– За что? – удивилась я.
– Что долго не звонил.
Я только отрицательно покачала головой. Он извиняется?!
– Со своим парнем помирилась?
– Нет.
– Значит, нашла другого.
– Нет.
Рэм посмотрел на меня вопросительно. Что ты хочешь услышать? Что ждала твоего звонка каждую минуту? Что все остальные мужчины в мире для меня не существуют?
– Надеюсь, это не из-за меня?
– Нет.
Снова недоверчивый взгляд.
– Это радует, – с сомнением в голосе. – Есть хочешь?
– Мороженое?
Он прыснул так заразительно, что я засмеялась вместе с ним.
– Кстати, блузка не пострадала?
– Нет, как видишь, – я была в той самой блузке.
И вовсе не потому, что мне нечего больше надеть. Просто, чтобы ему напомнить.
– Это хорошо. Она тебе идет. А насчет еды, то кроме мороженого есть еще много чего. И можно съездить в ресторан.
– Я не голодна.
– Уверена? – левая бровь вскинута как курок, в глазах чертики. – До завтрака далеко.
– Если буду умирать с голоду, съем тебя.
– Боюсь, что Крэш не позволит, – засмеялся он.
Эта ночь была просто волшебной. Мы купались в океане, бродили по берегу нагишом и целовались до умопомрачения. Рэм спел мне свою новую песню под аккомпанемент прибоя и его голос летел к звездам, рассыпаясь на волнах лунным светом. Потом мы отмокали от океанской соли в джакузи, ели фруктовый салат и клубнику со сливками прямо на полу ванной, причем Рэм норовил выхватить самые крупные ягоды из моей вазочки и даже из моего рта. Тогда я вымазала его остатками взбитых сливок и заявила: единственный способ, чтобы мне перепало хоть что-нибудь – слизать это лакомство. А потом проделала все аккуратненько к большому удовольствию Рэма. Правда, после этого все рано пришлось снова лезть в джакузи.
Потом мы в живую исполнили «Попрыгаем, крошка!», все три куплета. Несмотря на то, что говориться в тексте, кровать выдержала. Рэм сразу заявил, что мы плохо старались, и придется сделать дубль два. Я же предположила, что его мебель выдержит и атомный взрыв. Мы поспорили под… (не скажу что) и полезли под кровать, чтобы выяснить, кто прав. У кровати оказалась железная рама, поэтому я выиграла. Но Рэм, конечно же, был этому только рад – приз того стоил.
Я попробовала отвертеться, обвинив Рэма в мошенничестве. Его мебель – значит, он знал про раму. Рэм клялся, что мебель покупала Лина, а он только выбрал по каталогу один из предложенных вариантов.
– Кто такая Лина? – поинтересовалась я.
– Мой арт-менеджер.
– Значит, она знает твои способности, – подняла голову ревность, – если выбрала кровать с железной рамой.
– Это давно в прошлом.
– Как давно?
– Пару лет.
– Лина? Это не Лина ли Барова, которая тебя нашла?
Рэм нехотя подтвердил.
– А, правда, что ты у нее что-то украл? Так в газетах писали.
– Скорее она спасла меня от тюрьмы или голодной смерти. Если бы не Лина, я бы скатился на дно. Спал в парке на скамейке, два дня ничего не ел, вот и украл в супермаркете продукты. Она помогла мне сбежать и предложила эту работу.
– Вот так сразу? – хмыкнула я.
– Сразу. Ей как раз нужен был такой типаж.
И он коротко рассказал всю историю знакомства с Линой.
– Значит, все эти сказки о счастливой случайности – не газетная утка. Подобрала, обогрела, накормила и спать с собой уложила.
– Не без этого, – признался Рэм.
– Я так и думала.
– Что ты думала?! – взорвался он. – Что мне удалось сделать карьеру через постель?
– А разве нет?
– Все же я немного пою, Алиса. И сочиняю неплохие песни, – разозлился Рэм окончательно.
– И был у тебя шанс продемонстрировать свои таланты, если бы ты сперва не продемонстрировал другие?
Это была наша первая ссора. У Рэма даже губы побелели. Я испугалась. Сейчас он меня выставит за дверь и больше не позвонит. Да и какое право у меня ревновать? Пытаясь загладить свою вину, я бросилась ему на шею.
– Прости дуру. Это от ревности. Не сердись, умоляю. Ты самый талантливый, самый замечательный. Я люблю тебя.
Рэм отвернулся и разжал мои руки, обвитые вокруг его шеи. Меня накрыло волной отчаянья. Сама все испортила, идиотка ревнивая! Он отошел к окну и молча смотрел в темноту за стеклом.
– Рэм, – я робко коснулась его плеча.
Он, не поворачиваясь, накрыл мою ладонь своей.