Всем этим размышлениям Аркадий предавался и в школьные годы, тем более теперь в студенчестве. Полет Гагарина огорчил молодого человека, но не утратилась надежда, что у него есть еще время, что он сумеет увековечить своё имя. Будучи атеистом, однозначно понимал, что человек смертен. Единственный способ обрести бессмертие, обессмертить имя. Для Аркадия уже не имело значение, где и в чем себя проявит. Надо, чтобы это было что-то значительное, такое, что вызвало изумление всех живущих на земле, восхищение и всеобщее признание. Вслух такими мыслями никогда и ни с кем не делился. Прослыть тщеславным не хотел. Но себе самому признавался. Все считают меня скромным, в меру честолюбивым. А я не скромный, я застенчивый. Мою стеснительность, робость в самоутверждении принимают за скромность. На самом деле я человек, тщеславный, славолюбивый. Я хочу выдающегося жизненного успеха, жажду славы. Но благодаря застенчивости этого никто никогда не заметит и не узнает. И превосходно. Пусть меня почитают, когда славу обрету, заслуженную славу. А эта моя слабость пусть останется при мне и со мной.
Во время каникул опубликован проект новой Программы КПСС. По возвращении с каникул разговоров среди студентов-историков было много. А после принятия на XXII съезде материалы были включены во все учебные дисциплины. Ссылки, цитирование.
Преподавателем марксистско-ленинской этики студентам этих лет обучения достался доцент из полковников запаса. Он сам время от времени подчеркивал свою значительность внушительным воинским званием. На студентов его звание впечатления не производило. А вот то, что он из военных, скоро почувствовали.
Двенадцать пунктов морального кодекса строителя коммунизма потребовал к экзамену выучить наизусть. Как статьи воинского устава, для него это привычная процедура. Во время службы Аркадий на всю жизнь запомнил статью 30-ю Строевого устава – строевая стойка, статью 57-ю Устава караульной службы – обязанности часового, там же 58-ю о том, что часовому на посту запрещается пить, курить, отправлять естественные надобности, множество других уставных предписаний. Но учить наизусть основные принципы морального кодекса, это даже Аркадию, не говоря о сокурсниках, представлялось абсурдом. Только с преподавателем, принимающим экзамен, не поспоришь. Выучили.
На лекциях по философии не раз напоминали и подчеркивали, что попытки философов прошлого сформулировать моральные кодексы, с помощью внедрения которых решить социальные проблемы, сделать жизнь общества благопристойной, не принесли успеха. Та же судьба ожидала и моральный кодекс строителя коммунизма. Но против самих принципов никто не возражал. В благополучном обществе люди должны соблюдать нормы морали. Правда, появились со стороны верующих, в церковной печати заявления, что в основе морального кодекса христианские заповеди. Но это сравнение официальной идеологией отрицалось. Коммунистическое общество – безрелигиозное.
Не было у студентов возражений и против того, чтобы через двадцать лет была построена материально-техническая база коммунизма. Не за двадцать, а через двадцать. Студенты были не настолько сильны в экономической науке, чтобы подвергнуть сомнению, за такой срок увеличить объемы производства в три раза невозможно. Такой рост не под силу никакой экономике.
Но то, что к 80-му году все советские граждане будут жить в благоустроенных квартирах, все материальные потребности в разумных пределах будут удовлетворены, устраивало всех. Просто люди постарше не очень в это верили. А что скажешь про студентов, которым перевалило едва за двадцать? Для них двадцать лет громадный срок. Почему бы и не производить всего столько, чтобы перейти к распределению: каждому по потребностям? Почему бы питание не только в студенческих, но и в общественных столовых не сделать бесплатным. Очень даже удобно.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: