Стихотворения его были короткими, темы в них затрагивались разные, в основном философические – о смысле жизни, о несбывшихся, но все еще лелеемых надеждах и мечтах, о неразделенной любви и прочей романтике. Например:
Необъятны просторы – раскинулась степь,
Детский, радостный смех разносился над нею.
Беззаботны и легки игры юных котят,
Свет любви и надежды над ними летят.
Но прошли эти годы крылатой мечтой,
Окрылила кота к нашей кошке любовь.
Описать невозможно тот страстный порыв,
Он взрывал, опьянял, за собою манил.
Но красавица наша хоть любви и хотела,
Но рассудком своим в облаках не летела.
Жить хотела она по законам иным,
Где любви нет уж места, а деньгам одним.
Поиграла немножко с котом и ушла,
Изменила ему за кусок барахла.
А мечта, та, что в детстве звала, окрыляла,
Что за солнцем идти их двоих побуждала,
Утешеньем для верных осталась она,
Греет сердце уже пожилого кота.
Ну а кошка же наша старушкою стала,
Улыбаться мечтать уж давно перестала.
И живет, обходя стороной зеркала,
И земля под ногами – чужая земля!
Мироненко не желал выносить свое творчество на суд общественности, и единственным его ценителем оставался Ченский, на которого Ромиковы стихи никакого особого влияния не оказывали. Признать Романа галактическим Психологом было просто невозможно. Недоумение так явственно выразилось на лице Ченского, что лейтенант, пыхнув голубоватым дымком, поспешил его заверить:
– Не сомневайся, Особая Служба никогда не ошибается. Думаешь, мы стали бы проводить операцию из-за обычного пацана?
– Хорошо, но причем здесь я? – спросил Ченский.
– Некоторые державы пытаются диктовать свою волю всей Галактике. Если Психолог попадет к ним, начнется война. Мы, круттоны, стремимся сохранить стабильность и спокойствие во Вселенной. Поэтому Мироненко должен полететь со мной. Если ты поможешь нам, то спасешь мир, если нет – война станет неизбежной, и Землю разнесут на куски, – при этих словах лейтенант плотоядно ухмыльнулся. Затем, наклонившись через пульт управления к Ченскому и глядя ему в глаза, почти что прошептал: – По оперативным данным, за ним охотятся майор Символ из Лисской Разведки и полковник Алекс из Звездной Разведки самуров.
Произнося эти имена, пришелец даже немного изменился в лице, слегка побледнев. Впрочем, к нему быстро вернулась прежняя бравада. Откинувшись на спинку кресла, он надменно бросил:
– Эти проходимцы нам уже надоели. Попались бы они мне!
Резко затушив в пепельнице сигаретный окурок, лейтенант самоуверенно продолжал:
– Твоя задача – привести Мироненко сюда, на берег плотины. Объяснять ему ничего не надо, просто позовешь его на рыбалку. В это время прилечу я и постараюсь убедить его. Психолог может принести нам пользу, только если полетит добровольно. Силой забирать его никто не собирается. В случае успеха ты будешь награжден орденом Сражающегося гуманоида IV степени и денежной премией в десять галактических кредиток, по курсу это десять тысяч долларов. Орден и деньги получишь сразу по завершении операции.
При этих словах выражение лица пришельца стало крутым и деловым до отвращения.
В рубке воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь едва слышным жужжанием какого-то прибора. Ченский сосредоточенно разглядывал спичечный коробок, поворачивая его то одной, то другой стороной. Анрис прен Гудис молча, ни разу не сморгнув, глядел на атлета. Прошло несколько долгих минут, показавшихся лейтенанту вечностью. Ченский вдруг поднял глаза, заглянув, казалось, в самую душу пришельца, отчего тот вздрогнул, и сказал:
– Ладно, я согласен. Земле не нужны звездные войны. Да и Ромик, с его способностями, пусть выходит на простор Вселенной, славит Землю и себя в Галактике. Только у меня есть одно условие – я поднимусь к вам на борт вместе с ним и буду присутствовать при вашем разговоре.
У лейтенанта словно гора с плеч свалилась. Он кивнул, тотчас повеселев:
– Хорошо! Я знал, что ты согласишься. Все, в воскресенье, в восемнадцать ноль-ноль, ты приводишь Мироненко на это самое место, на рыбалку. Затем появляюсь я и беру дело в свои руки.
Лейтенант достал из-под пульта маленькую черную коробочку и протянул ее Ченскому со словами:
– Держи для связи. Это хасс-передатчик. Земной техникой обнаружить его работу невозможно.
После этого он удовлетворенно откинулся в кресле, несколько мгновений просидев молча. Потом вновь нырнул под пульт и извлек оттуда полулитровую шипастую бутылку зеленого стекла с притертой пробкой в виде оскаленной головы дракона и два высоких бокала. В сосуде плескалась прозрачная жидкость, играющая серебряными искорками. Съестного лейтенант не поставил ничего. Видимо, агенты Особой Службы его высочества, как и подобает настоящим офицерам, не закусывали.
Ченский с интересом взглянул на бутылку. На ее черной, с маленькими серебристыми звездочками этикетке, символизирующей вероятно глубины Вселенной, был изображен золотой космический дракон, несущийся в пространстве на широко раскинутых могучих крыльях. Из раскрытой клыкастой пасти чудовища падали сверкающие хрустальные капли.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: