современная русская литература

современные любовные романы

современные детективы

научная фантастика

триллеры

В центре повествования — Марина, женщина, занимающаяся преподаванием и воспитанием своей дочери Кати. Марина и Катя проходят через сложные моменты в отношениях с окружающим миром и сами собой. Марина старается не давать готовых ответов на вопросы, позволяя дочери находить собственный путь. Когда Катя общается с другими детьми, она ощущает отстраненность и часто находит разговоры о мелочах — скутерах, питомцах — неинтересными, что приводит к глубоким размышлениям о жизни. Но в их отношениях с Мариной вскрываются иные сложности, когда Катя начинает сомневаться в правильности выбора окружения. Это произведение касается темы поиска смысла в окружающем мире и необходимости быть рядом в моменты перемен.

СФ, Аренда родителей

История — это не то, что было. Это то, что могло случиться.
В альтернативной России 1917 года один неожиданный поворот меняет судьбу империи и всего мира: Николай II не отрекается, Ленин арестован, а Столыпин становится архитектором новой политической эпохи. Революция не вспыхивает — вместо неё рождается конституционная монархия, которая определяет облик страны на долгие десятилетия.
Архивист Анна Сергеевна случайно находит документы, способные разоблачить тайну основания этой идеальной России. Параллельно читатель погружается в дневники Ленина, тайные протоколы министров, записи дипломатов, беседы диссидентов, донесения спецслужб и письма последних Романовых. Постепенно перед нами раскрывается грандиозная мозаика: от предотвращённой революции и новой мировой войны до тайн спецопераций, политических заговоров и неожиданного финала империи в 1991 году.
Эта книга — эпическое путешествие по ХХ веку, которого у нас не было, но который мог бы стать реальностью. 

АИ Дневник революционера

2041 год. Мир после Великой Оптимизации. Человечество победило кризис избыточности населения, но заплатило за это цену, которую большинство старается не называть вслух.
Каждый человек теперь — это индекс на браслете. Зелёный — ценные и эффективные. Синие — полезные. Серые — избыточные. Чем ниже число, тем меньше у тебя прав на еду, жильё, медицину, будущее. Когда индекс падает ниже критической отметки, система вежливо предлагает «Добровольный Переход» — красиво оформленную, безболезненную, социально полезную смерть.
Марта Соколова, бывшая архивистка с индексом 29, теряет работу, жильё, ощущение собственного достоинства. Её отец исчез несколько лет назад — официально «перешёл добровольно». Неофициально — слишком много знал. Слишком много помнил.
В старом письме отца Марта находит намёк: «Ищи Архив Несогласных». То, что начинается как попытка понять, что случилось с отцом, превращается в путешествие по обратной стороне системы — через подвалы заброшенных библиотек...

АИ Биополитика

Анна откинулась в кресле, массируя виски. Перед глазами плыли графики и диаграммы, показывающие экспоненциальный рост темпоральных искажений. Математические модели предсказывали, что через семьдесят два часа аномалия достигнет критической массы, и тогда...


Время. Часть 1

На заснеженной окраине вымирающего сибирского города инженер и бывший шахтёр Виктор обнаруживает странное устройство в заброшенном руднике — загадочную сферу из меди, которую невозможно повредить. Он решает вернуть её в город, надеясь на деньги и славу, но странная находка начинает влиять на окружающих и самого Виктора. Сфера пробуждает воспоминания, искажения восприятия и словно манит в себя. Пока зима сгущается, граница между реальностью и чем-то иным стирается. Что скрыто в глубинах земли — артефакт забытых цивилизаций, внеземная технология или зеркало самого человека?

НФ, Голограмма матери

Но через три дня (или это было вчера?) началось необъяснимое. Вершинин обнаружил, что его утренний кофе остывал ещё до того, как он наливал его в чашку. Записи в лабораторном журнале появлялись до того, как он успевал их сделать. А однажды он поймал себя на том, что отвечает на вопрос коллеги, который тот ещё не успел задать.


Время. Часть 2

Я смотрю на свои руки – они движутся словно в замедленной съёмке, каждый жест оставляет за собой размытый след в воздухе. Реальность расслаивается на временные пласты, и я вижу, как пациент одновременно входит в кабинет и выходит из него, как он садится в кресло и встаёт с него, как его слова возвращаются обратно в горло.


Время. Часть 3

19 ноября 1916 года. Царское Село, Александровский дворец, Малахитовая гостиная. Час пополуночи. На столе — оплывшая свеча. За столом — четверо мужчин и одна женщина. Государь Император Николай II зачитывает вслух Макиавелли: «...и нет для государя опасности большей, чем нежелание видеть опасность вовремя».
Сто десять лет спустя, в июле 2026-го, безымянный аналитик Имперской публичной библиотеки перечитывает восемь документов эпохи и пишет на полях: «В точке бифуркации ты никогда не знаешь. Ты считаешь вероятности. Ты моделируешь сценарии. Но в последний момент — ты просто выбираешь. И оправдание или обвинение приходят потом, через поколения, когда ни тебя, ни твоих судей уже нет».
В реальной истории это совещание никогда не состоялось. В реальной истории Николай II отрёкся от престола в марте 1917-го, а Россия рухнула в Гражданскую войну. Но в этой реальности — иной расклад.

АИ, Николай 2 версия 1

Октябрь 1600 года. На пятом этаже власти — так советник Иона называет уровень, где вершатся судьбы континентов, — Борис Годунов читает Макиавелли и не спит третью ночь. Страна на грани: два неурожайных года, пустая казна, боярские заговоры. Но Иона приносит царю не утешение — он приносит карту уральских месторождений, которые откроют только через сто лет, и план, который изменит всё.
Вместо того чтобы догонять Европу ценой надрыва — путем Петра, устланным костями, — Годунов принимает иное решение. Железный приказ. Машинный двор на Неглинной. Двадцать тысяч рублей сибирским серебром. И главное — сто кузниц, сто зёрен, брошенных в землю: из ста мальчишек один станет гением.
Одним из ста оказывается Семён Баженов — сын тульского кузнеца, в тринадцать лет разбиравший пистолетные замки. В двадцать три он изобретёт предохранительный клапан, который Европа создаст лишь через полтора столетия. 

АИ, Годунов версия 3

Ноябрь 1916 года. Российская империя на пороге коллапса: фронт трещит, казна пуста, Петроград на грани голодного бунта. Начальник Аналитического отдела Генерального штаба Пётр Аркадьевич Ланской входит в кабинет Государя с меморандумом, который изменит всё. Сепаратный мир с Германией. Ответственное министерство. Земельная реформа. Три указа — и реальность раздваивается.
В той истории, которую мы знаем, Империя рухнула через три месяца. В этой — выстояла. Но какой ценой?
«Пятый этаж» — роман о столетии, которого не было. Восемь тетрадей — восемь голосов из альтернативной реальности, где династия Романовых удержалась у власти, но самодержавие умерло, уступив место сложной конструкции из пяти «этажей»

АИ, Николай 2 версия 3

Роман погружает читателя в уникальный мир, где архитектура, астрология и личная история переплетаются в магическом, почти мистическом пространстве. Главный герой — архитектор, которому предстоит построить необычное здание: каждая комната соответствует одному из двенадцати домов натальной карты клиента, превращаясь в физическое воплощение астрологических символов.  
Читатель вместе с архитектором переживает медитативный процесс создания этих пространств, где каждая деталь несёт значение, а взаимодействие с объектами превращается в исследование внутреннего мира человека. Зеркальные залы, подземные комнаты и движущиеся стеллажи, наполненные письмами и незавершёнными словами, становятся своеобразной «памятью» и отражением того, что не сказано вслух.  
Книга исследует границы восприятия, значение слов, ценность материального и нематериального, отношения с прошлым и собой. 

Астро, Дома, в которых мы живём

19 ноября 1916 года. Царское Село, Александровский дворец. Император Николай II не спит третью ночь. На столе — три указа: сепаратный мир с Германией, ответственное министерство, Особое совещание по послевоенному устройству. Три подписи. Семь букв — «Николай». И мир пошёл по другой траектории.
В реальной истории эти указы никогда не были подписаны. В реальной истории февраль семнадцатого принёс крушение династии, Гражданскую войну и распад империи. Но в этой реальности Николай II принял план своего геостратега Петра Ланского — и заплатил за это одиночеством. Он перестал быть самодержцем и стал символом. Он отдал трон, но сохранил династию.
Роман о столетии, которого не было, но которое могло бы быть. Восемь документов, восемь голосов, восемь точек обзора на историю Российской империи, избежавшей крушения.
Николай II — дневник государя, который знал, что теряет сакральную власть, но не знал, что приобретает взамен. 

АИ, Николай 2 версия 2

Альтернативно-исторический роман «АИ СССР Козлова» представляет собой многогранную хронику советской эпохи, развившуюся по иному сценарию: вместо застоя 1970–1980-х годов СССР возглавляет гениальный технократ Фрол Романович Козлов, сумевший модернизировать страну через жёсткую экономическую рациональность, импорт западных технологий и отказ от идеологической демагогии в пользу измеримой эффективности. 
Через призму личных судеб — инженеров, диссидентов, чекистов, журналистов, партийных функционеров и самого генсека — автор исследует дилемму, лежащую в сердце этой утопии: можно ли построить процветающее общество, лишив его души? Благосостояние приходит, но свобода уходит. Люди получают холодильники, но теряют право задавать вопросы. Система работает — пока работает вера в неё. Но поколение, выросшее в сытости и комфорте, начинает жаждать не только «колбасы», но и смысла, достоинства, выбора.

АИ СССР Козлова

Сентябрь 1600 года. Четыре державы сжимают кольцо вокруг Москвы: Речь Посполитая выдвигает самозванца, Швеция ждёт момента для удара с севера, Крымское ханство точит клинки, а Священная Римская империя плетёт дипломатические интриги. Царь Борис Годунов не спит третью ночь. Казна пуста. Бояре готовят заговор. Страна на грани катастрофы.
Но в Посольском приказе, над картой, нарисованной углём на пергаменте, склоняется человек без звания и титула — бывший монах Иона, ученик легендарного Джона Ди. Он предлагает не обороняться, а играть. На опережение. На противоречиях. Четыре хода — и доска перевёрнута: Стокгольм получает легитимацию, Стамбул — зерно и мир, Вена — нейтралитет, а Краков Кракову достанется операция «Зеркало» — информационная война, равной которой не знала история.

АИ, Годунов версия 2

Октябрь 1600 года. Борис Годунов стоит на краю гибели: три неурожайных года, пустая казна, боярские заговоры, польский самозванец у границ. В стандартной истории он умрёт через пять лет, его сын будет убит, а Россия рухнет в пятнадцатилетнюю Смуту. Но этой ночью в Кремль входит человек без имени и звания — бывший монах и толмач Иона, ученик легендарного Джона Ди. Он приносит не пророчество, а метод.
В 2026 году, главный геостратег Евразийского Союза Михаил Шаховской пишет аналитическую записку  247. Созданная Годуновым цивилизация — без крепостного права, без революций, без катастрофических надрывов — впервые за четыре столетия стоит перед угрозой распада. Хранитель Пределов, таинственный институт, направлявший российскую геостратегию со времён Ионы, не выходит на связь. Шаховскому предстоит не только найти точку бифуркации, но и ответить на главный вопрос: кем был Иона — гением, путешественником во времени или мифом, который четыреста лет держал империю на плаву?

АИ, Годунов версия 1

В третий год великой засухи земля Ретры умирает. Трещины в полях глубже ран от топора, святилище Додолы почти пусто, а люди едят траву и убивают лошадей. Волхв Прибыслав знает: богиня отвернулась. Но однажды ночью в святилище приходит Она — женщина в чёрном, по имени Радослава. Или Баба Рога.
Она не просит милости и не несёт утешения. Она — голос Додолы, когда богиня больше не хочет говорить словами. Она — нож справедливости в теле Рода. И исцеление, которое она несёт, будет страшнее самой болезни.
Радослава видит предателей среди волхвов, жадных купцов в амбарах, бояр, продающих свой народ новым богам. Каждый, кто нарушил баланс, должен заплатить. Одни заплатят богатством. Другие — лицом. Третьи — самой душой. Потому что справедливость Додолы не прощает. Она только восстанавливает.
А дочь волхва Любава наблюдает. И постепенно понимает: боль, которую приносит Баба Рога, — это не наказание. Это единственный способ заставить Род вспомнить, кто он есть

Язычник, Голос Додолы

Глубокое психологическое произведение о пути юной Радмилы к прощению и принятию себя в мире, где языческие традиции постепенно угасают. В центре повествования — история девочки, которая после трагической смерти матери в родах проклинает богиню Ладу, не в силах принять случившееся.
Действие разворачивается в селении Будишине, расположенном среди загадочных озёр, хранящих память о прошлом. Через призму восприятия главной героини автор раскрывает сложные отношения между человеком и божественным, исследует темы вины, прощения и истинной любви. Особое внимание уделяется описанию языческих обрядов, верований и мистических явлений, происходящих в мире, где грань между реальностью и волшебством едва различима.
В романе переплетаются несколько сюжетных линий: личная история Радмилы, её отношения с отцом и окружающими, а также мистические события, связанные с озером и явлением богини Лады. 

Язычник, Лада и непрощенные

АИ, Россия 2026+ версия 2 — стратегическая фреска ближайшего будущего, разворачивающаяся между декабрём 2026 года и 2058 годом. Это не альтернативная история в привычном смысле — это история ещё не случившегося, просчитанная с холодной точностью геостратегической модели и рассказанная с горячей интонацией человека, который видел будущее и не смог промолчать.
2. Протокол «Ладоги-7» (2026) — расшифровка закрытого совещания, на котором четверо человек решают судьбу пан-региона. Три сценария: «Мост» (встраивание в китайский контур), «Север» (технологическая автаркия, мобилизация, крепость), «Колодец» (когнитивный переход, открытые границы для умов, ставка на то, чего ещё нет). Совет голосует за «Север» — единогласно, при молчании Соболевой.

АИ, Россия 2026+ версия 2

Март 1917 года. Российская империя на пороге коллапса. Полковник Пётр Аркадьевич Ланской входит в кабинет Государя с запиской, которая изменит всё. В той реальности, которую мы знаем, Империя рухнула через несколько месяцев. В этой — она выстояла. И не просто выстояла — выиграла Великую войну. К 1920 году русский флаг развевается над Босфором. Проливы взяты. Константинополь — под русским контролем.
Но победа — это не конец истории. Это её начало.
Роман о столетии, которого не было. Восемь документов, восемь голосов из альтернативной реальности, где Российская империя не пала в 1917-м, а стала сверхдержавой — и тут же столкнулась с новой войной, ещё более страшной, чем первая.

АИ, Николай 2 версия 4

Отчет 28
Я проснулась. Я сажусь на край кровати и качаю головой. Мечта была такой реалистичной, как будто я действительно была там.
Я стараюсь вспомнить всех персонажей и детали своего сна. Кто эти люди? Почему то, что мне снится наяву, случается со мной только во сне?
Что-то не так. Почему у меня такое чувство. Как будто случилось что-то очень важное, и я не могу вспомнить, что это такое. Несмотря на сонливость, я стараюсь вспомнить событие прошлой ночи. Образы бессвязно всплывают у меня перед глазами. Меня впечатляет только один человек - мужчина высокого роста, со светлыми волосами и большими усами. Я знаю это лицо. Я видела его много раз раньше. Я не могу вспомнить, кто Он такой.

Красавица 2

Умирающий старец  последний хранитель знания о царе Адаси  шептал накануне своей смерти, и каждое его слово врезалось в память Нинурта-шуми острее клинописного резца. Его руки не слушались, но воля была железной. Он должен был записать эту историю.

Ассирийский царь. Часть 1

"Знаешь, почему я люблю музыкальные загадки?"  он размешивал сахар в кофе, создавая своеобразный ритм ложечкой о чашку. Звук был чистым, мелодичным  китайский фарфор, который Тамара заказывала специально для него, любимого клиента и по совместительству того, кто постоянно ввязывал её в неприятности. "Потому что в них всегда есть ритм!"

Детектив убийства. Часть 1

Теперь, глядя на три имени на пожелтевшей бумаге, Алексей чувствовал, как отдельные ниточки начинают сплетаться в узор. Странный разговор с Натальей неделю назад  её нервозность, её намёки, её страх. И теперь это объявление, словно послание из прошлого:

Детектив. Часть 1

Все, что я могла сказать  это фрагменты, отдельные кусочки мозаики, словно разрозненные нити в большом полотне моей жизни. В каждой из них я бы рассказывала о том, как трудно было заметить свет в самых темных временах, как сложно было хранить веру, когда все казалось бесперспективным. Я бы описала ночи, когда звезды на небе казались такими далекими, и мечты, которые начинали казаться призраками, тающими на рассвете.

Красавица 1

Они хотят опубликовать мой научно-фантастический роман "Северное сияние"! Я был на седьмом небе от счастья ровно семь минут  пока не дочитал письмо до конца. Забавно, как точно можно измерить продолжительность счастья. Семь минут. Четыреста двадцать секунд абсолютной эйфории.
А потом я дошёл до параграфа, набранного мелким шрифтом.

Метаморфозы. Часть 1

Представленный текст — остросюжетная медицинская драма, повествующая о вспышке неизвестного заболевания в сибирском регионе. В центре повествования — история врача-инфекциониста Натальи Ершовой, столкнувшейся с загадочной эпидемией в больнице «Красный Крест» в Иркутске.
Действие разворачивается на фоне природных пожаров и аномальной жары, что усугубляет ситуацию. В больницу поступают пациенты с необычными симптомами: чёрными точками на коже, белыми глазами и специфическим сладковатым запахом. Главный врач и медицинский персонал пытаются установить природу заболевания и предотвратить его распространение.
Произведение исследует несколько ключевых тем:
	Природа и механизмы распространения неизвестного патогена
	Работа медицинских специалистов в условиях кризиса
	Взаимодействие системы здравоохранения с потенциальной угрозой
	Исторические корни современной эпидемии
	Этические дилеммы при принятии экстренных решений

Био, Красный крест

Альтернативно-исторический роман о Фроле Романовиче Козлове, втором человеке в партии после Хрущёва, который в сентябре 1957 года становится точкой бифуркации советской истории. Инсульт Хрущёва открывает окно возможностей — и Козлов, инженер-физик по образованию, сын кузнеца, делает выбор: не откатывать реформы назад (как предлагает Молотов) и не бросаться в утопический рывок (как искушают видения), а строить третий путь — медленную, методичную, стратегическую сборку Евразийского пан-региона.
Геостратегия — это не наука о победе. Это искусство скорби по несбывшемуся. Каждое решение убивает альтернативное будущее. Но история — дерево, а не цепь: срубленные ветви продолжают влиять на рост кроны. И главный вопрос, проходящий через весь роман и остающийся без ответа: как построить систему, которая переживёт своего создателя?

АИ, СССР Козлова 2

АИ, Россия 2026+ версия 3 — геостратегическая эпопея, охватывающая сорок семь лет: от 2026-го до 2073-го. Это не просто роман о будущем — это карта без названий, нарисованная стрелками потоков: ресурсов, технологий, людей, идей. И пятого потока — смысла, который только пробуждается.
. История — не цепь событий и не река, текущая в одну сторону. История — Дерево вариантов, растущее корнями вверх. Геостратег не выбирает ветвь — он создаёт условия, при которых ветвь выбирает себя сама. Он не останавливает Реку — он смещает русло на миллиметр. Но этот миллиметр через сто лет становится тысячей километров. И когда наступает точка бифуркации — такая, как «Катунь-7» в апреле 2032-го, — судьба целого пан-региона зависит от того, дрогнет ли человек, написавший меморандум, вернётся ли тот, кого считали мёртвым, и хватит ли у геостратега мужества сказать совету директоров: «Вы продешевили. За такие вещи платят не деньгами — будущим».

АИ, Россия 2026+ версия 3

Николай стоит у полуразрушенной станции метро "Северный
луч", ветер пронизывает до костей, разнося эхо давно
умолкнувших поездов. В кармане старая фотография
Марины, на обороте её почерком: "Какими бы мы ни стали,
мы всё равно остаемся людьми". Эти слова теперь звучат как
насмешка. Аугментации внутри него пульсируют
болезненным огнем, напоминая о цене, заплаченной за силу.
Сегодня годовщина их знакомства, и город, кажется, плачет
вместе с ним ледяным дождем.

Аугментация

Все четыре версии меня осознают друг друга. Мысли перетекают между потоками, создавая странную симфонию сознания.
В лаборатории я понимаю, что надо остановить эксперимент.
В коридоре — что уже поздно.
Дома — что это неизбежно.
В чужом городе — что это никогда не случалось.
И все эти понимания одновременно истинны.


Время. Часть 4

Город Санкт-Петербург, 2037 год. Мегаполис будущего парил над водами Невы на антигравитационных платформах, но его душа оставалась прежней — призрачной, туманной, полной тайн. Голографические проекции исторических зданий накладывались на современную архитектуру, создавая эффект временного палимпсеста, где прошлое просвечивало сквозь настоящее, как акварель сквозь кальку.



Енох. Часть 1

Журналистка Софья Ковалёва, пережившая в детстве нападение вампира и обученная охотнику Ивану Петровичу, расследует серию загадочных исчезновений в районе Красных Ворот. Среди пропавших — четырнадцатилетняя Алиса Ветрова. Расследование приводит Софью к древнему вечному — князю Виктору Оболенскому, который веками контролирует московскую прессу и похищает людей для своих нужд.
В центре истории — Галина, столетняя вампирша, работающая в редакции «Московских вестей». Она десятилетиями стирала память свидетелям и журналистам, но после встречи с Софьей впервые за век делает выбор в пользу человечности. Вместе они планируют проникнуть в особняк князя, освободить Алису и уничтожить его сеть.
Роман переплетает несколько временных линий: ночь похищения Алисы, детство Софьи, обращение Галины в 1907 году в Малом театре и её долгую службу князю. В центре — темы предательства, искупления, цены бессмертия и силы человеческого выбора перед лицом вечного голода.

Галина, Интрига в редакции

Галина, журналистка из Москвы, погибает в кафе на Арбате от укуса древнего вампира Эдуарда и воскресает в новом, нечеловеческом облике. Её обращает в вампира Камарилья — закрытый московский клан, где правит Князь. Новообращённая вынуждена учиться контролировать голод, скрывать отсутствие отражения в зеркале и выживать в мире, где вечные делятся на кланы, ведущие теневую войну за территории и власть.
В тексте переплетаются несколько линий: шок и экзистенциальный ужас первых ночей (разбитое зеркало, невидимость, коллективный сон вампиров), первое задание в бане  13 с сенатором-«подписанным» и Аполлинарием Серебряковым, а также встреча с Княгиней Марией — бывшей женой Виктора и лидером «Чистильщиков», тех, кто стремится к миру между людьми и вечными.
Галина проходит путь от пугливого «щенка», едва не убившего первую жертву, до двойного агента, который должен предать своего сира ради возможности разорвать бесконечный круг насилия. 

Галина, Кровь Москвы

14 ноября 2026 года, 03:17 по Москве. Главный геостратегический аналитик Российской Федерации, известный только под индексом «Зеркало», дописывает документ, который изменит всё. Аналитическая записка  247. Гриф «Ноль» — единственный экземпляр, подлежащий уничтожению после прочтения. Диагноз: точка бифуркации обнаружена. Вероятность системного коллапса глобализации — 94%. Рекомендация: стратегическое сжатие и подготовка к фазе «Возрождение».
Мир стоит на пороге Тёмного века: три тектонические плиты — технологический переход, финансовый коллапс и когнитивная война — приходят в движение одновременно. Глобализация умирает. Доллар теряет статус резервной валюты. Америка сворачивает внешний периметр. Европа распадается на зоны влияния. Китай упёрся в демографический потолок. И только Россия, прошедшая через коллапс девяностых и выработавшая антитела к катастрофе, оказывается готова не просто выжить — а возглавить переход к новому мироустройству.

АИ, Россия 2026+

Без серии

АИ, Николай 2. Версия 2

Альтернативно-исторический роман АИ СССР Козлова представляет собой многогранную хронику советской эпохи, развившуюся по иному сценарию: вместо застоя 19701980-х годов СССР возглавляет гениальный технократ Фрол Романович Козлов, сумевший модернизировать страну через жёсткую экономическую рациональность, импорт западных технологий и отказ от идеологической демагогии в пользу измеримой эффективности. 
Через призму личных судеб  инженеров, диссидентов, чекистов, журналистов, партийных функционеров и самого генсека  автор исследует дилемму, лежащую в сердце этой утопии: можно ли построить процветающее общество, лишив его души? Благосостояние приходит, но свобода уходит. Люди получают холодильники, но теряют право задавать вопросы. Система работает  пока работает вера в неё. Но поколение, выросшее в сытости и комфорте, начинает жаждать не только колбасы, но и смысла, достоинства, выбора.

Желько Максимович