Смесь сладости, обжигающего тепла и лёгкой горечи. Шоколад! Человечка пахла шоколадом. А хриплый от возбуждения голос лишь усилил мучительное желание выполнить её просьбу. Взять здесь и сейчас. Там, где никогда бы не прикоснулся к женщине по собственной воле. Но в тот момент я будто сошёл с ума от желания обладать ею. Прикоснуться к коже, укусить, попробовать на вкус каждую клеточку тела. Быть несдержанно жестоким, терзать и сводить с ума. В конце концов, дать волю своему зверю!
Я и сейчас с наслаждением вспоминал, как маленькая ладошка прикоснулась к члену. Девушка погладила его, застонала, прильнула ко мне. Я был опьянён. Впервые я дал слабину, разум отключился. От обычных ласк, девичьей податливости и невинной развратности. От дурманящего аромата и таких сладких слов…
«Я жажду ощутить тебя в себе».
Зверь снова шевельнулся и, сбросив оковы силы брата, потянулся к девушке. От простого воспоминания!
– Забери её, – поражённо выдохнул я, обращаясь к сильнейшему из нас. – С ней что-то не так.
Надо держаться от человечки подальше. Ради неё самой, ради нас всех.
– Конечно! Девушка упала в обморок от твоего напора, – усмехнулся Акзэл и тоже подошёл к нам. – Бедняжка. Давай я о ней позабочусь.
– Нет! – рыкнул на него Эрриан и взял девушку на руки. – Тресвен, не подходи к ней. А ты, Акзэл, не смей разговаривать с ней. Она моя…
Брат запнулся, посмотрел на человечку.
Мой зверь зарычал, желая вырвать добычу из рук старшего и унести к себе. Защищать от всех… С превеликим трудом удалось усмирить его до момента, когда Эрриан ощутит моё неповиновение.
Но ему было не до меня, старший пристально и задумчиво смотрел на девушку. Раскрасневшиеся щёки, приоткрытые пухлые губы, расстёгнутые пуговицы на платье, открывающие обзор на тонкие ключицы и сочные полушария груди.
Зверь недовольно заворочался. Я хочу любоваться ею единолично. Словно наяву я снова ощутил сбившееся дыхание девушки на своих губах. Услышал хриплый голос. Увидел затуманенные страстью глаза. Помешательство!
– Она – наша дайна, – нехотя сказал сильнейший из нас, будто от сердца отрывал. – Не шлюха, не девушка на один вечер, не рабыня или кто бы там ни был. Дайна! Относитесь к ней так же, как к Хьере.
– О, Трес не сможет, – подмигнул мне Акзэл, но его слова остались без внимания.
Эрриан уже направился к лестнице, а я изо всех сил заставлял себя не двинуться с места. Не преодолев и пары ступеней, брат обернулся и приказал:
– Подготовьте алтарь к обряду.
– Сомневаюсь, что это хорошая идея, – покачал головой Акзэл, едва старший ушёл.
Я же начал поправлять одежду. Заправил рубашку в штаны. Зашнуровал завязки. И думал… Когда Эрриан унёс человечку, самообладание вернулось. Хотелось понять, почему разум помутился от одного запаха самки, в какой момент я перестал владеть собой. Да, мне было приятно, но почему воля сломилась настолько, что я пошёл на поводу звериных инстинктов? Ведь я всегда гордился, что исключительно трезв своей рассудительностью. Вычислял, предполагал, обдумывал. Взвешивал каждое решение.
– От такой дайны будет много проблем, – лениво продолжал брат, обходя по кругу каменный фаллос.
Я был с ним согласен, но промолчал. Поддержать брата значило лишиться возможности видеть человечку, а этого я себе уже позволить не мог. От одной этой мысли зверь скулил, словно от боли.
– Не считаешь, что отец переусердствовал с видом и размерами алтаря? – переключился Акзэл. – Мне кажется, он себе льстил.
– Он поклонялся и приносил жертвы сам себе, – холодно отозвался я. – Разумеется, он считал себя самым совершенным творением во всех мирах.
– О, да, здесь лились реки крови, – усмехнулся он и повёл носом: – Кажется, я и сейчас ощущаю её запах.
– Тебе кажется, – возразил я. – Последний обряд проводили месяц назад, потому Эрриан так и спешит.
Я не чуял крови. Казалось, меня до сих пор преследует пьянящий аромат шоколада. Наваждение, от которого следовало быстрее избавиться.
– Значит, показалось. Так вот, о чём я? Девушка! Надо от неё избавиться.
Сердце в груди на миг будто окаменело. Ни за что! Я процедил:
– Эрриан принял решение, его не оспорить.
– Но ты способен, – с льстивой улыбкой двинулся ко мне брат. – Подумай сам. Она из другого мира, не знает наших порядков. Ещё так молода и непорочна.
Покончив со своей одеждой, я направился к лестнице. По пути посмотрел на осветительный камень, тускло горящий голубым светом, обвёл взглядом зал жертвоприношений, остановился на будто живом фаллосе. Что девушка здесь делала?
– Тресвен, ты ведь помнишь, как она мастурбировала на сцене перед собравшимся в зале зверьём? – вклинился в мои мысли Акзэл. – И я принял бы её дайной, но это будет позор для нашего рода. Представь, какие слухи побегут по округе. Хааны взяли для ежедневных утех человеческую шлюху. Хьера была страшна, как орчиха. А эта девушка?
Разумом я понимал, что его слова имели смысл. Я предложил за неё огромную сумму только потому, что пожалел. Не хотел, чтобы после пережитого предательства бедняжка попала в рабство. Даже не задумывался, что с ней делать, но уже тогда, ещё не познакомившись и просто понаблюдав за ней издалека, собирался помочь. И этим поставил под удар нас всех. Как теперь быть?
Одно я знал точно: девушка останется!
Вскоре лестница закончилась. Я прикрыл дверь и озадаченно посмотрел на брата. Вдруг пришла мысль, что слишком уж Акзэл старается избавиться от человечки. У него определённо был свой интерес. Иначе его поведение слишком нелогично и противоречиво даже для него.
– В следующий раз иди на аукцион один, – сухо напомнил я, по чьей вине в нашем доме появилась человечка. – Ты знал, кого там продают, и сам подал идею найти…
– Но было весело, согласись! – перебил он меня.
Я прищурился с подозрением. Весело?
Предупредил брата:
– Акзэл, не подходи к девушке.
– Не разговаривай, не подходи. Вы сговорились? Да не нравятся мне такие. Мелкая, несуразная, щекастая, а её рыжая копна волос напоминает гриву породистой кобылы. Представлением с мастурбацией было занятно полюбоваться, но всё остальное… Нет, не по мне.
– Значит, угрозы для неё никакой нет. А со слухами разберёмся, – кивнул я, и отправился к лестнице, ведущей из подвальных помещений.
– Тресвен! – донёсся мне в спину возмущённый голос брата. – Ты уверен, что хочешь подвергнуть опасности именно эту девушку? Хьера умерла не своей смертью!
В груди будто что-то оборвалось. Я встал, как вкопанный, и обернулся.
– Что значит «не своей»?
– А ты не знал? – он догнал меня и зашептал: – Эрриан уведомил нас о кончине дайны, но не вдавался в подробности. Хьера, о, милая Хьера… Она была ещё полна жизненной энергии. Здорова, весела, тем утром щебетала о привозе в Торн новых тканей. Брат как раз отправлялся на встречу с бургомистром, пообещал купить их, а вернулся и нашёл её мёртвую возле дома. Не могла она так быстро сойти с ума, чтобы выброситься из окна.
Акзэл провёл ладонью по волосам, тяжело вздохнул. Я же сопоставлял сказанное со своими воспоминаниями. Кончина дайны и впрямь стала неожиданностью. Но люди так хрупки. К тому же роковые случайности не редкость в нашем мире. Выглянула в окно, поскользнулась…
– Поэтому я желал прикупить какую-нибудь дешёвую шлюшку, которую было бы не жаль, – открылся брат. – Поставить ловушку на притаившегося врага. Но тебе приспичило купить девственницу по сумасшедшей цене. Я против, чтобы она стала дайной, потому что не хочу такой дорогой жертвы.
Я тряхнул головой, ощутив себя наивным глупцом.
– Уже поздно что-то менять. Нужно подготовить алтарь к обряду.
Брат недовольно повёл головой. Развернулся и отправился на второй этаж, видимо, чтобы ещё раз попытаться переубедить Эрриана.