– Ну и что? Ты же мой учитель, баран ты бесчувственный! Я же благодаря тебе про себя все так быстро узнала.
И тут со мной стали происходить странные вещи. Будто у меня в башке возник еще один кусок мозга, а в нем закопошилась гадкая личность второго Танка. И этот скользкий тип стал проталкивать свои гнусные воспоминания прямо в мой «основной» мозг. Я уставился на Ингу и вдруг вспомнил ее восемнадцатилетие. Ну и хорош же я был, блин, с водкой и конфетами. И все наши половые игры с девчонкой тоже перед моим «мысленным взором» очутились, хоть ты онанируй.
– Слышь, подруга, ты извини за резкие слова, – буркнул я неохотно. – У меня с черепушкой проблемы.
– Ладно, не грузись, – оттаяла она и стянула с себя джинсовую курточку. – Ты меня тоже прости, что вагину сломала. Все равно она поддельная была.
– Давай теперь про Наташку вещай.
Она сходила на кухню и вернулась с новыми дозами своего пойла. Как ни противно мне было его бухать, я все же выдул свои 50 гр. и стал внимать Ингиному рассказу. И вот что узнал. Наталья была приблудной проституткой, то есть «самопальной» – никто из сутенеров ее не натаскивал и бабла предкам не платил. Однажды она просто явилась в «Розалинду» и поступила в бригаду местного босса. Вообще-то она тоже предпочитала девиц, но мужественных, вот и спелась с Ингой. А на работе ей приходилось в разном качестве выступать, как хозяин прикажет.
– А Ната тебе не рассказывала, откуда к нам в город приперлась? Местная или приезжая, чем раньше грешила и все такое.
– Проводницей она была в магнитопоезде, на трассе Уродов – Козлов работала.
– Ух ты! – поразился я. – Вот это совпадение!
– О чем это ты?
– Лепи дальше, подруга.
И вот ездила она в поезде, ездила неведомо сколько дней, а потом к ней в вагон забрался безбилетник, типа коммивояжер с полной сумкой резиновых фаллосов и прочей хрени. Денег у него ни фига не было, или он просто мозг ей клевал, только подбил этот подонок Наташу на сделку. Дескать, он с ней в свои штучки профессионально поиграет, она его и не высадит на полном ходу. А до этого эпизода, надо заметить, у Наты с парнями ну никак не ладилось – то полные отморозки попадались, то рохли, то еще какие фантасты.
– Короче, этот порно-заяц открыл ей глаза на секс, – подытожила Инга. – Плюнула она в харю папаше и к нам в город явилась, чтобы нормальные бабки за приятную работу иметь. А вообще чего я тут распинаюсь, блин? – опомнилась девка. – Ты ведь должен был ее знать не хуже меня, ты всех тут знаешь! Перетрахал пол-отеля, козел!
– Иди в задницу, не было такого, – обиделся я. А в башке упорно свербела мыслишка – шайтан, вполне возможно, что я именно козел и есть. – И что с ней стало, с этой шлюхой?
– Заткнись уже. Любили мы друг друга, понял? Не оскорбляй светлую память моей девушки.
– Ладно, куда она сгинула?
– В кинобизнес, конечно. У нее были все данные, фигура и лицо, опыт опять же.
– Так-так… – озадачился я. – И когда это было?
– Месяцев семь или восемь уж прошло, зимой еще.
– А в прошлую среду она сюда случайно не забегала? В караван-сарай то есть.
– Это вряд ли. Почему она, в таком случае, не зашла ко мне в гости, вспомнить былое и предаться взаимной страсти?
– Знатно гонишь, подруга.
– А может, я была с клиенткой? – задумалась Инга. – Вот же хрень, она могла зайти ко мне в гости, а я в этот момент рубила бабки и не приняла ее. Нет, это было бы слишком печально.
Тут, естественно, визит в долбаный к-театр сам собой всплыл у меня в мозгах. Даже несмотря на то, что там уже копошился местный Эдик, сутенер и козлище каких мало. Какие-то нездоровые происходят совпадения, прямо мистика в натуре. Выходит, эта неуловимая псевдо-Наталья стала-таки актрисой, чтобы порадовать своим искусством обитателей кино-трущобы? В общем, в башке у меня приключился некоторый столбняк. Но я точно знаю и никогда не забуду – на выезде думать вредно, куда лучше заниматься этим в тиши кабинета, под старый добрый трэш.
– Эй, – прервал я печальные думы хозяйки этого притона, – у тебя наверняка осталась от нее какая-нибудь херь на память, верно?
– Ну, трусики. Дать понюхать?
– Давай.
– Точно, свихнулся! Перед ним живая баба чуть ли не голая лежит, а он…
– Не трещи, дура. Я линзы отрубил, вовсе ты не голая.
– То-то я смотрю, у тебя никакой эрекции.
Она нехотя подвалила к стенному шкафу и откопала в нижнем ящике дивидишку – я сразу опознал шершавую упаковку этого древнего носителя. Опять мне повезло на осколок ранней цифровой эры. Инга нежно, будто какую реликвию, открыла коробку и вытащила из нее Наташкины трусы, практически чистые.
– Уже почти не пахнут, – вздохнула она и протянула мне шмотку.
Но нюхать девичьи трусы я не кинулся, а первым делом протащил их над сканером, который встроил в дабир на заре своей рафинадной карьеры. То есть буквально двадцать лет назад, див побери. Не знаю, что там за рафид в этих трусанах оказался, надо было программу связи с производителем плотно шерстить или сравнивать с моей личной базой. В общем, отложил я это дело и со вкусом принюхался наконец к шмотке. Да, вони в ней почти не осталось. По правде говоря, запах даже приятный был, чего уж врать.
Да и вообще, если уж до конца честным быть, я телок люблю до беспамятства. И каждую конкретно (кроме полных развалин, понятно), и всех вообще, как подвид. Неудивительно, что карьера местного Танка вызвала во мне порядочную зависть. Таська, ты только не сердись, я шучу!
– Ну?
– Духовитая штука. Дай поносить?
– Охренел вообще!
Она сердито отобрала у меня трусики, а я в ответ завладел упаковкой из-под диска. И оказался прав, потому что в ней обнаружилась настоящая дивидишка!
– А это что такое?
– Да шайтан его знает! Мой дабир эту херь отказался жевать, не знаю я. Может, там завещание ее бабушки? Эй, отдавай сюда мои вещи.
– Постой, у меня техника покруче будет.
Не мешкая, я вынул из штанов свой старый дабир и затолкал находку в универсальный дисковод, где недавно уже побывала дискета. Не зря, выходит, купил я эту фигню на е-бэе! Хотя какого дива? Что я получил с той поганой дискеты, кроме порции вредоносной дури? Так или иначе, под любопытным взглядом девки я скопировал содержимое дивидишки в дабир.
– А давай ты мне подаришь это дерьмо, – сказал я.
– Где ты увидел на трусах дерьмо? – рассвирепела она. – Не смей осквернять память моей Наташи!
После чего Инга отняла у меня реликвию, нюхнула разок трусики и снова спрятала все в ящик.
– Ну тогда продай! Или на время одолжи, шайтан побери. Мне надо генетический анализ мочи сделать, а то клиент доказательства потребует.
– Еще раз повторяю, эти трусы чисты как крылья херувима. Я ни за что с ними не расстанусь, ни за какие богатства, потому что любовь не продается.
Тоже мне аргумент! До чего упрямая девка, просто слов нет. Хорошо еще, я успел потереть ткань между средними фалангами пальцев – может, хоть несколько микрочешуек кожи или волос до лаборатории доволоку.
– Что еще за клиент? – вдруг насторожилась Инга.
– Долго объяснять, – отмахнулся я. – Не грузись фигней.