоит не только найти убийцу, но и услышать то, что скрыто между нотами. Потому что в этом деле молчание — не золото. Молчание — оружие.
Детектив, в котором инфразвук — не научная фантастика, а реальность, которую мы просто не умеем слушать.

Лабиринт глухого эха

Я начал писать эту книгу не потому, что хотел написать детектив. И не потому, что хотел написать фантастику. Я начал её писать, потому что однажды понял: правда, честность, честь, любовь, преданность и верность — это не просто слова. Это то, что держит нас на плаву, когда всё остальное рушится.
Мы живём в мире, который постоянно проверяет нас на прочность. Проблемы, потери, страх, одиночество — они приходят без спроса. Но то, что внутри нас, — оно сильнее. Гораздо сильнее. Любовь сильнее страха. Верность сильнее предательства. Честность сильнее лжи. И пока мы помним об этом — мы непобедимы.
Главное — не забывать. Чувствовать благодарность за то, что уже имеешь. За то, что проснулся утром. За то, что кто-то ждёт тебя дома. За то, что у тебя есть сердце, способное любить, и душа, способная слышать.
Если однажды ты сумел пройти через что-то самое сложное — знай: впереди всегда много света. Может быть, он не виден сразу. Может быть, он прячется за тучами. Но он есть. И он ждёт тебя.

Лабиринт ХИМЕР. Детективное агентство "ПЕРЕКРËСТОК"

Лабиринт ХИМЕР. Детективное агентство &quot;ПЕРЕКРËСТОК&quot;

Мне приснился мир, где люди перестали быть людьми.
Не в одночасье. Не после войны и не после катастрофы. Они изменили себя сами — добровольно, с энтузиазмом, с облегчением. Потому что быть человеком оказалось слишком трудно. Слишком больно. Слишком... обыденно.
В этом мире каждый мог стать кем угодно. Хочешь быть красивым? Пожалуйста — феромонные железы, подтяжка на клеточном уровне, глаза любого цвета. Хочешь быть сильным? Боевые импланты, ускоренные рефлексы, регенерация. Хочешь, чтобы тебя любили? Купи модификацию «Сияние» — и люди будут тянуться к тебе, как мотыльки к лампе.
Любовь стала технологией.
Исчезла необходимость узнавать друг друга. Исчез риск быть отвергнутым. Исчезла та мучительная, прекрасная неопределённость, которая раньше называлась «влюбиться». Теперь всё было просто: выбрал партнёра, активировал нужную частоту, получил результат. Секс стал спортом. Отношения — контрактом. Душа — опциональной надстройкой, которую можно не устанавливать.

ХИМЕРА

Эра Теней — альтернативная современность, где магия существует открыто, но регулируется государством так же строго, как оружие или наркотики. Есть лицензированные маги, есть подпольные колдуны, есть те, кто балансирует на грани.
Магия в этом мире называется Тенепись — способность взаимодействовать с Тенью, параллельной субстанцией, пронизывающей реальность. Тень помнит всё: каждое событие, каждую эмоцию, каждое преступление. Опытный Тенеписец может «прочитать» Тень на месте преступления и увидеть, что произошло. Но Тень опасна: она затягивает, искажает, сводит с ума. Тех, кто погружается слишком глубоко, называют Тенеходами — они уже не совсем люди.

Проект: "ТЕНЕПИСЬ".

Я долго не решался написать эту книгу. (Идея мне приснилась год назад в виде готового фильма. Главного героя играл Константин Хабенский).
Не потому, что не хватало материала. Материала было столько, что хватило бы на десять романов. Не потому, что боялся не справиться. Справиться можно с чем угодно, если горишь тем, о чём пишешь. А я горел. И горю до сих пор.
Я не решался, потому что это очень личная история. Не моя — их. Двух лётчиков. Двух врагов. Двух людей, которые встретились в небе над горящей землёй и не выстрелили друг в друга.
Вы скажете: такого не бывает. На войне стреляют. На войне убивают. На войне нет места милосердию.
Я тоже так думал. А потом начал копать.
Я поднял архивы. Советские, немецкие, американские. Я читал мемуары лётчиков — тех, кто выжил, и тех, кто нет. Я говорил с историками, с военными. Я изучил тактику воздушного боя — от «кубанской этажерки» до «соколиного удара». Я разобрал устройство Ла-5 и «мессершмитта», чтобы понять, как они летали и как горели.

Дмитрий Архипов