современная русская литература

современные любовные романы

эротические романы

эротические рассказы и истории

эротическое фэнтези

Адриан толкает меня к стене, нависая над моим телом, словно прижимая к древнему каменному полу, оставшемуся с прошлых веков. Его тело — как стена, плотная, непроницаемая, вытесанная из гнева и страха. Он загораживает свет очага, и я вижу лишь отсветы трещащих поленьев на его спине, мерцающие блики на коже, словно он сам — часть огненной сцены. Я не вижу его лица, лишь слышу шумное, прерывистое дыхание — хриплое, будто он уже давно не мог глубоко вдохнуть, будто его душа пытается вырваться наружу сквозь плоть.
– Где. Ты. Была? – повторяет он, выделяя каждое слово, как удар молота по наковальне. Каждое — как приговор, вырезанный в воздухе. Голос его — не просто звук, а ощущение давления, тяжести, которая медленно, но верно сжимает моё сердце.
Его пальцы сильнее сжимаются вокруг моего горла, перекрывая доступ к кислороду. Кровь стучит в висках, мышцы шеи судорожно сжимаются, пытаясь вырваться из ловушки. Я пытаюсь высвободиться, но тело не слушается — оно словно превратилось в тело, принадлежащее не мне, а его ярости.
– Пусти, – хриплю я, чувствуя, как голос теряется в удушье, – мне нечем дышать…

Истинная для оборотня

Она вздрогнула всем телом от властного, не терпящего возражений приказа, но тут же, преодолев внутреннее сопротивление, покорно подчинилась. Эта покорность, смешанная с явным нежеланием, лишь еще больше разожгла его инстинкты и доставила зверю немалое удовольствие. Он медленно поднял свою тяжелую морду, зажатую между плечами мужчины, и пристально, оценивающе присмотрелся сквозь человеческие глаза, которые теперь служили лишь окном для его холодного, хищного взгляда.
Дрожащие, бледные пальцы с аккуратными, ухоженными ноготками нервно принялись за пуговицы дешевого, синтетического платья. Они с трудом, путаясь и соскальзывая, расстегивали их одну за другой, открывая доступ к телу, которое он считал своей добычей. Несмотря на очевидную слабость и страх, ее гордая осанка, сохраняемая с невероятным напряжением воли, подсказывала Саймону, что она не собирается сдаваться. Она пыталась сохранить остатки своего достоинства, как бы ни хотела отказаться от этого унизительного акта и покончить со всепоглодающим стыдом, жгущим кожу изнутри.
Саймон так и чувствовал в ней эту стервозную, упрямую натуру, которая просачивалась сквозь каждый её вздох и каждое движение. Это качество, это внутреннее пламя, которое она пыталась скрыть, только сильнее заводило его, заставляя кровь кипеть и пульсировать в висках. Он никогда не любил «сладеньких», покорных девочек-зайчиков; они были пресны и скучны. Напротив, острый язычок, готовый возразить, и активное, хоть и бессильное, сопротивление будоражили его первобытную, звериную кровь, превращая процесс подчинения в извращенную игру, где победа измерялась не только физическим контролем, но и сломом духа.

Рада Теплинская