– Игры?
– Да. Квест там какой-то или…
Все он прекрасно знал. Это я ничего не знала. Это я жила в своем розовом мире, где добро побеждает зло, а парень, который любит животных, не может стать серийным маньяком. А ведь все очень просто… кто сказал, что серийные маньяки не любят животных?
– Где он?
– Здесь. У ограды.
Марко привел меня к яме, выкопанной под самым забором. Я глянула вниз и тихо вскрикнула, увидев там Сальваторе в окровавленной рубашке.
– Пришла посмотреть – не сдох ли я, малая? К краю не подходи, а то труселя твои увижу.
Крикнул Сальва снизу, усмехаясь своей самодовольной ухмылочкой.
– Придурок! Я в шортах!
– Вылезу уши надеру! За придурка!
– Ты вылези сначала, верзила! На вот! Сил наберись!
Швырнула ему в яму кусок пирога, завернутый в салфетки и в полиэтиленовый пакет.
– Мммм, буччеллато. Люблю.
– Пошли! Кто-то идет!
– Верзилааа, – крикнула, но Марко потянул меня снова в сторону, – я ночью приду!
– Та ладно, а от страха в трусишки не наделаешь?
– Сдались тебе мои трусы!
– Беспокоюсь о тебе, малая! Я заботливый!
– Идем! Я же сказал, что он в порядке!
Марко утянул меня за кусты, и мы укрылись в высокой траве, когда мимо ямы прошел Альфонсо со своей делегацией.
Глава 6
Сицилия. Палермо 1998 год
Да, мой убийца, я тебя люблю!
Люблю до дикости, до ран, до униженья,
До одержимости, отчаянно, порочно
и до безумного по лезвию скольжения,
Когда порезы счастьем кровоточат.
От ревности, захлебываясь болью,
Ты режешь наши души на куски,
Со мною рядом истекаешь кровью,
А без меня подохнешь от тоски.
© Ульяна Соболева
Они не расходились спать и, как назло, допоздна сидели за столом уже на улице в беседке. Прямо под разноцветной гирляндой играли музыканты, и пел какой-то худосочный, хвостатый певец, завывая на луну. Его голос перебудил собак на псарне, и они перекликались с ним после каждой рулады. Мужчины играли в карты, а женщины обсуждали новую коллекцию от Армани. Мне это было неинтересно, и я со скучающим видом думала только об одном, как отсюда смыться и отнести Сальве фрукты и сок. Я даже умудрилась спрятать в карман платья несколько яблок, банан и печенье.
– Как там тебя называл Марко, Гладиолус… Эй…
Обернулась и увидела ту самую белобрысую. Она сидела напротив меня и ковыряла вилкой в пустой тарелке. Рядом еще две подружки. Поглядывают то на меня, то на нее.
– Джули.
– Нет. Тебя назвали, как какое-то дурацкое растение.
Подружки хохотнули, а я осторожно положила вилку возле тарелки.
– Не думала, что деменция настигает уже в столь юном возрасте.
– О чем ты, малявка?
– Склероз. Нужно непременно обратиться к врачу.
– Ты что там бормочешь себе под нос?
Она начинала злиться, и ее кукольное лицо приобретало хищно-уродливые черты.
– Еще и плохой слух. Что будет лет через пять?
Я пожала плечами, а она подалась вперед и прошипела.
– Ты – мелкая, уродливая дрянь. Не лезь к Пауку, ясно? Он мой! Еще раз тебя возле него увижу, обломаю твои тонкие ручки и ножки.
Она не успела договорить, я толкнула в ее сторону стакан с гранатовым соком, и он аккурат вылился ей на подол белого платья между ног. Она вскочила из-за стола.
– Упс…какая неожиданность. Ты прокладки не забыла?
– Тыыыы!
На нас все обернулись, и девка бросилась в сторону дома, но я успела поставить ей подножку. Она прокатилась на животе по траве, и в добавок к красному пятну появились зеленые разводы.