боевая фантастика

космическая фантастика

героическая фантастика

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
За Кромкой нет карты, воды и тяги — есть только стук. Шесть лет назад отец Дана Веко ушёл за границу Паутины, с которой не возвращаются, и стучит оттуда по сей день. «Молчун» идёт на этот ритм как на курс.
В нервной системе Дана — чужой инструмент Ключ, за которым охотится Гильдия. Правая рука мертва, воды в запасе восемь литров, за кормой охотница Дорн, а за ней — третий борт, невидимый ни в оптике, ни в тепле.
Там, куда они идут, двери открываются сами — по расписанию, которого не понимает никто. Дверь, вскрытая не в такт, режет всё живое в створе. Чтобы дойти до отца, Дану придётся перестать взламывать и научиться входить в чужое дыхание.
Кто открывает запретные маршруты, ведущие за Кромку? И чем Дану придётся заплатить, чтобы дойти до того, кто стучит?

Порог. Мёртвый меридиан. Том 2

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
«Точка-12» молчит тринадцать суток. 
Маяк работает, эфир идеально чист — и никто не отвечает. Для команды трампового грузовоза «Молчун», завязшей в долгах верфи, это обычный контрабандный рейс: проверить тишину, разгрузиться, уйти. 
Плата слишком щедрая, манифест подозрительно аккуратный, а в трюме — контейнер, который не поддаётся ни сверлу, ни гвоздодёру. Дану Веко, практиканту-навигатору без лицензии, тишина слышна иначе. Он ведёт корабль «по слуху» — по голосу Паутины, сети маршрутов. 
Но теперь в его нервную систему вжился чужой инструмент, Ключ Строителей, и станция молчит не потому, что сломалась. Она молчит, потому что открылась. Дверь, которую никто не открывал, — а вынуть из носителя Ключ нельзя, не убив носителя. 
За «Молчуном» идёт охота: смотритель Гильдии, умеющая находить таких, как Дан. И единственное, что нельзя сделать с этой дверью, — сделать вид, что её нет. 
Что за ней? И почему она открылась именно сейчас, когда на борту появился тот, кто умеет её слышать?

Порог. Сломанная дверь. Том 1

За Кромкой нет карты, воды и тяги — есть только стук. Шесть лет назад отец Дана Веко ушёл за границу Паутины, с которой не возвращаются, и стучит оттуда по сей день. «Молчун» идёт на этот ритм как на курс.
В нервной системе Дана — чужой инструмент Ключ, за которым охотится Гильдия. Правая рука мертва, воды в запасе восемь литров, за кормой охотница Дорн, а за ней — третий борт, невидимый ни в оптике, ни в тепле.
Там, куда они идут, двери открываются сами — по расписанию, которого не понимает никто. Дверь, вскрытая не в такт, режет всё живое в створе. Чтобы дойти до отца, Дану придётся перестать взламывать и научиться входить в чужое дыхание.
Кто открывает запретные маршруты, ведущие за Кромку? И чем Дану придётся заплатить, чтобы дойти до того, кто стучит?

Без серии

Триста сорок два человека заперты на мёртвой станции за дверью, которую Дан Веко закрыл своими руками. Еды у них на тридцать суток, и одна из уцелевших дверей только что схлопнулась сама. Спасение одно — Собор, станция Строителей, которую Орден Печати триста лет держит песней. Координат у Собора нет, есть только имя. Дан ведёт грузовоз «Молчун» на зов, который слышит не ушами, а костью: чужой инструмент в его нервной системе отзывается на чужую работу. Орден готов накормить лагерь. Цену называют в первый же вечер: Дан должен выйти к алтарю. О тех, кто выходил до него, здесь говорят коротко и в прошедшем времени. Хор поёт без перерыва три века. Что случится, если он замолчит?

Порог. Собор. Том 3

Сеть встала в нейтраль: двери открываются сами, маршруты рвутся, корабли пропадают на ровном месте. А по всем узлам пояса идёт циркуляр с лицом Дана Веко и ценой в девять миллионов за него живого.
Гильдия готовит Прошивку — стянуть сеть разом и оплатить это гашением окраинных секторов. Орден Печати требует Персты и обещает свой чин. Обе стороны триста лет объясняли людям, как устроена Паутина, и обе впервые не справляются при свидетелях.
Дан идёт против расписания к станции, которой нет ни на одной карте. Там, по слухам, тридцать четыре года держат женщину, которую официально похоронили. Она носит такой же Ключ.
Что Гильдия на самом деле делает с носителями — и почему в палате рядом ждёт своей очереди семнадцатилетний мальчишка?

Роман Воробьев