современная русская литература

современные любовные романы

любовное фэнтези

остросюжетные любовные романы

городское фэнтези

У меня чешутся пальцы, когда мне врут. Для старшей учительницы в школе, где сорок детей, это почти болезнь. Для племянницы женщины, которую разорил самый красивый лжец Авернии, это приговор.
Десять лет назад Жюльен Мирр отнял у моей тётки сердце, а она до самой смерти думала, что он просто не успел ей всё объяснить. Теперь в Сольмаре снова гибнут вдовы, снова пахнет фиалками, и его снова взяли под стражу. Лотта, королевский нюхач, которая платит за нашу школу, просит меня об одной маленькой услуге.
Подписать за него поруку. Взять его на Садовую истопником. Отвечать за него школой.
Шесть пунктов: не лгать, не петь, не говорить комплиментов, топить двенадцать печей и звать меня «мадемуазель Хорн». Он топит. Он стоит в двух шагах. У него сломан нос, а дети зовут его Жюль.
Что делать, если однажды, рядом с лучшим лжецом королевства, у тебя перестанут чесаться пальцы?
Самостоятельная история из цикла «Травницы Тихого Брода». Героев прежних книг вы тоже встретите.

Жених на поруки, или Учительница с Садовой

Мне двадцать лет, я лучший зельевар Северной школы травников и — по совместительству — её главное стихийное бедствие. После того как я случайно сожгла сушильный сарай, меня посадили на испытательный срок. Ещё одна ошибка — и прощай, школа.
А тут ещё отец решил выдать меня замуж. За аптекаря из Глинска, которого я в глаза не видела. И в тот самый день, когда жених приезжает, в Тихий Брод должен прибыть королевский инспектор — решать, быть нашей школе или нет.
Дилижанс приехал. Соседка схватила за руку самого красивого пассажира и объявила его моим женихом.
Это оказался не жених.
А он почему-то не стал спорить.
Самостоятельная история из цикла «Травницы Тихого Брода». Героев первой книги вы тоже встретите.

Жених по ошибке, или Зельевар на испытательном сроке

Мне восемнадцать, у меня лучший нос в Тихом Броде после Лотты и привычка подглядывать из-под повязки, от которой меня не отучила даже мандрагора.
Этим летом я собиралась готовиться к экзамену на королевского нюхача. А Бруна решила возродить Летний жребий: все незамужние девицы тянут из шляпы имя, и до самого Урожайника — танцы вдвоём, в храм под ручку, на сенокос рядом.
Я вытянула Тима. Тима, который вырос у нас на глазах. Тима, который четыре года назад уехал в столицу, не попрощавшись. Тима, который теперь королевский сыщик в начищенных сапогах — и даже в шляпе-то его быть не должно было.
А в Сестрином саду тем временем пропадают молодые мандрагоры, коровы на лугу падают в обморок целым стадом, а красавец из столицы зовёт меня в королевские сады.
А Тим молчит. Как всегда.
Как понять, где жребий, а где судьба, если потом в подкладке шляпы находят одиннадцать записок с одним и тем же именем?

Жених по жребию, или Нюхачка из Тихого Брода

Травницы Тихого Брода

Меня зовут Кира Лебедева, и я никогда не подписываю того, что не прочитала. Поэтому, когда я заморозила залив на краю сказочной страны и из лунки вынырнул морж и назвал меня королевой, я попросила документы.
Документов оказалось тысяча четыреста страниц. Четыре бочки ворвани в казне, долг на всё, включая солнце, и срок выселения через девять месяцев.
Я поехала сюда на лето. Я не знала, что здесь месяц идёт за три, а моя младшая сестра растёт в письмах быстрее, чем я успеваю отвечать. Я договорилась: королева на половину ставки. Подписала. Только потом заметила, что мне стало не хватать тени.
А ещё у меня есть Зайцев. Щуплый, в аляске, из Мурманска. Он исчезает от страха и от радости, и не исчезает, только когда я его держу. Я держу крепко.
Нам сказали: башню надо заморозить и разбить. Я заморозила. А она спросила детским голосом: «Меня кто-нибудь ищет?»
Заморозить нельзя растаять. Весь вопрос в том, где стоит запятая. И кто её поставил.

Заморозить нельзя растаять, или Королева на полставки

Безымянный остров

Я не вижу с девяти лет. Зато слышу, как у человека сбивается сердце, когда он врёт, и чую ложь под самыми дорогими духами.
Поэтому, когда в Тихий Брод приехал караван «Ароматы Юга», а весь город вдруг начал влюбляться — бургомистр поёт серенады собственной жене, одноногий Олаф делает предложение жрице, а мельник носит жене цветы охапками и забывает запустить мельницу, — я сразу поняла: дело нечисто. Пахнет фиалками. И мандрагорой.
Королевский сыск взял меня в нюхачи. Мой старший брат-инспектор против. Красавец Жюльен из каравана дарит мне фиалки. А тихий Петер, который каждую среду приносит мне серебряный цветок и не может сказать двух слов подряд, по ошибке выпил приворотное зелье, предназначенное мне.
И теперь он поёт под моим окном.
Вот только как понять, где любовь, а где зелье, если сердце у него стучит одинаково?
Самостоятельная история из цикла «Травницы Тихого Брода». Героев первых двух книг вы тоже встретите.

Любовь по запаху, или Слепая сыщица из Тихого Брода

Год я водила ночные экскурсии по Неве и каждую ночь видела мост, которого нет. Восьмой. С газовыми фонарями. Его не видел никто. 
А потом мне под дверь коммуналки подсунули приглашение на экзамен в тайный институт магии. Сорок кандидатов — и я, которая превратила все монеты в зале в канареек. Потому что засмеялась. 
«Магия не рождается из смеха, — сказал экзаменатор Герман Кранц, холодный, как вода из-под крана. — Провалена. Стереть память».
Память мне стёрли. Не до конца.
Теперь по Петербургу ползёт туман без лица, маги гаснут один за другим, а прогнать туман могу только я — своим дурацким смехом. Меня берут условно, до конца белых ночей, и назначают куратора. Того самого.
Параграф четырнадцатый Устава запрещает преподавателям влюбляться в студенток. Отчислить меня нельзя. Влюбиться — тем более.
Кажется, кто-то в этом приказе неправильно поставил запятую.

Отчислить нельзя влюбиться, или Ведьма из коммуналки

Меня собирались выдать замуж за самого холодного мужчину столицы, а заодно навсегда запретить лечить. Я сбежала на край королевства — в бабушкин дом с одичавшим садом, ворчливой мандрагорой в горшке и вывеской «Чаи и травы». Кто ж знал, что люди отца найдут меня так быстро!
Пришлось срочно обзавестись мужем. Первым попавшимся. За пять марок в месяц, с отдельной спальней и строгим договором.
Вот только «муж напрокат» оказался невыносимым чистюлей, чихает от моей полыни, подозрительно хорошо готовит и почему-то морщится каждый раз, когда я ему вру. А вру я часто.
И, кажется, он тоже что-то от меня скрывает

Ева Вересова