героическое фэнтези

городское фэнтези

Нос у Алексея работает лучше, чем кошелёк. Он приезжает покорять столицу студентом, с минимальным бюджетом и предельно обострённым обонянием, и быстро понимает: метро — не просто транспорт, а испытание на прочность. Советское детство у парфюмерной фабрики, духота плацкартных вагонов девяностых и бесконечный поток понаехавших становятся фоном для города, где каждый вдох — маленькое открытие. В вагоне метро рядом с Алексеем садится человек, который читает его мысли по одному выражению лица. Он роняет фразу о том, что запахи бывают у тел, у мыслей, и у тех, кого вообще не видно, — и выходит на следующей станции. До этой встречи Алексей был просто наблюдателем, переживающим переезд в Москву и кризис 2008 года. Кто этот незнакомец и откуда он знает про обоняние Алексея так много? Случайна ли эта встреча — или подземка давно к нему присматривается? И главное, что откроется человеку, если продолжить принюхиваться к городу, в котором, оказывается, пахнет даже то, чего не видно?

Флейворист

Фрейволист

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Нос у Алексея работает лучше, чем кошелёк. Он приезжает покорять столицу студентом, с минимальным бюджетом и предельно обострённым обонянием, и быстро понимает: метро — не просто транспорт, а испытание на прочность. Советское детство у парфюмерной фабрики, духота плацкартных вагонов девяностых и бесконечный поток понаехавших становятся фоном для города, где каждый вдох — маленькое открытие. В вагоне метро рядом с Алексеем садится человек, который читает его мысли по одному выражению лица. Он роняет фразу о том, что запахи бывают у тел, у мыслей, и у тех, кого вообще не видно, — и выходит на следующей станции. До этой встречи Алексей был просто наблюдателем, переживающим переезд в Москву и кризис 2008 года. Кто этот незнакомец и откуда он знает про обоняние Алексея так много? Случайна ли эта встреча — или подземка давно к нему присматривается? И главное, что откроется человеку, если продолжить принюхиваться к городу, в котором, оказывается, пахнет даже то, чего не видно?

Виктор Чепенко