– Это она Попкову отомстить мечтает. Он же Иришку тогда танцевать пригласил!
– Ну всего-то разок!
– Разок, а она уже ревнует.
– Интересно, после этого дня рождения у нас в классе появятся новые пары?
– Может, появятся, а может, и старые распадутся. Вообще, знаешь, удивляюсь Димкиным родителям! Разрешить ему пригласить весь класс, да ещё и уйти из дома на целый день – это надо большую смелость иметь, ха-ха-ха!
– Они просто нас плохо знают... А ты что здесь уши греешь?
На Коробкову обратили внимание только сейчас, минуты через три после того, как она подошла к одноклассницам. Стоящая возле восседающих на подоконнике девчонок и мечтающая, чтобы с ней пообщались, она походила на нищего попрошайку, оказавшегося в ресторане возле стола важных господ в надежде, что ему подадут немного объедков.
– Я не грею... Просто подошла...
– Сейчас она подслушает наш разговор, а потом побежит докладывать классухе про то, чем мы занимались у Корженевского!
– Точно!
– Да не собираюсь я докладывать! Совсем с ума посходили... Что, тут постоять уже нельзя? Это что, ваш собственный подоконник? Вы что, купили его?
– Слушай, Коробкова, тебе что, встать больше негде? В школе не помещаешься? Ну иди, вон к тому ботанику подойди!
В коридоре, на некотором отдалении от них, тусовался жирный, весь покрытый прыщами очкарик из седьмого класса.
– Точно-точно! Иди, подойди к нему! Вместе вам интересно будет, хе-хе!
– Закон Ома обсудите!
Наташа отошла, понурив голову. Две кумушки на подоконнике вернулись к своему разговору. Через минуту они, кажется, уже забыли о Коробковой. Девчонки не стремились специально над ней издеваться, не испытывали к ней ненависти. Наташа просто была нулём, не существовала для них. Иначе как объяснить слова «весь класс» на дне рождения Корженевского, о котором она даже не знала?
Коробкова вернулась за парту. Теперь она отчётливо слышала, что случившийся в воскресенье праздник, на который её не позвали, обсуждают справа, слева, спереди и сзади. Ну и ладно! Тьфу на всех! Наташа же не из тех, кого интересуют всякие пьянки-гулянки? И она вовсе даже не завидует тем, кто провёл выходной в компании друзей, кто танцевал, играл и целовался в гостях! Просидеть целый день дома, решая дополнительное задание по геометрии, было гораздо круче, а главное, полезнее и умнее! А Кристина с Димкой... что ж... Наташе просто жаль их! Да, она их решительно презирает! Через двадцать лет, когда все соберутся на встречу выпускников, Корженевский и его пассия будут нищими, плохо одетыми, опустившимися людьми без образования и статуса. А Коробкова станет к тому времени директором какого-нибудь предприятия! Она явится в дорогой одежде, вся такая красивая, блистающая, излучающая успех... если, конечно, её позовут, не забудут.
Наташа склонилась над случайно попавшимся под руку листком бумаги и принялась рисовать на нём портрет Лало Редондо. Если бы только к ним в класс пришёл какой-нибудь человек, с которым можно было бы по-настоящему подружиться! Умный. Серьёзный. Красивый... Нет, красота – это необязательно! Главное в человеке – интеллектуальные качества! Да и не собирается же Коробкова в него влюбляться! Почему она, собственно, думает о парне? Пусть это будет девчонка! Конечно, девчонка! Подруга! Она придёт в их класс совсем скоро, даже не в следующем году, а уже в этом. Будет любить математику и физику. Стремиться к карьере, думать о будущем, много читать, заниматься. Они с Наташей сразу найдут общий язык. Будут вместе ходить в филармонию, на выставки, вести здоровый образ жизни... Подруге обязательно понравятся «Лос Сапатос». Вместе они заставят весь класс уважать себя. Ребята поумнеют, поймут, что Наташа с её подругой – самые достойные люди в их коллективе, начнут подражать им... Все бросят курить и начнут учить алгебру. А потом увлекутся «Сапатосами». Весь класс. И тогда...
Прозвеневший звонок отрезвил Коробкову.
Она быстро спрятала в учебник бумажку с недорисованным Лало, навела порядок на столе и встала, приветствуя учительницу по русскому языку.
«Я глупая мечтательница. Ничего этого не будет. Одиночество – это навечно. – Вот какие мысли вертелись в Наташиной голове, пока русичка произносила своё обычное «Здравствуйте, садитесь». – Одноклассники никогда не полюбят меня. Не станут фан-клубом «Сапатосов»...»
Фан-клуб! Хм... А может, Заева была не так уж и неправа, когда о нём говорила? Что, если мир и в самом деле не ограничивается школой?
Глава 3
Новая жизнь
Две недели спустя Наташа стояла на тротуаре напротив Тверского бульвара и с помощью специально припасённого театрального бинокля разглядывала людей, собравшихся на аллее в условном месте. Уже минут десять Коробкову мучил вопрос: подойти или не подойти? Через объектив просматривались несколько девушек странного вида. В одной Наташу настораживал экстравагантный костюм, во второй некрасивое лицо, в третьей – возраст явно больше двадцати. Но только ради них Коробкова пришла сегодня в центр города. Всё это были поклонницы «Лос Сапатос».
Вскоре после того, как Наташа поняла, что не на шутку «подсела» на эту группу, она решила всё-таки последовать заевскому совету и податься в фан-клуб. Ведь поговорить о Лало, Начо, Чучо и Панчо было совершенно не с кем – а так хотелось!
В одной социальной сети Коробкова без труда отыскала группу «Поклонницы Los Zapatos»: там, оказывается, состояло уже двести человек. Они выкладывали в сеть смешные и беспомощные стишки, где рифмовали «Лало» и «одеяло», рассказывали про то, что собираются назвать в честь солиста группы будущего ребёнка, и оставляли многостраничные столбцы комментариев под фотографиями Редондо. «Какие у него глаза!» – «Я прямо млею!» – «Ути пупсик!» – «Это самая лучшая фотография». – «Жалко, что волосы тут растрепались». – «А мне растрёпанные больше нравятся». – «Точно! Так он похож на плохого мальчика! Хулиган!» – «Повстречаться бы мне с таким хулиганом в какой-нибудь подворотне!» – «А ногти-то чистые!» – «Точно, смотрите-ка, чистые! Не то что у моего соседа Михалыча!»...
Могла ли подумать отличница Наташа, самая логичная и правильная девочка в своём классе, что станет одной из тех, кто засоряет Всемирную паутину подобной белибердой?! Не она ли совсем недавно презирала тех, кто пускает слюни над фотографиями артистов и воображает себе всякие глупости вместо того, чтобы нарабатывать успеваемость?! И вот теперь Коробкова с восторгом рассматривала изображения своего кумира и, читая слова восхищения его поклонниц, узнавала в них себя.
В один прекрасный день московская часть обитательниц сообщества решила встретиться. Для знакомства выбрали один из майских праздников.
Услышав, что Наташа собралась на эту встречу, родители немало обеспокоились. Папа почему-то был уверен, что фанатки будут звать её с собой прыгать с крыши ввиду безответной любви к Лало Редондо. Мама полагала, что где современная музыка, там дискотеки, а где дискотеки, там обязательно и наркоманы. Перед выходом из дому Коробкова получила кучу разнообразных напутствий. В какой-то момент она даже подумала, что лучше вообще не ходить на встречу – так, по крайней мере, не случится ничего плохого. Тем более и без родительских нотаций она готова была вот-вот расплакаться: ужасно стыдилась собственного глупого увлечения и боялась, что фанатки не примут её, окажутся недостаточно умными (серьёзными, взрослыми, молодыми, адекватными). В общем, от встречи Наташа почему-то заранее ждала всего самого плохого. Но всё-таки пошла. «Проверю, каковы они, – решила Коробкова. – Не понравится – уйду».
И вот теперь она стояла в нескольких десятках метров от соратниц, отделённая от них проезжей частью, и рассматривала девчонок в бинокль. Перейти или нет? Коробкова никак не могла решиться. В голове сами собой рисовались всякие гадости про незнакомок...
– Лос Сапатос! – неожиданно раздался голос сзади.
Наташа аж подпрыгнула от неожиданности. Рыжая девушка с аккуратной стрижкой каре, стоящая возле неё, рассмеялась.
– Я так и знала, что ты тоже из наших! Стоишь, рассматриваешь, боишься подойти! – констатировала она.
– Есть чуток... – призналась Коробкова.
– Да ладно! Вроде уже взрослая, а всё людей боишься. Тебе сколько?
– Мне? Пятнадцать...
– А мне шестнадцать. Рита.
– Я – Наташа.
– Ну, приятно познакомиться! А теперь идём, посмотрим, кто пришёл. Мы же все в равных условиях. Никто никого не знает.
С этими словами Рита взяла за руку растерянную Коробкову и решительно повела её через дорогу.
К компании они подошли в тот момент, когда девушка в пончо и мексиканской шляпе объясняла всем насчёт имён участников группы:
– Лало – это значит Эдуардо. У Начо полное имя Игнасио. Чучо – Хесус. А Панчо, получается...
– Степан? – предположила полная особа с пышными кудрями и мгновенно засмеялась.
– Панталон! – ляпнула девочка-неформалка в мешковатых джинсах и дырявой чёрной кофточке.
– Панталеон, – уточнила другая, не очень красивая поклонница в мини-юбке, открывающей жутко кривые ноги.
– Бандонеон, – сказала зачем-то Наташа и тут же пожалела об этом.
Она не знала, что такое «бандонеон» и имя ли это вообще. Просто пару раз слышала это звучное слово в песнях «Сапатосов» и сейчас невольно вспомнила его.
– Нет, – улыбнулась девица в сомбреро. – Бандонеон – это название гармошки, на которой Панчо играет. А его полное имя – Франсиско. Франсиско Хуан Селедон-и-Гадеа.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: