Главный приз пирата-фантазёра

Глава первая. Сплошные неудачи

Лейтенант королевского флота Генри Эйвери сидел в своей каюте, подперев щёку левой рукой, и уныло смотрел на скромную россыпь монет на столе – это было его жалованье за полгода. На корабле было тихо, до офицера доносились только отдалённые крики чаек. Пока он так сидел, поглощённый невесёлыми мыслями, наступил вечер. Генри встал, снял с полки огарок свечи в глиняном подсвечнике, чиркнул огнивом. При жёлтом колеблющемся свете он принялся раскладывать кончиками пальцев забинтованной правой руки монеты на две неравные кучки. Кучка побольше предназначалась для отправки его матери и сестре в посёлок Ньютон Феррерс, что в нескольких километрах от Плимута в Девоне. Но и ему самому требовалось расплатиться с хирургом, который лечил его рану, полученную в недавнем сражении при Бичи-Хед. Единственной слабостью Генри было курение трубки, и часть денег он оставил на табак. А ещё давно пора было купить новые ботинки. Все эти необходимые расходы никак не вписывались в скромную кучку монет.

Его покойный отец, капитан Джон Эйвери, воевал под командованием адмирала Роберта Блейка. Он успел познакомить сына с морским делом, научил его определять координаты и прокладывать курс в океане, и даже преподал ему основы морского боя. Мальчишка оказался на редкость толковым и отважным, отец не мог нарадоваться на отпрыска и надеялся, что сын, прослужив несколько лет под его командой, и сам станет капитаном, прославив имя Эйвери. Но этим мечтам не суждено было сбыться: Джон внезапно умер в 1674 году, когда сыну было пятнадцать лет. Семейные сбережения быстро подошли к концу, и юный Генри оказался ответственным за мать и пятилетнюю сестру. Следуя своим склонностям, он не поступил подмастерьем к какому-нибудь ремесленнику, а нанялся юнгой на торговый шлюп «Лорентин», который ходил в западноафриканскую Гвинею и возвращался оттуда с полными трюмами золота, слоновой кости и ценной древесины.

Смышлёный парень не просто выполнял свои обязанности – он старался научиться всему, чему возможно, во время океанских странствий: фехтовать и боксировать, изъясняться на разных языках, разбираться в драгоценностях и считать деньги, в уме переводя дублоны в фунты, фунты в динары, а динары в луидоры или гульдены. Кроме этого, молодой моряк при каждой возможности общался с людьми более высокого статуса, чтобы перенять у них стиль поведения. Ему всё это было несложно: парень был от природы красноречив и артистичен. В его семье из поколения в поколение передавалась смутная легенда о происхождении рода баронетов Эйвери от конунга по имени Эйрик Кровавая Секира, датского викинга, который лет семьсот назад был правителем Йорвика, нынешнего Йорка. Баронеты Эйвери давно разорились и утратили свои землевладения, но хранили отголоски воспоминаний о своём великом предке.

Может быть, поэтому Генри обладал странным характером. Он иногда принимался мечтать вслух, как разбогатеет, купит собственный корабль, построит хороший дом, найдёт своей любимой сестре достойного мужа, а себе – красавицу жену. Но в тесном и вонючем кубрике его рассуждения звучали настолько неуместно, что другие матросы посмеивались над ним, как над оторванным от жизни мечтателем, и дали ему прозвище Фэнси – «Чудак», «Фантазёр».

– Слушай, парень, если ты хочешь стать хорошим моряком, лучше брось свои фантазии, – посоветовал ему однажды помощник капитана. – Ни к чему хорошему тебя эти мысли не приведут, только сопьёшься.

И Генри перестал делиться с посторонними своими мечтами, спрятав их глубоко в своём сердце. За несколько лет морской службы щуплый подросток превратился в высокого и красивого мужчину с русыми кудрями и прекрасной репутацией. Когда его в двадцать два года произвели в помощники капитана на небольшом корабле «Литтл мермайд», он был безмерно счастлив и писал домой: «Мама, кажется, я наконец-то сделал карьеру! Надеюсь, что лет через пять-шесть накоплю достаточно, чтобы купить собственный корабль!»

Однако молодому моряку быстро пришлось забыть о своих «фантазиях». Генри не боялся труда, был силён и молод, стремился показать, на что способен, но эти рейсы оказались сложнее, чем он себе представлял. Капитан, он же судовладелец, мистер Джереми Блэйзерс, не делал ровно ничего – не стоял вахты, не прокладывал курс, не вёл судовой журнал. Вместо этих нудных и неприятных занятий он целыми днями потягивал пиво, с полной самоотдачей погружаясь в рассматривание своей коллекции эротических картинок. Кроме того, что капитан не исполнял своих обязанностей, на борту не хватало матросов, и Эйвери приходилось отвечать за весь корабль, вкалывать за троих и спать по четыре-пять часов в сутки – и всё это за весьма скромное жалованье, которого постоянно не хватало.

Он работал на маршрутах Западной Африки, возил строевой лес в Карибском море, но добросовестная служба в торговом флоте не принесла ему богатства. Когда Генри исполнилось двадцать девять лет, началась Девятилетняя война с Францией. В надежде сделать военно-морскую карьеру Генри поступил в Королевский флот в звании мичмана. Он участвовал в ряде сражений на 64-пушечном линкоре «Руперт» под командованием Фрэнсиса Уиллера. На глазах своего капитана Эйвери проявил себя как превосходный командир и рукопашник, и когда Уиллеру отдали под командование новый 90-пушечный флагман «Албемарл», он вспомнил о решительном мичмане, произвёл его в лейтенанты и назначил своим помощником. Казалось, что судьба наконец-то улыбнулась моряку, но катастрофическое поражение при Бичи-Хед десятого июля 1690 года подкосило карьеру как Уиллера, так и Эйвери. В этой морской баталии французы наголову разбили соединённый англо-голландский флот, однако у победителей не хватило сил преследовать противников, и уцелевшие корабли вернулись в свои порты. Двадцать девятого августа, через неделю после того, как Генри исполнился тридцать один год, он был уволен из Королевского флота и должен был признаться себе, что жизнь уходит, его карьера военного моряка не состоялась, а сам он скопил только долги и ранения.

– Мечтатель и фантазёр… – вздохнул Эйвери и передвинул ещё две монеты в большую кучку: подросшей сестре требовалась зимняя одежда, а ботинки ещё можно было отремонтировать.

Третьего сентября 1690 года Генри спустился по трапу, неся свой сундучок в левой руке – правая кисть, посечённая картечью, всё ещё была забинтована и ощутимо ныла – видимо, к дождю. Над городом ползли рваные серые тучи, и вскоре действительно начал накрапывать дождь. Моряк не собирался задерживаться в столице, он хотел найти почтовую карету и навестить мать с сестрой в родном городке. Он шёл по мокрой и неприветливой Рэтклифф-хайвэй мимо череды магазинов, а дождь с каждой минутой усиливался и уже стекал по намокшему кителю за воротник. Эйвери поёжился: это было противнее, чем накат волны во время шторма. Шаг за шагом топча залитую водой мостовую, он приходил к окончательному пониманию, что годы уходят, а выбраться из бедности не получается. «Да разве можно в этом мире разбогатеть честно? – горько подумал Генри. – Вот у меня за плечами шестнадцать лет штормов и ночных вахт. Я чувствую себя стариком, и за всю свою жизнь даже не узнал, что такое отдых, достаток и душевный покой!»

Поглощённый своими печальными мыслями, Эйвери механически повернул за угол и чуть не уткнулся в очередную витрину – поднял взгляд и увидел за стеклом деревянные болванки с разнообразными париками. Секунду поколебавшись, он толкнул дверь и вошёл внутрь. К нему сразу же подлетела продавщица:

– Господин моряк хотел бы красивый офицерский парик?

Генри взглянул на девушку. На ней был белоснежный парик с ниспадающими локонами, розовое платье с глубоким декольте и яркая косметика. Было похоже, что она недавно приехала в Лондон и ещё не вникла в тонкости столичной моды.

– Нет, милая девица, «господин моряк» сегодня уволен со службы, – признался Генри. – Буду благодарен, если подскажете, где здесь поблизости есть почтовая станция.

– О-о-о! – Девушка, не находя слов, оглядывала собеседника с ног до головы, задержав взгляд на забинтованной руке.

Эйвери почувствовал себя законченным бродягой, способным распугать всех женщин в округе. По его намокшим кудрям стекала дождевая вода, раскисшие ботинки окончательно потеряли форму, а с одежды на полированный паркет моментально натекла лужа.

– До станции два квартала, а погода как-то не очень для прогулок. Зайдите лучше за прилавок, в комнату для служащих, и выпейте чаю с кусочком пудинга, – кокетливо предложила продавщица.

Эйвери удивлённо посмотрел на неё, но не стал отказываться.

За чаем они разговорились. Девушку звали Дороти Артер, она действительно была провинциалкой – приехала в Лондон из деревушки Аддингтон, чтобы найти работу горничной, но ей удалось устроиться только продавщицей париков. Моряк сидел на расшатанном стуле за низким столиком, а Дороти расположилась так, чтобы видеть вход в магазин, и болтала с гостем.

– Зато владельцы магазина позволили мне бесплатно жить здесь, в комнате на чердаке, – рассказывала она. – Весь этот дом принадлежит им. Ещё мне нравится носить разные парики, а я могу их менять хоть каждый день!

С этими словами она вышла в зал и через минуту вернулась: на ней был уже не белокурый парик, а ярко-рыжий. Эйвери рассмеялся. Тогда Дороти шаловливо надела на него огромный светло-каштановый парик-аллонж и подвела к зеркалу. Эйвери выпятил нижнюю губу и повёл плечами, изображая важного чиновника, и оба расхохотались. Девушка веселилась так задорно и искренне, что моряк, глядя на неё, на какое-то время забыл не только свои печали, но и планы насчёт кэба. Его одежда почти просохла, он чувствовал себя хорошо и не хотел так быстро расставаться с этой простой и весёлой девчонкой, которая так успешно отвлекала его от горестных мыслей. К счастью, дождь распугал всех покупателей, в магазин никто не заходил.

После того, как был съеден пудинг, прошло несколько часов. Наступил вечер, Дороти сообщила, что пора закрывать магазин. Эйвери понял, что лишил девушку ужина и сам не наелся, и предложил ей пойти в ближайшую харчевню. Дороти сняла со своей головы очередной парик и повесила его на болванку. Её собственные волосы оказались тёмно-русыми, забавно собранными на макушке. Они вместе вышли под дождь, накрывшись куском мешковины. Заведение было набито народом, все места оказались заняты. Эйвери пожал плечами, приказал положить в корзину кусок жареной свинины, сыр, хлеб, сливовый пудинг и пару бутылок эля, и принял предложение Дороти поесть у неё дома.

Генри поднимался по узкой и тёмной лестнице вслед за шуршащими юбками своей провожатой. Чердачная комнатка оказалась совсем маленькой. Вся меблировка состояла из кровати, колченогой табуретки, сундука, который служил также столом, и небольшого зеркала. Наклонное окошко выходило на крышу. Моряк и продавщица уселись на кровати, с аппетитом поедая принесённую провизию. После сытного ужина, а особенно после эля, сотрапезники окончательно расслабились. Им казалось, что они знакомы уже много лет. Эйвери откинулся к стене, двумя руками обнял Дороти за талию и принялся её целовать. Она выглядела очень довольной.

Одиннадцатого сентября 1690 года отставной лейтенант Генри Эйвери женился на Дороти Артер, продавщице париков. Моряк находился в состоянии душевного подъёма, но понимал, что на содержание семьи потребуется намного больше денег, а работы не было. Молодая жена настаивала, чтобы он устроился куда-нибудь на берегу, но Генри не желал расставаться с морем. Он обивал пороги агентств, поднимался на каждый новый корабль в порту, предлагая свои услуги, и наконец его приняли младшим офицером на торговое судно «Бристоль», которое совершало трансатлантические рейсы между Англией и Бостоном, перевозя почту, товары и колонистов. Два года его дела шли относительно неплохо и стабильно, но отношения с женой не заладились. Они встретились, как два одиноких и несчастных человека, но не смогли найти компромисс. Дороти не устраивал муж, который почти не бывал дома, а Генри категорически не собирался становиться клерком или грузчиком. В итоге супруги решили расстаться.

Во время очередного рейса «Бристоль» зашёл за водой в попутный порт Сент-Джорджес на Бермудских островах. Здесь корабль задержали за ввоз контрабанды: несмотря на то, что Бермуды не были конечной точкой маршрута, таможенники тщательно обыскали всё судно и обнаружили в каюте капитана не указанную в декларации партию английской шерсти и ситца. Недавно назначенный губернатор Исаак Ришье был очень уверенным в себе, представительным мужчиной лет сорока пяти с большими рыжеватыми усами, пышными бакенбардами и обширной плешью. Он проявил большое рвение, выискивая поводы для конфискации корабля. В его присутствии были допрошены офицеры, в том числе Эйвери, который абсолютно ничего не знал о секретных делах своего капитана, зато воспользовался удобным моментом, чтобы обратиться к губернатору по поводу трудоустройства, упирая на свой военный опыт и отличное знание морского дела.

– Что ж, возможно, у меня есть для вас работа, – ответил губернатор, пару раз куснув свои шикарные усы. – Зайдите завтра после обеда в мою резиденцию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.