Вадим Александрович Троицкий
Белый шум дома на холме

Белый шум дома на холме
Вадим Александрович Троицкий

Бледный человек в чёрном доме в конце тёмной улицы. Кто он? Его дом обветшал и всеми забыт, однако у каждой истории есть первая страница. Та, с которой всё начинается.

Вадим Троицкий

Белый шум дома на холме

Дождь. Холодные тени домов опускаются в преддверии ночи. За тучами скрывается бледная луна, появившаяся из-за горизонта. Свет солнца исчезает и уходит вдаль. В те края, где он сегодня ещё не бывал. Его больше нет.

В конце залитой дождём тёмной улицы есть дом. Его чёрная оболочка сливается с ночным небом. Дома словно и нет. И там, на тёмной улице, в чёрном доме, в сером кресле, что стоит перед увешанными паутиной потрескавшимися зеркалами под свисающими с потолка пыльными люстрами с давно выгоревшими свечами, сидит Он.

Тот, кто опустил ладони своих когтистых рук. Он продолжает смотреть в сторону старого шипящего телевизора. Сигнал потерян. Только белый шум. Чёрные полосы, серые точки. Растерзанное в клочья изображение старого телевизора.

Бледный человек. Он не может покинуть пределы мрачного дома, поскольку свет убивает его. Даже лунный свет может привести к гибели. Чёрный дом, окна которого закрыты чёрными шторами, – единственное место, где может находиться Бледный человек. Несмотря на тоску, он никогда не пытался покинуть своего дома. С ранних лет он знал, чем это грозит. Свет обжигает.

Но больше терпеть этого Он не мог. Всепоглощающая тоска этой тьмы не давала ему спать. Сигнала нет. Он встал с кресла. Его, казалось бы, невесомое тело принялось аккуратно измерять шагами пол. Один. Два. Три. Четыре. Он подошёл к телевизору.

Рука Бледного человека коснулась ослепительного экрана с белым шумом. Капли замерли, и дождь прекратился. Он присел на колени и медленно закрыл свои глаза. Серые точки, чёрные и белые полосы, искажения экрана. Всё это замерло. Люстра остановилась, перестав на мгновенье качаться в воздухе.

Маленький мальчик. Он сидит на качелях. Ветер пошатывает их. Листья слетаются к его ногам. Скрип. Туда. Скрип. Сюда. Качели продолжают раскачиваться сами по себе. Мальчик открывает глаза. Его дом стоит на холме, где всегда светло. Солнце светит с вершин небосклона, отзываясь своими лучами по всем окрестностям. Кажется, здесь не может быть ни одного тёмного места. Мальчик ощутил ветер ладонью руки. Этот приятный холодок, напоминающий ему…


Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
(всего 30 форматов)
>