Лялька, или Квартирный вопрос

У Соколовых не было проблемы пристроить собаку на время отпуска. Когда они уезжали, в их квартире поселялся Олег, в прошлом аспирант, а ныне коллега Михаила Соколова. Олегу, тридцатилетнему холостяку, научному работнику, который живет вместе с мамой, папой, бабушкой, разведенной сестрой и племянником, в радость хоть на время съехать из семейного общежития. Из обязанностей – только выгуливать два раза в день пса и кормить. Мощный кобель породы немецкая овчарка был совершенно испорчен. В том смысле, что никого не охранял, про службу понятия не имел. С щенячьего детства заласканный до крайности дочерьми Соколовых, он растерял агрессивность и превратился в большую декоративную собачку. Вроде болонки, но в обличии немца. И даже гордое паспортное имя Лорд утратил. Лорда звали Лялькой. Он нисколько не страдал от того, что не довелось служить на границе, гоняться за преступниками, вынюхивать наркотики в багаже аэропортов и спать в холодном вольере. Лялька был доволен сытой жизнью, знал команды «ко мне», «лежать», «место», которые исправно выполнял и которых вполне хватало для мирного пребывания в семье доктора биологических наук Соколова Михаила и кандидата тех же наук Соколовой Ирины, а также их двух дочерей, семи и десяти лет. Михаил Соколов, правда, обучил Ляльку выполнять номер: «Как наша мама ругается?» Услышав эти слова, Лялька начинал противно скулить и погавкивать. В отместку Ира Соколова закрепила у пса команду «Пьяный папа». Лялька падал на спину и дрыгал лапами. Все это говорит о том, что Лялька был умным псом, выращенным в парниковых условиях. Впрочем, речь не о воспитании собак. Наша история начинается с того момента, когда семейство Соколовых отбыло на турецкий курорт, и в квартиру заселился Олег.

Его образ жизни был далек от монашеского, и не чужды плотские утехи. Да и против женитьбы как способа оформления отношений Олег не имел ничего против. Но вставал квартирный вопрос, который уж не просто испортил москвичей, а загнал в тупик. Из тупика всегда есть выход – топать назад. Для Олега «топать назад» означало бросить науку, податься в бизнес, заработать на квартиру или, по крайней мере, получить должность, которая позволит взять ипотечный кредит. Олег бросать науку не хотел. Он любил свою работу, жил ею, у него были планы, идеи, теории. Он не мог существовать без драйва – жгучего интереса к любимому делу. Пробовал, не получилось: чуть не умер от скуки в фармацевтической компании на денежной работе. Чувствовал почти физически, как покрываются плесенью мозги. Спасибо Соколову, взял обратно в институт. Олег принадлежал к тем редким людям, у которых адреналин вырабатывается, когда глаз прилип к окуляру микроскопа, а на совещаниях по разработке корпоративной политики гормон вообще не вырабатывается. У него дрожали руки в предвкушении итогового опыта на крысах, но Олег засыпал при разговорах о денежных потоках, капиталах и выгодных вложениях. Да и вкладывать ему было нечего. Его оставляли равнодушными утехи богачей – шикарные машины, яхты, виллы на райских островах в теплых морях. Отдельная квартира – предел желаний. Ведь жену некуда привести. Разве что в корыте ванны ночами брачные забавы устраивать или переселить в ванную любимую бабушку. Когда бабушка, с которой Олег в одной комнате ночевал на раскладушке, заводила речь о том, что зажилась на свете, не дает внуку семью создать, Олег бурно протестовал. Жен у него может быть хоть десяток, а вырастившая его и сестру бабушка – одна единственная и несравненная.

Олег и Лялька возвращались с прогулки теплым летним вечером. Хотя часы показывали девятый час, на улице было еще светло, во дворе играли дети, на лавочках сидели мамаши и пенсионерки. Неожиданно дорогу Олегу перегородила молодая женщина. Она была взволнована, тыкала пальцем то в Олега, то в собаку и, заикаясь, произносила местоимения:

– Это вы! Это он! Вы! Он!

– Мы, – благодушно ответил Олег. – А в чем дело?

– В том, что у нас беременность!

– Поздравляю!

– Издеваетесь? У меня собака породы ретривер.

На лице девушки было написано крайнее возмущение, причина которого была Олегу недоступна. Но девушка смотрела с таким вызовом, словно требовала отдать долг. Ему не оставалось ничего, кроме как развести руками. Эту девушку Олег видел впервые и не одалживался у нее.

– Не нужно хлопать глазами и разводить руками! – продолжила возмущенные и невразумительные речи девушка. – Вы должны нести ответственность!

Олег забавлялся разговором. Ненормальная молодая женщина была очень симпатичной. И ей шло волнение – казалось, что она вся, от кончиков русых волос до голых пальцев ног, выглядывающих из босоножек, тихо вибрирует. Смешно раздувается носик, дрожат губы, волнующе подрагивает грудь за тонкой тканью платья, и слабый ветерок, играющий с юбкой, точно специально усиливал эффект трепетного возмущения. Обычно девушки идут по жизни закованными в невидимую скорлупку, с неприступно-отстраненным выражением лица и со взглядом в никуда. Но когда переживают сильные эмоции, скорлупка дает трещину, и можно рассмотреть истинное лицо. Бывает, что за симпатичной броней оказывается неаппетитная сердцевинка, а то и вовсе пустышка. Но у девушки, которая требовала от Олега нести какую-то ответственность, внутренне ядрышко было очень милым.

– Я нести? – переспросил Олег с улыбкой.

– Вы и ваш пес, – подтвердила девушка. – То есть вы за него, то есть вместе с ним, – запуталась она.

– А! – наконец, сообразил Олег. – Лялька вашу собачку… как бы это сказать… осеменил?

– Никакая ни Лялька, а ваш немец. Мою девочку… – она тоже затруднялась подобрать правильное слово, – покрыл, я сама видела, не успела прогнать, думала, пронесет, но все случилось.

– Его зовут Лялька, – представил Олег пса. – А вашу как?

– Стеша, Стефания.

– Красивое имя.

– Не уводите разговор в сторону! Скоро родятся щенки. Знаете их сколько? Стеше делали УЗИ, пятеро! Беспородных! Что я буду с ними делать? Мы вообще не собирались вязаться, и Стешеньке всего два года.

Олег изо всех сил старался не улыбаться. Девушка нравилась ему все больше и больше, а ее претензии были до наивности смешны.

– Как же ты так, Льлька? – попенял он собаке. – Извиняюсь, он ссильничал Стешу или по обоюдному согласию?

– Она не сопротивлялась, – вынуждено призналась девушка. – Но это не имеет значения!

– Старик, может, ты пьян был? – спросил Олег пса и тихо повторил: – Папа пьян.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.