русская классика

литература 19 века

зарубежная классика

детская проза

литература 20 века

«Однажды, когда три добрых старца – Улайя, Дарну и Пурана – сидели у порога общего жилища, к ним подошел юный Кассапа, сын раджи Личави, и сел на завалинке, не говоря ни одного слова. Щеки этого юноши были бледны, глаза потеряли блеск молодости, и в них сквозило уныние…»

Необходимость

«Это было месяц и два дня спустя после того, как, при громких криках афинского народа, судьи постановили смертный приговор философу Сократу за то, что он разрушал веру в богов. Он был для Афин то же, что овод для коня…»

Тени

На отшибе небольшого польского городка стояла старая часовня. В ее подземельях жили нищие, бездомные люди. Среди них было двое детей, брат и сестра. Однажды в часовню забрался мальчишка, сын судьи, и угостил их яблоками. Дети подружились, несмотря на то, что взрослые запрещали мальчику ходить к часовне, подозревая, что там живут воры, которые могут дурно на него повлиять. Но случилось так, что благодаря детям из подземелья, мальчик научился по-настоящему ценить дружбу, заботу, отзывчивость. «Я был большой сорванец. „У этого малого, – говорили обо мне старшие, – руки и ноги налиты ртутью“, чему я и сам верил, хотя не представлял себе ясно, кто и каким образом произвел надо мной эту операцию. В первые же дни я внес свое оживление и в общество моих новых знакомых. Едва ли эхо старой часовни повторяло когда-нибудь такие громкие крики, как в то время, когда я старался расшевелить и завлечь в свои игры Валека и Марусю. Однако это удавалось плохо. Валек серьезно смотрел на меня и на девочку, и раз, когда я заставил ее бегать со мной взапуски, он сказал: – Нет, она сейчас заплачет». 
Текст читает артист Олег Бурделов

Дети подземелья

Без серии

«Он быстро взял со стола бумагу. Я невольно залюбовался им: его лицо было теперь повелительно и строго, а движения напоминали красивые и грозные повадки тигра. Теперь все здесь уже понимали друг друга, за исключением, конечно, одного Пушных. Черкес был в комнате один, и в случае свалки против него были бы трое: грузный унтер-офицер, без сомнения, принял бы немедленно участие в битве. Успех легко мог склониться на сторону нападающих, но первый шаг был самый страшный…»

Владимир Галактионович Короленко