Поймав зазор между машинами, я выезжаю на проспект в сторону отцовского дома. Сегодня я не спешу, потому что наслаждаюсь каждой проведенной вместе с Верой минутой.
– Я не знаю. Всегда пила черный с сахаром.
– Так я просчитался с молоком?
Вера делает глоток из стакана и удовлетворенно мычит.
– М-м-м, этот мне нравится. Нет, точно не просчитался. И за цветы спасибо, они великолепны.
Настроение, которое было на нуле всю прошедшую неделю, резко улучшается. Я чувствую себя так, словно совершил какой-то нереальный поступок. Чувство собственной значимости раздувает грудную клетку, и я готов свернуть еще пару гор ради этой женщины.
Всю дорогу я рассказываю Вере о том, чему научился за время ее отсутствия, а она, смеясь, отвечает, что, кажется, без нее я учусь быстрее и лучше.
– Ты, конечно, тот еще отвлекающий фактор, но я не хочу, чтобы твои труды прошли даром.
– Ты уже половину этого предложения сказал на русском. Это повод гордиться собой.
– А ты мной гордишься?
Вера молчит, и я бросаю на нее быстрый взгляд. Она снова склонила голову к подголовнику и смотрит на меня светящимися глазами. Блядь, да я готов землю с небом поменять местами ради одного этого взгляда.
– Горжусь, – тихо отвечает она, и меня переполняет чувство бешеного восторга.
Паркую машину и помогаю Вере выйти, на этот раз не облажавшись с манерами. Мы проходим в кабинет и, как только за нами закрывается дверь, и мы оказываемся в тишине помещения, атмосфера меняется. В машине был слышен шум с улицы, завывания ветра, тихо играло радио, а здесь тишину нарушает только наше дыхание и едва слышный мерный стук настенных часов. Вера даже не успевает положить на стол букет, как я прижимаю ее бедрами к столешнице, набрасываясь на Ангела. Хочу ее до изнеможения, и больше терпеть нет никаких сил.
Глава 11
Я сминаю губы Веры, полностью подавляя зарождающееся сопротивление. Правда пару секунд назад она пыталась призвать меня к благоразумию, оттолкнуть, но как-то все неуверенно, дрожащим голосом. Я сжимаю талию Ангела, спускаясь губами по шее, и Вера вздрагивает.
– Тимур, мы не должны.
– Ты уже говорила это, я не внял.
– Сейчас ты говоришь слишком быстро, я не понимаю.
Перехожу на русский, старательно подбирая слова.
– Ты говорила… – снова перепрыгиваю на английский. – Дальше я не знаю слова. Подскажешь мне? Тащусь, когда ты разговариваешь на родном языке.
– Тимур…
– Вера…
Я слышу ее улыбку. Она как тихое фырканье, которое мой Ангел даже не пытается скрыть. Скольжу ладонями по ее платью из жатой ткани и сминаю грудь. Хочется застонать вслух от невероятных ощущений. Она упругая и полная, больше моих ладоней. Соски словно царапают кожу, вырываясь наружу. Я задираю подол платья и веду ладонями по бедрам.
– Осторожнее, там синяк.
– Не сошел еще?
– Новый.
Я отстраняюсь, нахмурившись.
– Откуда?
– Все тот же комод. Надо его переставить. Стоит прямо на входе в комнату, постоянно его задеваю.
Вера улыбается, но ее глаза – нет. Неужели ее муж не догадался сам переставить гребаный комод, о который она каждый раз травмируется? Что у нее там за придурок, не пойму?
– Я аккуратно.
Снова прикасаюсь к губам Веры, а дальше все как в тумане. Мы жадно целуемся, пожирая стоны друг друга, проглатывая всхлипы и какие-то слова. Срываем мешающую нам одежду и неконтролируемо касаемся друг друга, сминая кожу и прощупывая самые чувствительные места. Я снимаю с Веры бюстгальтер и опускаюсь перед ней на колени, всасывая сосок в рот. Терзаю его губами и зубами, а Ангел царапает кожу моей головы и выгибает спину. Она стонет не громко, но так, что от каждого звука у меня по телу бегут мурашки. Мое имя на повторе срывается с ее губ, и я прикусываю сосок, вырывая новые эмоции, которые зеркалят мои – горячие и бурлящие. Сжимаю грудь Веры, медленно продвигаясь вниз. На ней кружевное белье бежевого цвета, которое еще сильнее подчеркивает синяк на бедре, он расползся, словно пятно нефти на безупречно чистой воде. Я обвожу губами контуры этого пятна, но Вера мягко отстраняет меня.
– Не надо.
Провожу языком по внутренней стороне ее бедра, а потом отодвигаю трусики в сторону и делаю глубокий вдох. Я уже ощущал этот запах, и он стал виновником того, как меня повело. Как только язык касается влажных складочек, Вера громко охает, а я стону прямо в ее нежную кожу. Потрясающее ощущение, а осознание того, что ей при этом хорошо, заставляет чувствовать себя королем мира. Сколько бы я ни занимался сексом, то, что мы делаем сейчас, кардинально отличается от прошлых ощущений. Я еще даже не вошел в своего Порочного Ангела, но чувство такое, будто уже балансирую на грани оргазма. Он зарождается где-то в голове, щекочет затылок и горячими волнами спускается по позвоночнику. Не могу оторваться от нее, без остановки кружу языком, вырывая из Веры все новые и новые звуки. Она стонет, всхлипывает и иногда даже пытается оттянуть меня за волосы, повторяя мое имя. Но нет, я ни за что не оторвусь от нее, пусть даже мир вокруг рухнет. Тело Ангела на мгновение каменеет, а потом содрогается мелкой дрожью, которая сопровождается протяжным тихим стоном. А мне хочется, чтобы она кричала мое имя во весь голос, не сдерживаясь. Собираю языком ее удовольствие, не упуская ни капли, и поднимаюсь, довольно облизываясь.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: