– Никитос, а давай в назидание старому профессору-извращенцу дадим девочку аж на две недели, чтобы ему неповадно было так чудить.
Никита криво усмехается.
– Испортит нам девку.
– Только и умеешь, что девок портить, – несет чушь Рома с широкой улыбкой на лице. – Влип?
– По самое не надо баловаться, – бурчу я.
– Ладно, Сонечку я забираю, а ты тогда сам по себе, – отвечает он. Ромка, конечно, любит клоунаду, но иногда ведет себя адекватнее некоторых серьезных людей. – Какие-то особенности, которые мне стоит учесть?
Я усмехаюсь.
– Не ведись на ангельскую внешность, она обманчива.
Рома смеется.
– Ну надо тебе! А девочка-то не промах!
– Не то слово. И в уголовку ни ногой.
– Не понял?
– По уголовным делам не таскай в смысле. У нее нездоровая любовь к этой сфере.
– Ну и отлично, нам не хватает рук.
– Для чего? – на меня накатывает раздражение, хочется протаранить стол кулаком. – По СИЗО мотаться? Никаких изоляторов для нее. Я думал, Подонин сожрет ее, стоит мне только отвернуться. Софии там не место.
Рома склоняет голову набок и рассматривает меня с хитрой ухмылкой.
– Ого, тебя взяло.
– Да пошел ты…
– Я-то пойду. Никитос, видел?
– Что? – Королев отрывается от телефона, в котором что-то печатал. Опять со своей Кошкой переписывается, задрал. Когда меня это стало раздражать?
– Говорю, Макарка наш влюби-и-ился в юную девочку.
– Да ты закроешь рот?! – рычу я, вскакивая с места и поворачиваюсь к Никите. – Есть сигарета?
– Ого, и правда взяло, – удивленно произносит Рома, а мне уже хочется влупить не по столу, а по роже друга. – Ты ж бросил.
– Бросил-начал, тебе какое дело?
– Ладно, – Роман наконец смотрит на меня как нормальный человек, а не как клоун из уездного цирка. – Мак, совсем хреново?
Я киваю, зажимая между пальцев протянутую Никитой сигарету. Пока не поджигаю, кручу во второй руке зажигалку. Не уверен, что снова хочу сделать это, бросил только вчера. И я не уверен, что не вернусь к вредной привычке, если сейчас закурю.
– У тебя сегодня выезды есть? – спрашивает Никита.
– Нет, только работа на месте. Я до среды вообще поселяюсь в офисе. Надо будет, может, мотнуться к Подонину, но это не точно. Там еще то дело с председателем надо будет затереть, но то я через Виктора порешаю.
– Я могу подъехать куда надо, – предлагает Рома. На мой вопросительный взгляд он поясняет: – В смысле подвезти хайс, все дела.
– Спасибо. Но я и сам в состоянии этот вопрос решить, если Романовскому будет что передавать.
– Ну ладно. Если что, я на подхвате. – Рома встает и в этот момент пиликает его телефон. Он бросает взгляд на экран и кривится.
– Лена? – спрашиваем с Никитой в один голос.
Рома кивает, а потом поднимает голову к потолку и громко вздыхает.
– Почему я не могу просто послать ее, а?
– А почему не можешь? Достаточно сказать всего три коротких слова: «Да пошла ты», – произношу я.
– Не так просто, как кажется, – отвечает он.
– Что на этот раз? – Никита кивает на телефон Романа.
– Разводится.
– Да ладно! – восклицаю я.
– Ну вроде.
– А, «ну вроде» у нее последние пару лет, – я сажусь в кресло и нюхаю незажженную сигарету. Воняет, но меня все равно тянет поджечь кончик и втянуть едкий дым в легкие.
– Ага, – коротко отвечает Рома и убирает телефон в карман. – Ну что, понеслась душа в рай, – веселее говорит он и, глядя на часы, считает: – Три, два, один… Дзынь. Ой, тук-тук.
Как только он произносит это, в дверь моего кабинета стучат, а через секунду в проеме появляется голова нашего общего секретаря Марины.
– Доброе утро, господа, – здоровается она, а потом толкает дверь и входит с подносом с кофе и зажатым подмышкой блокнотом. – А я вас у Ромы ищу.
– А мы, может, от тебя прячемся, красавица, – Роман подмигивает секретарю и забирает с подноса кофе. – Спасибо, любовь моя.
Когда Марина только устроилась к нам, у них с Вавиловым была взаимная неприязнь. Она мелко пакостила ему, то добавляя соль в кофе, то напоминая о предстоящем судебном заседании за пару минут до выхода из офиса. Роман тоже не оставался в долгу, например, удалял с ее компьютера расписание на неделю, без которого она, как без рук. Или оставлял записки с заданием перезвонить кому-то из клиентов и сказать то, что клиент уже знал. Она чувствовала себя дурой, а Вавилов триумфально пил кофе с солью. Полнейшая идиллия. А потом как-то все сошло на нет, мы даже и не заметили, как они стали любезничать друг с другом, иногда подкалывая, но теперь только словесно и беззлобно.
– Пожалуйста, – отвечает Марина, подмигнув Роме. – Там почту уже принесли, будешь ночевать сегодня на работе.
– Да что ты? С каких пор я выполняю твою работу, а зарплату получаешь ты?
Марина разносит кофе и отставляет поднос на столик возле диванчика для посетителей, а потом садится за длинный стол, приставленный к моему, прямо напротив Вавилова.
– С тех пор, когда восемьдесят процентов корреспонденции по твоим делам. Я, конечно, вскрою конверты и любезно подколю их под документы, но раскладывать по делам ты будешь сам.