Прежде всего меня остригли, обработали антисептиком, выдали тюремные одежду и обувь. Правда, сделано все это было настолько непрофессионально, что у меня оказалось достаточно времени, чтобы перепрятать отмычку и деньги. Отправили меня не в камеру, а в психушку, проверять зачем-то на вменяемость. С другой стороны там ждут проверку самые отъявленные отморозки, будет у кого поучиться.
Меня отвели можно сказать в обычную палату, открыть которую из нутри не составляло для меня проблем. Внутри было две кровати, на одной из них сидел толстяк моего возраста. Это было большое разочарование.
– Вечер в хату!
– Да ты реальный придурок, ещё обед не приносили, – пробормотал он, едва взглянув на меня, и продолжал ковырять под ногтями.
Итак, вот и первый урок. Здесь не в чести вежливые формы общения. Что же, крутая жизнь – крутое общество. Я изобразил на лице улыбку и заговорил снова. На этот раз порезче.
– Тебя и самого повязали, чистюля. Меня зовут Серёга. А тебя?
По правде говоря, насчет сленга я был не слишком уверен, поскольку изучал его исключительно по видикам…
Он медленно поднял голову – взгляд его был полон ненависти.
– Меня не повязали, я здесь кошу от армии. Ты знаешь, кто у меня отец? Еще никто, заруби себе на носу – никто таким тоном со мной не разговаривал. Сейчас ты у меня станешь красавчиком. Сейчас я тебя слегка разукрашу – напишу на твоей роже свои инициалы. Сначала букву В – Валера.
– Да ты просто говнюк из золотых мальчиков?
Это окончательно вывело его из себя:
– Ты, козел! Сейчас попишем!
Кипя от злости, он довольно долго шарил под матрацем. Наконец извлек оттуда остро заточенную пику. Неприятная штучка. Он подбросил ее, поймал, осклабился и кинулся на меня.
Господа, вы же понимаете, что таким манером к «черным поясам» приближаться не следует. Дело нехитрое – я отступил в сторону, рубанул ладонью по запястью и ударил по коленке сзади. Парень въехал башкой в стену. И отключился. Придя в себя, он обнаружил, что я сижу на его койке и чищу его ножичком ногти.
– Меня зовут Сергей, – процедил я сквозь зубы. – Повтори?ка: «Сергей».
Он взглянул на меня, его лицо вдруг исказилось, и он – заплакал! Я так и обалдел. Что ж такое творится, а?
– Все меня достают. И ты тоже. Ржут надо мной. А ты вот нож отнял. Я его целый месяц делал, штуку, кстати, за лезвие заплатил…
И расстроился вконец. Я заметил, что он старше меня всего года на два, да и гораздо слабее. Вот и пришлось утешать моего первого знакомца из уголовного мира, вытирать ему мокрым полотенцем сопли и даже всучить тысячную бумажку – лишь бы он только не хлюпал. М?да, что?то преступный мир оказывался не вполне таким, каким я его себе представлял.
И пошло?поехало. Я сидел на кровати и слушал его унылые воспоминания о тяжелом детстве. Двоечник, вечная мишень для чужих насмешек, слабак, нюня. И однажды, совершенно случайно схватившись в очередной потасовке за горлышко разбитой бутылки, понял, что тоже может стать хулиганом. А что? Для этого нужно только оружие. Тут к нему пришло признание – чему, понятно, способствовали нелепые угрозы и беспардонное хвастовство, подкрепленные публичным расчленением птичек и прочих безобидных тварей. Далее – или срок за издевательство над животными, или армейка. Повезёт – признают дураком и отпустят на волю Ну и карьерка, прости господи.
Я слушал его вполуха и думал. Что такое «не везет» и как с ним бороться? А может, меня специально засунули к нему в камеру, чтобы оградить от крутых ребят, находящихся в этой психушке? Должны же здесь быть нормальные психопаты или уголовники?
Тут отключили свет, и я улегся на койку. Утро вечера мудреней. Выйду на прогулку, присмотрюсь к остальным, соображу, кто тут чего стоит, и начну настоящую карьеру. Все будет как надо.
И я спокойно уснул, убаюкиваемый нескончаемым хныканьем соседа. Ну, ничего. Просто не повезло, что подсадили к Валерке. Вот такой он неудачник. Я смотрел в коридор на докторов Завтра все будет по-другому. А может врачом заделаться? Белый халат мне к лицу, да и денег они зарабатывают путёво? Нет, надо довести дело до конца!
Глава 3
Завтрак оказался не лучше и не хуже тех, которые я стряпал себе сам. Ел я чисто механически, прихлебывал хорошо разбавленный чай, лениво жевал кашу, приглядываясь к сидевшим по соседству. Тут их было человек тридцать, все жевали крайне старательно и увлеченно, а я перебирал их взглядом, чувствуя, как во мне растет отчаяние.
Во?первых, все они казались безнадежно тупыми, совсем как мой сосед. Я, конечно, понимаю, что преступный мир должен включать в себя и людей не шибко умных, да и просто идиотов, но ведь не только же их! Должны же, черт возьми, тут быть и другие?
Во?вторых, все они были не старше двадцати лет. Где же матерые мужики? Или преступность – это что?то вроде грехов молодости, которые легко устраняются медикаментозной корректировкой? Нет, что?то тут не так. Они, похоже, все, как один, – неудачники. Неудачники и неумехи. Да знай они свое дело, не сидели бы! Не вписались в жизнь и только нагадили себе же.
Придется мне использовать их, это ясно, как дважды два. Если мне у них учиться нечему, то, по крайней мере, они могут навести меня на тех, у кого поучиться можно. Через них я выйду на тех, кто на свободе, на неуловимых профессионалов. А мне именно это и надо. Вычислить нужного мне среди этой толпы унылых болванов не составило труда. Небольшая группка собралась вокруг крепкого парня с перебитым носом и шрамами на лице. Казалось, даже санитары стараются держаться от него подальше. Так и на прогулке – никто не подходил к нему близко, все держались поодаль.
– А кто это? – спросил я Валерку, который, сгорбившись, сидел рядом со мной на лавке, интенсивно ковыряя в носу. Он долго и энергично моргал, пока наконец не уловил суть вопроса. А сообразив, в отчаянии всплеснул руками.
– Осторожней с ним! Держись подальше, это же Савелий?убийца. Так мне сказали, и я в это верю. Первый по мордобою. Лучше не связывайся.
Хм, уже хоть что?то. Про мордобой я, конечно, слыхивал, но сам не видел ни разу, поскольку жил недалеко от города. В нашей округе было слишком много полиции, и этим у нас не занимались. Мордобой, иногда стенка на стенку – это противозаконная забава, довольно крутая, популярная в глухих фермерских поселках. Зимой, когда урожай в амбарах, аграрии маются от безделья. Руки у них, понятное дело, чешутся, тут гасилово и происходит. Это так. В поселок приходит чужак и бросает вызов местному силачу. Поединки обыкновенно происходят в амбаре на отшибе, женщины не допускаются, зато допускается изрядная выпивка, делаются ставки, и пошло?поехало. Схватка кончается только тогда, когда один из двоих уже не в состоянии подняться. Развлеченьице не для чистоплюев?слюнтяев. Славное мужское дело. Так, значит, Стинджер тут специалист? Что ж, любопытно, надо сойтись с ним поближе.
Это оказалось несложно. Думаю, я мог бы просто подойти к нему и заговорить, но мое сознание все еще было отравлено скверными видиками, которые я смотрел запоем. Большинство из них было о нравах преступного мира, и оттуда, собственно, я и содрал свою эскападу. Тем не менее идея была вовсе не так плоха. Собственно, об этом можно судить и по результату.
Итак, насвистывая, я прогуливался по дворику. Потом, как бы невзначай, оказался рядом с Савелием и его подручными. Один из шестерых взглянул на меня хмуро, и я как бы поспешно отошел. Чтобы вернуться, когда шестерка отойдет.
– Ты Савелий? – громко прошептал я, оказавшись рядом с ним и глядя в сторону. Судя по дальнейшему, он в своей жизни смотрел те же видики, что и я.
– Да. А кому это интересно?
– Мне. Я только что сюда попал. Меня просили передать тебе кой?чего.
– Валяй.
– Не здесь. Тут могут услышать. Лучше наедине.
Он подозрительно взглянул на меня, нахмурив густые брови. Но я, видать, его заинтриговал. Он что?то буркнул своим парням и отошел в сторону. Они остались на месте, но глядели мне в спину, когда я пошел за ним. Мы пересекли двор и подошли к лавочке – двух мужиков с нее как ветром сдуло. Я сел рядом с ним, и он еще раз смерил меня презрительным взглядом.
– Ну, валяй, малый, сообщи?ка мне что?нибудь приятное.
– Это – тебе, – сказал я, толкнув по скамейке в его сторону зелёную тысячную бумажку. – Это от меня. Мне нужна твоя помощь, и я за нее заплачу. У меня еще есть чем.
Он фыркнул, но быстренько схватил купюру и сунул в карман.
– Я благотворительностью не занимаюсь, – сообщил он. – И помогаю только одному человеку. Себе. Понял? Можешь проваливать.
– Погоди. Мне нужен человек для побега. Примерно через неделю, а?
На этот раз он слушал внимательнее. Повернулся и прямо взглянул мне в глаза. Холодно и уверенно.
– Я шуток не люблю, – произнес он и схватил меня за запястье. Вывернул руку. Это было больно. Вывернуться?то я мог легко, но не стал.
– Это не шутка. Через восемь дней мне нужно быть на воле. И я там буду. И ты – тоже, если захочешь. Решай.
Он помедлил, изучая меня, и отпустил руку. Я принялся массировать запястье, дожидаясь ответа. Было видно, что он обдумывает мои слова, приходя к решению.
– Ты знаешь, за что я сел? – спросил он наконец.
– Кой?чего слышал.
– Если тебе сказали, что я кокнул одного типа, то это так. Знаешь, совсем случайно. Головка у него была слабенькой. Треснула. Это уже оформили было как несчастный случай, да только другой тип проиграл на этой ставке кучу денег. Должен был заплатить мне на следующий день, а вместо этого пошел в участок, потому что так выходило намного дешевле. А теперь меня собираются запихнуть подальше и надолго. Не нравится мне это.