Войдет в помещение дева,
Товарищ, глазам своим верь,
Прикрой отверзание зева!
Восстань и словами любви
Приветствуй возникшее чудо,
От курицы кус оторви,
Подай с ананасами блюдо.
Нарежь ей ножом сервелат,
Воздвигни кастрюлю с водою,
Чтоб сделать вареный батат,
И в кружку налей ей спиртное.
Когда же покажется мало –
Как будто уйдя за вином,
В сугробе, холодном и талом,
Забудься живительным сном.
– Талант! – крикнул Толик и заржал.
– Где ты ананас-то увидел, блин! – плюнула Трусерс. Но ей было очень приятно, потому что Ганя читал стих, нежно глядя девушке в вырез платья. – Курицу ему! Бататы жри, поэт хренов.
Ганя всем говорил, что сам сочиняет стихи. Он хотел нравиться девушкам. Но все знали, что он выписывает их из газет и журналов, а потом заучивает долгими одинокими вечерами.
А потом опять были танцы, прыжки в окно и обратно, и еще одна бутылка. Трусерс и Дрочко где-то пропали, и часа в два ночи Ганя потащил Таньку на кровать, задирая на ней платье. Он пьяно хохотал и больно щипал ей грудь. Пара выживших в передрягах прыщавых парней, с которыми никто не захотел уединиться, поглядела на них и захлопала, собираясь смотреть. Но тут же они отвлеклись на важный спор о сексе, стали орать и кататься по комнате, жестоко костыляя друг другу.
– Пусти! – пропыхтела Таня, упираясь в грудь Тошниловича руками, но тот уже не смеялся, а тыкал рукой у себя в ширинке, расстегивая молнию. Трусики с Тани он уже стянул. Навалившись на нее отяжелевшим телом, он сопел и нетерпеливо дергался. – Пусти, говорю тебе! А то обоссу!
Ганька надавил ей ладонью на лобок, и Таня против воли прянула ему навстречу. Но тут он стукнул ей локтем в живот, и она яростно забилась под ним, вырываясь. Отпихнув наконец Тошниловича, она вскочила и чуть не упала вновь – в голове дико шумело и кружилось, а ноги оказались словно чужими.
– Да сейчас я, сейчас! – зло крикнула она и стукнула парня по рукам. – Дай в сортир-то сходить, мудила!
Все свечи уже давно сгорели, но кто-то догадался включить настольную лампу. Цепляясь за стены, Танюша обошла дерущихся и выбралась в коридор. Там повсюду валялись огрызки, шкурки от сала, темные попки огурцов, осколки пустых бутылок и прочий хлам. Кое-где еще гремела веселая музыка. Вдоль стен валялось несколько нестойких товарищей. Ступая туфлями мимо плевков и луж, Танюша на прямых ногах скользила вдоль стены, царапая занозами платье, но сейчас ей был все равно. В животе мучительно бурчало, тошнота приступами покатывала к горлу, а мочевой пузырь просто разрывался на кусочки! Но она все же добралась до туалета и вползла в его темное, вонючее нутро. Лампочка, конечно, была разбита, но Таня и так наизусть знала, что и где здесь стоит. Вот, слева, жестяная раковина, забитая картофельными очистками, а вот и единственный унитаз, отгороженный от выхода картонной стеночкой.
И все-таки Тане не повезло. Поскользнувшись на чьей-то луже, она упала на колени и больно стукнулась локтями о разбитый кафель пола. Щека скользнула по мокрому краю унитаза, девушка вцепилась в него и кое-как, держась за сливную трубу, устроилась над жерлом толчка. Хорошо, что друг успел стянуть с нее трусы.
– Уф-ф, – выдохнула она. В животе стало легко, вот только поташнивало сильно, но это ничего, сейчас два пальца в рот – и порядок. Сидя в полубеспамятстве на скользких краях унитаза, она не сразу поняла, что по животу и ногам у нее ползает, поглаживая, что-то холодное, мокрое и липкое. Ползает и нежно, ненавязчиво покусывает – будто страстный любовник, едва придя с мороза, целует ее под платьем, не разжимая губ. Ничего не понимая, она хотела отодвинуться от трубы и посмотреть вниз – что за шутник полез к ней жадными пальцами, – но тело не двигалось, словно прикованное. Шея окостенела, отказываясь поворачиваться.
– А! – несмело вскрикнула Танюша, отчаянно хлопая ресницами. Перед ней все расплывалось, и серая тьма туалета как будто затягивалась туманом: слезы, пот, растекшаяся тушь, чужая моча размазались по лицу, заволакивая глаза. Потревоженная ее содроганием, скрипуче болталась цепочка с черной пластиковой рукояткой, свисающая сверху. Вода в высоком бачке нервно заплескалась. Таня крикнула громче, и тут же что-то тонкое, быстрое охватило ей целиком, стягивая тело липкими присосками. Шершавые змеи поползли по спине, животу и бедрам, и одна из них несколькими толчками проникла в стиснутое спазмом влагалище девушки. Таня кричала уже в полный голос, но разве здесь обратит на нее кто-нибудь внимание?
Внезапно холод разлился по ее внутренностям. Показалось, что матка немеет и отмирает, стремительно теряя остатки телесного тепла. Монстр рванулся во все стороны сразу, давая ей немного свободы, как-то вдруг обмяк, растекаясь по коже ледяными струйками. Схватив зубами болтающуюся ручку, Танюша резко опустила голову и дернула цепочку. Вода в трубе зашумела, ворвалась в унитаз, черные щупальца заскользили вниз, отпуская ее. Последним с тяжелым чавканьем отвалилось то, что влезло в девушку.
Поток ржавой воды иссяк, постепенно затухая вместе со всхлипами Тани. Она медленно сползла с толчка, встав коленями на грязный пол, и сало вперемежку с огурцами хлынуло из нее вдогонку червивому монстру. Но никого в темном жерле, конечно, уже не было.
– Ну долго ты еще?! – нетерпеливо вскричал Ганька, нетвердым силуэтом возникая на сером фоне дверного проема. – Где ты тут?..
– Сейчас… – прошептала Таня непослушными губами. Далее…
Comments on this:15
Тася: Просто отвратительно! Да еще имя на мое похоже! Танк, немедленно убери из своего журнала эту гадость, а то не приду к тебе сегодня, как мы договаривались!
God: Г-н Кулешов, Мэрия, Администрация и все остальные руководящие органы г. Уродов выражают протест против очернения горожан в Вашем live-журнале и официально требуют сейчас же поменять название нашего населенного пункта на любое другое. Расширенная копия данного уведомления направлена вам по официальному каналу связи.
Танк: Да хрен с вами, подавитесь. Хотя это не я придумал, я вообще о вашем городе раньше не слыхал. Запускаю глобальную замену «Уродов» на «Удодов».
God: Возражаем! Никаких ассоциаций с названием города быть не должно.
Танк: Хорошо, пусть будет «Козлов». Теперь довольны, уродцы?
God: Сам такой.
Петро: Не буду касаться приведенного выше текста, потому что отношения к делу он, полагаю, не имеет. Вернусь немного назад, когда Эмиль с Пеликаном осудили безбашенность Танка. Вы не заметили главного, ребята – сходства Натальи с порноактрисой и совпадения имени Танка с мастером по свету в том же фильме. По мне, над этим стоит хотя бы немного подумать, а, Кулешов?
Танк: Да ерунда все это, Петро. Неужели ты поверил этому гнусному старикашке без места жительства? Он специально меня провоцировал, готовил к ограблению. Дескать, они тут честные грабители, за свои поруганные права бьются, а не просто так на людей нападают. Кстати, Тасюха, а когда это мы с тобой о встрече договорились? Я, понятно, не против, если у тебя месячные закончились…
Тася: Вот ведь балбес! На всю Сеть-то зачем об этом орать? Есть вопросы – свяжись по личному каналу, как все нормальные люди.
Танк: Мне от коллег скрывать нечего, не для того я live-журнал завел.
Эмиль: А что там за словечко «далее» в само конце текста? Никак гиперссылка?
Cactus: Ну ни фига себе! Все свой кайф поймали, а мне такой облом? Эй, скажите вы Танку, чего он меня сегрегирует? Танк, клянусь больше тебя не подкалывать, открой доступ к 1.txt, будь человеком.
Тася: Эдик, если ты еще и продолжение тут тиснешь, мы с тобой поругаемся.
Танк: Ссылка-то она ссылка, только никуда не ведет – нет такого документа. Там просто имя файла зашито, и все (2.txt). Иди к шайтану, Cactus. Я рисковать не собираюсь. И нет там ничего хорошего, понял?! Тасюха, ты-то чего расстроилась? Всяких тупых файлов в Сети знаешь сколько понавешано? Одним, как говорится, больше…
Эмиль: Слушай, я тут вот что подумал. Ты случайно не собирался стать в детстве или когда еще режиссером, сценаристом и все такое? Типа связаться с миром кинобизнеса? Я просто так спросил, что-то в башке толкнулось…
Издатель: Первоначальное написание города повсюду восстановлено из back-архива провайдера по решению юридической группы, поскольку электронный документ с упоминанием населенного пункта «Уродов» реально зарегистрирован в личном журнале улик, ведущемся Э. Кулешовым. Подробный юридический комментарий см. в Приложении 12 к бумажной копии текста.
И большинство их следует только за предположениями. Ведь предположение ни в чем не избавляет от истины.
10:37
14 Раджаба, 19:03[2 - (Добавлено по настоянию издателя из личного архива Э. Кулешова. Доступно только в бумажной копии данного текста.)]
Естественно, я послушал Тасю и запустил программу связи. Было это где-то час назад, после того как я пожевал какую-то заморозку и раздавил банку пива, чтобы поскорее забыть порнографический кошмар. Виртуальный визит жены, впрочем, после такого испытания меня очень интересовал.
– Тася, – сказал я ей, когда вызвал на экран компа. – Что ты сказала насчет визита? Давай покувыркаемся!
– Ну, теперь уже не знаю, что и делать, – проворчала она. – Всякие глупости в своем журнале вывешиваешь!
Жена у меня отличная, только капризная, к тому же очень уж свою частную жизнь оберегает, будто в Сети все только и делают, что по чужим душам шастают. Сколько я чужих сайтов и журналов ни посещал, все их владельцы любят только себя и своих сетевых партнеров по бизнесу. Хвалить бескорыстно в наше время невыгодно, куда прибыльнее заниматься этим за деньги. Вот никто и не скажет доброго слова за просто так, только в расчете на ответный жест.
Я это к чему, собственно, тут вещаю? А вот, чтобы высказать свою позицию:
– Живи свободно, подруга! Как будто все и так не знают, что у женщин менструации случаются.
– Дурак. В реале, что ли, приехать? Тогда уж лучше ты сам подваливай, у меня хотя бы квартира чистая. Мы же вроде на виртуальный сговорились…