любовные романы

современная русская литература

современные любовные романы

стихи и поэзия

мистика

Каждый, однажды посетивший эту грешную землю, оставляет свой камень, который при жизни был порой непосильной ношей, для некоей пирамиды – бессмысленного строения, стремящегося ввысь. Если вынуть хоть один камень из строения, может рухнуть вся конструкция. Неволя – тот каркас, без которого пирамида рухнет. Отсутствие свободы – гарантия жизни, залог гармонии.
В неволе приветствуется не только «правильная» статья, безупречная репутация, нужные навыки, но и наличие ума. Интеллект поможет скрасить время, которого тут много. Пытливый, изобретательный ум будет востребован по полной. Креатив также приветствуется, как и харизма. Желательно, чтобы со здоровьем было всё в порядке. Твои душевные качества, духовное начало будут бонусом для себя самого. Ты весь должен перестроиться, переобуться в воздухе, чтобы тупо выжить. Ты должен быть живым флюгером, хамелеоном, хищником одновременно. 
Пожалуйте в место, где, кого очеловечивают, кого расчеловечивают. Расчеловечивание – путь к иной свободе.  


Кабура

Зарытая в землю застывшая слеза – не результат ли фиаско прежних доисторических цивилизаций? Коллективная слеза чьих-то не состоявшихся двух галактических секунд застыла навеки в назидании нам, ныне живущим, и всем им, чьи галактические секунды ещё не использованы. Коль мы до неё дотронулись, то использовать её нужно только для созидания, а не для разрушения. До тех пор, пока мы будем разрушать, чтоб разрулить, использовать свой лимит галактических секунд на обнуление ранее созданного, в один момент, когда космическому цензору это надоест, зависнем в Вечности в виде застывшей слезы. А задуманы были, как созидатели, по образу и подобию Создателя.
В ходе повествования можно наблюдать за трансформацией личности в процессе этого самого созидания на фоне общей деградации, скатывания к растительному существованию, к которому ведёт потребительское отношение к жизни, с чего и начинается крен в сторону разрушения, обнуления.


Застывшая слеза

Измученная, истерзанная Земля, чтоб не сбросить, не стряхнуть с себя недоразумение в виде человечества, иногда играет с нами, пытаясь хоть как-то намекнуть о своих намерениях. Намёк не всем понятен, контекст не внятен, потому и текст не понятен. Внутренние часы, заведённые кем-то, не работают в унисон со временем. Всё, что видим, слышим, как нам кажется, знаем, не всегда то, что на самом деле. Иллюзия – завеса, игра, и она не всегда плод твоей фантазии.
Чрево Земли не терпит суеты, это может быть чревато непредсказуемыми последствиями. 


Иллюзия

Под микроскопом – собственная жизнь. Ревизия собственной жизни с самого детства, галопом по годам, по меткам собственной судьбы в контексте истории страны конца прошлого века. 
Герой повествования – сам автор, который сам себе психоаналитик, судья и прокурор в одном лице. Хитросплетение частного и общественного, бытового и интеллектуального подается с лирическими отступлениями на тему литературного творчества.
Для широкого круга читателей.

По тонкому льду

Всё для меня, всё, как я хочу – я чувствую себя королевой. Какая-то сила заставляет всю меня, дрожа, крича, выгнуться дугой. Хочется ещё чего-то. Хочется умереть от этой невыносимо сладкой боли. Мне хочется без конца любить, целовать, отдаваться снова и снова. Обманывай меня дальше, дури меня дольше, моя юная Проблема. Я теряю голову, я куда-то падаю и вся горю. Вся трепещу, в предвкушении ещё большего, почти нереального. Это ли эйфория жизни? Это нечто на грани боли и страдания. Мне нечем дышать, мне больно жить, но я не хочу, чтоб это кончилось. Тут он приходит в себя, чтоб продлить эту сладкую боль. Он закрывает ладонью мне рот, обрывает мой почти предсмертный крик. Игра продолжается. 
- Я тебя никогда не забуду.
В моей же памяти ты останешься навек восемнадцатилетним. И я буду дорожить этими мгновениями, когда я чуть задержалась в твоей юности.
Я ещё долго ласкаю тебя, как в последний раз. 
Шальные игры, запредельные страсти на грани безумия на фоне полной безнадёги.



Проблема

Что есть отдельно взятый человек на фоне глобального исторического контекста? Какие могут быть претензии к прошлому? Но если оно недавнее прошлое, которому пока не вынесли вердикт, оно ещё дышит в затылок, потому в состоянии влиять на то, что здесь и сейчас, стоит к нему возвращаться и не раз. Автор ведёт своего героя в лице самого себя по меткам собственной судьбы по сумраку прошлого. Слово занимает особое место, ибо прошлое, порой и настоящее препарируется с точки зрения писателя, для которого слово – не только инструмент, которым можно сделать слепок ускользающего времени. Слепок настоящего лепится с «нулевых». Герой приходит к выводу, что каждый в состоянии написать свою историю, начать лепить из себя героя, тем самым начиная рисовать контуры своего будущего. У героя есть ещё время обрубить корни у собственного зла. Потому это не конец истории, раз герой говорит: “Ведь я – это не только я, за мной поколения, чьи нерассказанные истории ждут где-то в ноосфере своего часа”.

В вечных сумерках после заката без нас

Самое приятное оставляем на потом, чтобы смаковать его без суеты, и, желательно без свидетелей. Проверка временем – это хорошо, надёжно, тот же результат можно получить быстро, путешествуя вместе. Даже близкий по духу, по крови, любимый до беспамятства вряд ли пройдёт этот экспресс-тест, который вшит в билет туда и обратно. Для того, чтобы в ускоренном темпе открывать для себя новые земли, моря и океаны, горы и пустыни, нужно быть на одной волне, дышать в унисон, двигаться в одном темпе, в одном направлении. Иначе забредёшь не в ту степь. Хотя нас постоянно заносит в сторону, куда-то, не туда и без попутчиков. Заряд бодрости тает, но пока тикают встроенные часы, компас внутренних желаний ждёт своего часа, когда с ним, наконец, сверят направление движения. В какую бы сторону света оно бы ни показывало, означает одно – это движение только вперёд. И наступит вожделенное ПОТОМ, когда попаду в ТУ степь – одна, налегке и наперекор всему.  

Не в ту степь

Надоела писать по меткам собственной судьбы. Для разнообразия решила попробовать написать вещи по мотивам уже написанного, как правило, в стол. Написанное на злобу дня стало уже дремучим прошлым, когда только-только начали пользоваться сотовыми телефонами. Тогда это казалось чудом, вершиной прогресса. То, что возмущало, раздражало в жизни тогда, сегодня кажется такой мелочью, что самой смешно. В том пост совковом прошлом, впрочем, смешного было много. И хочется, да колется воскликнуть каждый раз: «О, боже, как же хорошо мы плохо жили!». 
Кажется, что ты пуп земли, что мир – это твоя вотчина, что готова по головам пройти, да хоть по трупам, всё вмиг может измениться. Когда кажется, перекрестись, а то мало ли, кто или что тобой займётся. Дзинь-дзинь – звонок с того света – твой мир рухнет, как карточный домик. Или это и есть сатори, после которого пробуждение и просветление?  
Посвящается моему дорогому молодому мужу Николаю Тюрневу в качестве компенсации за год без секса.       


Дзен в стиле дзинь

Без серии

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Под микроскопом – собственная жизнь. Ревизия собственной жизни с самого детства, галопом по годам, по меткам собственной судьбы в контексте истории страны конца прошлого века. 
Герой повествования – сам автор, который сам себе психоаналитик, судья и прокурор в одном лице. Хитросплетение частного и общественного, бытового и интеллектуального подается с лирическими отступлениями на тему литературного творчества.
Для широкого круга читателей.

Венера Петрова