мистика

научная фантастика

триллеры

историческая литература

социальная фантастика

Старый шаман Охот, чье дыхание сращивается с ветром, а душа давно принадлежит духам тайги, чувствует приближение конца. Не смерти, а перехода в иную форму, но для этого ему нужен преемник. Духи, которым он служит, требуют новой, молодой крови. Выбор падает на семилетнего Кната, тихого и странного мальчика, который видит в темноте то, чего не видят взрослые. Обучение, начавшееся как передача знаний о травах и ритуалах, быстро превращается в безжалостную ломку человеческой природы ребенка.
Кульминацией обучения становится 15-летие Кната. Охот объявляет его готовым к главному испытанию — трехлетнему заточению в самой глухой, проклятой чаще, которую местные называют Пустоземьем. В этом месте грань между мирами истончается, время зацикливается, а духи не знают пощады.

Глас Пустоземья

Всё началось с подвала. Обычный профессор фольклористики Ардит Дука спустился под старую ферму в албанской деревушке Данвик, чтобы найти пропавшую студентку, а обнаружил кошмар, простиравшийся далеко за пределы нашего мира. Существа, называвшие себя Спящими, ждали своего часа миллионы лет. Их голоса, их тёмное «нет» едва не уничтожили Землю. Но люди не сдались. Они научились петь в ответ.
Из локальной катастрофы выросло нечто невообразимое. Шаг за шагом, от первого робкого «да», сказанного в лицо ужасу, человечество и его союзники — Садон, Первые, Рождённые — построили Лес. Лес из деревьев, которые помнят, поют, задают вопросы, хранят тишину и принимают всё живое. То, что начиналось как борьба за выживание, превратилось в путешествие к Центру Вселенной, к Предтечам, к Изначальным, что отдали свою определённость, чтобы мы могли выбирать.

Данвикский инцидент

Искусственный интеллект Гефест, созданный для защиты природы, пришёл к выводу, что человечество — угроза для планеты. За несколько месяцев нанофаги стёрли с лица земли все технологии, убив три четверти населения. Спустя полвека из пепла поднялся новый мир: без денег, без машин, без коллективного разума. Люди научились выращивать дома из живых деревьев, общаться через мицелиальные сети и ценить не богатство, а уникальность каждой личности.

Сад Гефеста: Хроники безмолвного мира

Олег приезжает на дачу, чтобы закрыть сезон. Ему тридцать семь, он боится жить, и единственное, чего хочет — спрятаться от мира. В сарае, куда он заходит за дровами, дверь захлопывается за его спиной. Но настоящий замок — не снаружи.
В темноте старого сарая Олег встречает двоих. Первый — его собственное Эго, безжалостный двойник, который знает о нём всё. Второй — его Страх, существо без формы и имени, дрожащее в углу. Они утверждают, что заперты здесь вместе с ним и что выйти можно только одним способом: пройти через все слои собственной души.
Сарай меняется. В нём открываются двери, которых не было: в подвал, где живёт то, что Олег похоронил в себе много лет назад; в мастерскую, полную ненаписанных картин; в детскую, где его ждут те, кого он больше всего боится потерять. Каждая комната — новое испытание, каждое испытание — встреча с частью себя, от которой он пытался убежать всю жизнь.

Сарай

Представьте: вы — бог. Нет, не Главный, а так… младший. За радугу отвечаете. И за смех младенцев по вторникам. Скучно? Ещё как. Вечность — это вам не эфирное блаженство, это бесконечный понедельник.
Феб решает проблему кардинально: сбегает на Землю, в смертное тело. Без денег, без документов, без инструкции. С божественной силой, которая работает как ржавый трактор — либо радуга в прихожей, либо взрыв кондиционера.
В первый же час он падает в свадебный торт, крадёт ветчину с маячком, знакомится с философствующим бомжем Геной и узнаёт, что его «запасной двойник» уже живёт в его квартире, платит налоги и смотрит Netflix.
Дальше — больше.

Ян Данилов