Первый секс – это больно
Елена Новая
Первая любовь и первый секс. Надя встречает опытного человека и влюбляется в него. Он обучает ее всем прелестям интимной жизни.Книга написана в особом стиле, без пошлости и более литературно. Не судите строго. Пишу в этом стиле первый раз, поэтому ставлю минимальную цену. Надеюсь, вам понравится.P.S. Все лица, вступающие в половые отношения, достигли совершеннолетия.
Елена Новая
Первый секс – это больно
Предисловие
Московская область. Конец мая. В элитном трехэтажном доме, служившим семье Михайловых убежищем от летнего городского зноя, задымленности и человеческой суеты, сегодня праздник: Наде – 16 лет. Кучерявые, черные волосы беспорядочно, вместе с тем аккуратно, падали на отдающие блеском черного бриллианта глаза и бережно ложились с задней стороны на талию, своим изгибом напоминавшую фигуру взрослой соблазнительницы, нежели подростка.
Обширное празднество, конкурсы, поздравления, восторженные возгласы ведущего и гостей, взгляды мальчиков-сверстников, задерживающиеся на имениннице и тут же стыдливо убегающие, встретившись с ответным взором, – это все наскучило девочке, считавшей подобное мероприятие и окружение забавой для детей, и она незаметно скользнула в дверной проем, ведущий к лестнице, и отправилась в рабочий кабинет своего отца. Отец ее – человек деятельный, занятой, в распоряжении которого не один крупный бизнес.
Именно потому, что живет своим делом, он немногим раньше дочери удалился с праздника в честь ее шестнадцатилетия. Зарубежные коллеги подшучивали: «Ростислав, когда ты учился говорить, то первым словом было не «мама», а «money». Впрочем, Ростислав Семенович, невзирая на успехи и статус в обществе, отнюдь не кичился своим положением, даже наоборот, испытывал неловкость, получая похвалу, и благодарил бога за все, что имеет.
Почти 16 лет тому назад у Ростислава за душой не имел ничего, кроме ремесла в виде периодической перепродажи ношеных вещей и холодно относящейся к нему жены, которую он любил всем сердцем и мирился с ее характером.
Супруга опустила руки в своих тщетных стараниях помочь мужу преодолеть бедность, брак трещал по швам, как вдруг появилось то, чем можно его хотя бы попытаться заштопать, – беременность. С той поры отец будущего семейства видел, как его благоверная расцветала, подготавливая себя к роли матери, облагораживала быт и в глазах ее был тот огонь, который грел Ростислава первые месяцы их знакомства.
Благодарный небесам за такие преображения будущий отец обрел жизненные силы, уверенность, смысл бытия, и главное – надежду. Вопрос о выборе имени девочки – если родится девочка – даже не стоял.
Годы шли, бизнес рос, малютка – вместе с ним, отношение супруги к избраннику вернулось в прежнее состояние арктического климата, а виной всему – внезапное появление в ее жизни человека, к которому она питала чувства еще в школьные годы. Так их пламя любви разгоралось на углях семейной жизни, и Ростислав, получив опеку над дочерью, оставил попытки сохранить хоть осколки разбившегося о быт брака и стал прививать дочурке семейные ценности, принципы, верность и нравственность; не без божьей помощи, как говорится.
Поднявшись на второй этаж, ступая по мягкому густо-сиреневому ковру, прятавшего звуки ходьбы, Надя размышляла, верно ли то, что прививает ей отец, правильно ли она делает, послушно внимая каждому его слову и наставлению, хочет ли она всего этого или это – исключительно очередная реализация желаний родителя.
– Безумно рад нашему сотрудничеству, – звонкий голос отца вырвал из раздумий девочку, настолько углубившуюся в свои мысли, что она прошла чуть дальше кабинета.
– Соглашение – здравый выбор в этой ситуации, перспектива долгосрочных вложений обеспечит стабильную и крупную прибыль, – приятный мужской голос взбудоражил нутро юной девушки.
Мурашки войском штурмовали каждую клетку на ее коже, внезапно сердце зажгло, оно забилось с невиданной силой, как бывает у человека, испытывающего сильный страх. Но это был не страх, а что-то… что-то такое, чего еще девчушке не приходилось ощущать. В то время как Ростислав Семенович и его деловой партнер продолжали беседу, Надя силилась вникнуть в предмет их разговора, но слова текли в уши, не задевая разума. Ей завладело неумолимое желание взглянуть на обладателя голоса, она не могла понять свою реакцию, свои ощущения, а найти ответ пыталась, хотя бы посмотрев на этого человека.
Девушка украдкой стрельнула глазами в узкую дверную щель, однако этого хватило оценить обстановку внутри комнаты: собеседник отца «утопал» в расположенном спинкой к выходу глубоком и мягком кресле, да так, что видна была лишь макушка его светловолосой, почти серебристой, головы.
Это малое знание, не давшее никакого ответа, только усилило тягу Нади к новоиспеченному объекту ее интереса. Может ли голос – всего лишь звук – так всколыхнуть нутро человека, словно внутренние органы поменялись местами?
Молодая особа была в замешательстве, никак не решаясь выбрать что-то одно между двумя противоположными действиями: найти предлог и вмешаться в беседу или тихонько, не давая себя раскрыть, подслушивать, пока господа не покинут помещение.
«Скажу папе, что гости хотят поблагодарить его за мое появление на свет. Глубокий вдох, резкий выдох, глубокий вдох, резкий выдох», – Надя готовилась войти, как послышался звук отодвигаемого кресла и влекущий голос, освободивший нерешительную девчонку от принятия решения:
– Вот увидишь, первая радость от инвестиций поджидает тебя буквально за дверью, Слава!
За дверью же в это время металась девица, олицетворяя панику, точно феном загнанная в угол кошка. Ничего лучше, кроме попыток оторвать одну из пуговиц на торжественной блузке, бедняжке не пришло в голову. И удалось ей это за пару секунд до появления мужчин в коридоре.
– О, я же говорил, что за дверью будет… кхм-кхм… плоды твоих инвестиций, правда… здесь они несколько иного формата, но… должен признать, что дивиденды впечатляют, – уверенно начав, Степан смутился от вида напуганной девочки, впрочем, он не смог не отметить ее природной красоты на своем языке, языке терминов из технологии продаж.
– Что случилось, солнышко? – вопрошал Ростислав, удивленный появлением дочери, которой несвойственно появляться возле кабинета во время его переговоров.
– Я? А я… просто, да вот, – Надя показала «оторвавшуюся» пуговицу, – Иду переодеться, – и удалилась, шепотом ругаясь на себя за неловкость момента и в отдалении слыша просьбы отца в адрес коллеги «не пошлить при дочери».
Тот момент разделил жизнь Нади на «до» и «после». В течение двух лет Степан появлялся в городской, просторной, богато меблированной и декорированной квартире Михайловых все чаще – то по делам, то на дружескую беседу с Ростиславом.
Чем чаще Степан посещал их жилище, тем больше девочке напоминал отца, пусть и выглядел он – таковым и являлся – моложе на десяток лет, прежде всего внешностью: те же черные глубокие глаза, необремененное интеллектом выражение лица, словно искусно выточенное мастерами своего ремесла; ровная, стройная осанка, придававшая росту и стати и без того рослому и статному человеку.
Исключением были волосы: если кудри отца только начинали серебриться у виска, то слегка волнистые волосы его товарища блестели сединой, покрывая всю голову, что отнюдь не делало его стариком, даже наоборот – эта особенность завершала образ, образ серьезно настроенного человека, но не чурающегося праздного образа жизни и различных авантюр.
Поначалу девушка, стеснявшаяся новых знакомств, закрывалась от бесед и готова была прятаться, как страус прячет в песок голову, от взгляда мужчины. Отец временами обращался за помощью к товарищу, если тот был свободен, присмотреть за дочкой; постепенно в ней росла смелость, страх открыться и присущее с детства целомудрие и боязнь даже говорить о чем-то безнравственном отходили на второй план.
Они со Степаном немало шутили, кокетничали на грани флирта, но границ дозволенного не нарушали. Каждое появление Степана в доме ознаменовывалось для Нади едва ли не праздником, которого она долго ждала, но который известен лишь ей. Она строила планы на день встречи: подбирала темы для бесед, чуть ярче красила губы, подбирала менее прикрытые наряды; чем ближе мужчина и девочка становились друг для друга, тем выше от колена бежали ее платья.
Бунтовство девственницы
В один из таких дней Надя открыла для себя: она уже долгое время испытывает то, что называют влюбленностью. Чувство, чуждое ей, в силу воспитания и избирательности отца в отношении круга общения для своей вечной маленькой дочери. Одновременно с этим с ее чувства напоминали желание вкусить запретного плода, пойти наперекор отцовским взглядам, не приносившим девочке ни практической пользы, ни душевного покоя.
Когда Степан уезжал, то, казалось ей, желание должно сходить на нет, но их разлука принуждала ее к обострению ощущений, к одержимости идей, что попробовать этот плод необходимо. Вдоль и поперек насытившаяся своим образом жизни, она укреплялась в намерении отобедать влекущим блюдом в компании человека, умеющего его готовить, и при мысли о котором, трудно сдержать рефлекторное слюноотделение.
Трудно сказать об интересе подобного рода со стороны Степана, но обладающий опытом взаимоотношений между женщиной и мужчиной, он наверняка считывал сигналы симпатии в свою сторону, а посему старался отдаляться, завидя их, в угоду сохранения его партнерской, ставшей дружеской, коммуникации с Ростиславом.
Тем не менее связь между девушкой и мужчиной распадалась по правилу «я к тебе шаг, ты от меня – два», а, спустя пару лет после первой встречи, Степан перестал быть даже редким гостем в их квартире, ставшей для Нади теперь не столько обширной и просторной, сколько пустой – по аналогии с внутренним состоянием девочки.
Близились экзамены, какую-то часть учащихся школы грело будущее поступление в престижное учреждение, иные пребывали в беспокойном состоянии относительно продолжения учебы.
Надю, несколько дней назад отметившую свое совершеннолетие, нельзя было причислить ни к тем, ни к другим, она полностью автономна. Коллектив в классе, по ее мнению, далек от забот и тех дум, насыщающих ее черепную коробку. Не потому, что она считает себя особенной, исключительной. Интегралы, распад Римской Империи, проходной балл, законы Ньютона – как можно об этом задумываться, когда главный закон – быть с тем, с кем хочешь, – не соблюдается?
Одноклассники, «параллельники», ребята постарше, готовые устлать дорогу лепестками, меркнут в сравнении с тем, как вел себя Степан, что он говорил и как он это говорил. Наде, при всей ее скромности, ровесники всегда казались неинтересными, неодухотворенными, обожатели – скучными, похотливыми, а в контексте двух последних она пришла к убеждению, что сама такова, просто не было предпосылок проявить это.
Аромат сирени, распускающиеся цветы, пение птиц – все это в совокупности положительно влияло на самочувствие и общее эмоциональное состояние девушки.
Весна, как подумала Надя, символизирует запуск новых или находящихся в режиме паузы начинаний не только в природных явлениях, но и в жизни любого человека.
В голове роились мысли из категории психологии взаимоотношений между двумя полами, а главная из них: “Чтобы забыть конкретного человека, вам нужен другой”.
Прекрасно осознавая высокую степень неодобрения отцом подобного рода действий, девушка приняла – а иного варианта и не допускалось – умолчать о своих задумках и планах, хотя прежде такого отстраненного от родителя поведения она не могла себе позволить, более того – даже не задумывалась об этом.
В какой-то статье, прочтенной девочкой на зимних каникулах, говорилось о таком явлении, как “бунтовство девственницы”, суть которого в том, что какое воспитание не прививалось бы представительницам слабого пола, едва ли не каждая отступит от него в угоду поощрения своих желаний, продиктованных гормональным всплеском. Особенно явно – чем крепче сдерживающий кулак, тем сильнее сопротивление. Проблема отца урегулирована молчанием, решение проблемы сердечной – на начальной стадии.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: