…
Придя в себя в больнице, Матвей сразу ощутил болезненное чувство, которое испытывает любой мужчина, проигравший в драке. Что-то неприятное, живое царапало внутренности, и из глаз у него покатились слёзы. Нет ничего отвратительней, чем осознавать свой проигрыш и не иметь возможности отыграться. Потом до его сознания докатилась боль, и Матвей беззвучно заплакал. Кулаки его сжались, а конвульсирующее в рыданиях тело отзывалось сильной болью.
Через несколько часов в палату вошла мать. Вместе с ней вошли ароматы разных духов, как будто она прибыла из тесного помещения с множеством людей. У Матвея возникло ощущение, что она его навещает по долгу материнства. Валентина Петровна, сразу заметила его слёзы и принялась причитать, как будто выученным наизусть книжным монологом:
– Ну что же ты шляешься по подворотням? Ты же знаешь, что там опасно, что там могут быть хулиганы, зачем ты туда пошёл?!
– Мам, я хотел…
– Нет, конечно, ты уже большой, почти взрослый юноша, но пожалей нас с отцом!
– … срезать дорогу, это…
– Я с собрания общества «Моя любимая Россия» к тебе приехала! Ну, уж заставил ты нас попереживать!
– … нормально. Люди сокращают дорогу при возможности, не думать же постоянно, что за поворотом стоит какой-нибудь придурок.
– Конечно, ты прав, но всё-таки стоит быть осторожным. Как ты себя чувствуешь?
– Примерно так же, как выгляжу, – с сарказмом ответил Матвей.
Но мать, похоже, этого не заметила.
– Я скажу доктору, чтобы дал тебе болеутоляющее.
– Ага.
– Не беспокойся, полиция найдёт этих негодяев.
– Мам, московскую полицию набирают из провинциалов, у них самих почти маргинальный тип мышления – для них это будни. Наше правительство специально…
– Дорогой, мне надо идти. Там будет выступать профессор Никулин, в прошлый раз он предсказал, что через полгода Россию развалят на семь частей, а профессор Агарков потребовал от него доказательств. Сегодня он должен их представить. Как ты себя чувствуешь?
– Нормально.
– Ладно, пока, сынок. Вечером к тебе заедет отец…
– Попроси, чтобы не заезжал.
– Он позвонит тебе, и вы с ним договоритесь.
– Мам, пока.
– Пока, Матюша.
– Не называй меня так, в который раз прошу!
– Ой, не будь таким серьёзным, ты же ещё такой молодой. Я поехала. Если что-нибудь будет нужно, звони мне или папе.
«Бляааа», – произнёс Матвей, когда дверь захлопнулась. Рука дёрнулась, чтобы сделать фейспалм, но тут же опустилась из-за боли, пронзившей мышцы.
Последними мыслями, прежде чем он отключился, были фантазии о том, как он побеждает ублюдков и лёгкое сожаление, что он так далёк от своей семьи.
Всё последующее время выздоровления он провалялся один, испытывая глубокое чувство фрустрации. Что-то внутри, что обычно спало в нём, успокоенное мирной жизнью и компьютерными играми, пыталось прорваться наружу.
Часто приходили размышления о своей никчёмности.
Но ни разу он не вспомнил о родителях или о чём-то таком, что у человека должно вызывать теплые чувства. Ни разу он не обиделся на отца или мать за то, что они почти не навещали его. А в продолжение их редких визитов ему хотелось поскорей от них отделаться.
В это же время он увидел, что не такая это уж и зависимость – компьютерные игры, если разобраться. Он просто направлял туда энергию, не имея другой возможности дотянуться до окружающего мира, но сейчас, когда жизнь функционально связала его с докторами и медсёстрами, когда у него был живой контакт, играть совершенно не хотелось. Наоборот – было желание что-то читать и развиваться.
И он читал.
Однажды ночью, читая с поднятым над головой одеялом, чтобы не увидели хамоватые дежурные медсёстры, он добрался до места в романе Достоевского «Бесы», где персонаж Кириллов убивает себя выстрелом в голову. Перед этим Кириллов разговаривал со своими товарищами и в разговоре заметил, что подумывает заниматься литературой. В этот момент тело Матвея пронзил электрический разряд. Литература. Вот, чем ему стоит заняться!
Мозг молодого человека тут же затмился роем мыслей о литературной славе, пьедесталах и прочем таком, что туманит разум фрустрированного человека, который ещё не рессентимент – раз сохранил способность мечтать, пусть о тщеславном, но о хорошем. Это не он выбрал литературу, а она его, рассудил Матвей. Но потом вспомнил клоунов из телевизора, несущих метафизическую чушь о магии искусства и других видах магии, чего терпеть не мог. Собрав волю, Матвей отбросил эти привлекательные образы, как не хотелось ему ещё помечтать и стал вспоминать детство: а были ли у него когда-нибудь литературные наклонности?
Вспомнились школьные сочинения, а также то, что в средних школах почему-то принято называть эссе, о которых учительница запросто может сказать, что оно «неправильно». Тогда всё было гладко: он получал 4-5, но никто никогда не говорил, что вещи очень хороши. Хотя он вообще не мог припомнить, чтобы их учителя русского и литературы хоть кому-то это говорили.
Матвей попытался самостоятельно оценить свой потенциал. Да, писать в школе ему нравилось. Не так нравилось, как если бы его хвалили, но он помнил, что ему всегда хотелось написать больше, чем позволяло время. Эта мысль вселяла надежду, что он просто не знал о своём потенциале. Затем он вспомнил о том, как он написал эротический рассказ для одной девушки. Впоследствии он давал почитать этот рассказ и другим людям, и каждый сказал что-то ободряюще. Из этого Матвей сделал вывод, что рассказ был не так уж плох, а факт, что он использовал текст, чтобы выразить свои чувства к той особе, просто вознёс его до небес – ведь если он выбрал именно этот способ самовыражения неосознанно.
Под такие рассуждения Матвей заснул крепким сном эгоцентричного домашнего мальчишки, впервые утрудившего себя принятием важных решений.
Глава III
Выписавшись из больницы, Матвей вернулся к рутине будней. Каждый день был похож на предыдущий. Приятные открытия продолжали кружить голову, но никаких шагов к реализации мечт на практике Матвей не предпринял. Он просто окунулся в привычное болото уже известных ролевых моделей и привычек.
Тем временем шёл второй год обучения в колледже при гуманитарном университете – Матвей шёл по стопам матери. Нельзя сказать, что его там не знали или не уважали, но всё-таки молодой человек чувствовал, что может больше.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: