– И что значит, прыгать?! – дёрнула за ремень, пытаясь избавиться от него. – За что мне держаться?!
Отстегнуться получилось лишь с третьей попытки.
– А есть варианты? За меня конечно.
С этими словами, скорость автомобиля, вместо того, чтобы замедлиться, увеличилась ещё стремительнее, а вскоре те самые горы, к которым мы мчались, оказались совсем близко, сбоку стал отчётливо виден узкий просвет между ними. Очень-очень узкий просвет, между прочим! Влетели в него на всей скорости, задев задним крылом каменную груду, когда машину слегка занесло на повороте. По итогу, я действительно вцепилась в руку альфы.
– Пять!
– Что? – уставилась на него в ужасе.
– Четыре! – вместо ответа.
Вереница преследователей становилась заметно ближе. По обе стороны от нас высились горные стены, вдоль которых лежали каменные груды, которые мой спаситель, слава Лунной, с завидной ловкостью объезжал.
– Три!
– Нет! Подожди!
– Два!
– Я не хочу! Не бу-у-ууу…
Мой невысказанный протест так и остался невысказанным. Мужчина перетянул меня к себе на колени, открыл дверцу, отпустил руль, после чего под мой очередной громкий вопль реально выпрыгнул! Вместе со мной. Прижав к себе так крепко, что мои кости остались целыми лишь благодаря какому-то грёбанному чуду. Это же самое чудо спасло меня при приземлении. Хотя чего уж там, заслуга принадлежала явно тому, в чьи глаза я неотрывно смотрела всё это время, пропустив тот самый важный момент. Жалкие мгновения пролетели, а мы оказались за грудой камней. По итогу я, полностью оглушённая и взрывом и произошедшим, оказалась лежащей на спине, накрытая сильным телом мужчины.
– Один, – произнёс он уже одними губами, также глядя исключительно в мои полные паники глаза.
В его собственных читалось сплошь спокойствие и умиротворение, на губах играла легкомысленная улыбка, словно он просто гуляет по какой-нибудь долбанной набережной, а не провернул тут смертельно-опасный невероятный трюк с моим участием. Я даже поверила, что всё и правда закончилось, почти выдохнула с облегчением, когда рядом с нами раздался ещё один взрыв.
В воздух взлетел столб пыли, тела обдало волной горячего воздуха, сверху посыпались каменные осколки самых разных размеров, хороня нас под собой. И всё это время оборотень несокрушимой скалой нависал надо мной, ни разу не пошевелился, хотя всё его тело застыло от перенапряжения, удерживая на себе немалый вес камней.
И только я открыла рот, чтобы выразить вслух хоть что-нибудь, что передавало бы испытываемое мной, как снаружи послышались выкрики на арабском. Замерла. И даже дышать перестала. Ничего более умного, чтобы скрыть своё присутствие, банально не придумалось. Да и то… если услышат биение того же сердца? Его остановить точно не выйдет. Или учуют по запаху…
Не учуяли. Как и нас самих не нашли. Хотя бродили вокруг довольно долго. Должно быть, злосчастное РПГ сыграло нам не только во вред, но и на пользу, когда бомбануло с такой силой, что оглушило всех в округе. Если бы не перекрикивались так истошно, вряд ли бы и я сама их услышала. Опять же, лишённая возможности использовать свои возможности в полную силу совсем не ровня другим оборотням, поэтому наверняка вряд ли узнаю.
– Всё? – произнесла одними губами.
На самом деле уже едва терпела, так мало воздуха становилось с каждой уходящей секундой. И если случившийся выброс адреналина перекрыл собой все мои предыдущие ощущения, то постепенно в лёгких опять пекло, и каждый новый вдох давался тяжелее предыдущего. Начала кружиться голова. Хотя, как бы ни хотелось пожаловаться ещё и на это, я старалась концентрироваться на чём угодно, но не на собственном состоянии. Например, на гулких сильных ударах сердца. Чужого. Его ритм чувствовался невероятно ярко, близко и… успокаивал.
– Ушли? – добавила чуть громче, не дождавшись ответа.
В глазах альфы разгоралось красное солнце. И чем сильнее, тем более обжигающе чувствовалось. Особенно когда он склонился ниже, почти касаясь своими губами моих.
В горле разом пересохло.
Пить снова захотелось…
Губы облизать – тоже опять захотелось.
Как и потянуться навстречу, приподняться совсем чуть-чуть…
Зачем?
Афродизиаки же…
Всё из-за них, да!
Не я сама. Прижалась к его губам. Просто, чтобы вспомнить их вкус. А он такой же, как я помню. Пьянящий. Сводящий с ума. Идеальный, чтоб его. Невозможно правильный. Такой, что не остановиться. Хочется лишь больше и ещё ближе. Вцепиться до судорожной боли в пальцах и не отпускать, ещё острее ощущая, сколько жара исходит от напряжённого тела, насколько каменными чувствуются его плечи и даже затылок, пока я веду по ним кончиками ногтей, изучая, выписывая незримые узоры. Слышу как сбивается чужое дыхание, как быстрее начинает биться сердце и вибрировать в груди от едва сдерживаемого рычания, как его аура сливается с моей… Аж перед глазами темнеет от этого ошеломляющего чувства. Дышать самой и вовсе необязательно. Тем более, и не приходится. Он дышит за нас обоих. Делится своим кислородом, отбирает, чтобы снова наполнить им мои легкие.
– Прости, – повинилась, отрываясь от чужих губ.
Ответом мне стал новый поцелуй. Ещё более жадный, жаркий и глубокий, чем прежде. Больше не делился со мной воздухом, забирал, полностью, вместе с жалкими остатками моего разума. Ничего и никого не осталось важнее его губ. Губ, которые с таким нетерпением терзали мои, с упоением слизывая выступившие из прокушенных ранок соленые капли крови. Это в самом деле настоящее безумие. И я сходила с ума. Вместе с ним. Лишилась рассудка. Забыла всё, кем я была прежде. Не важно. Только бы не заканчивалось… Не знаю, сколько длилось наше очередное общее безумие.
Прекратилось всё также внезапно, как и началось. Мужчина отстранился резко, с шумным вдохом. Пару мгновений ещё смотрел на меня, а затем… буквально расширился в плечах и поднялся, сбрасывая с себя лежащие ранее на нём камни с такой лёгкостью, словно там всего лишь парочка булыжников. Исчез из поля зрения не менее неожиданно. Я только и успела что моргнуть, а за пределами моего импровизированного убежища уже слышались болезненные крики умирающих. Разлившаяся в пространстве альфа-волна стала финальным аккордом произошедшей вакханалии. По крайней мере, увиденное позже иначе не описать. Повсюду пыль, обломки камней, разодранные тела, перевёрнутые машины, а в самом эпицентре всего застыл обнажённый альфа.
Прикрыв глаза, он с хрустом сжимал и разжимал кулаки, явно борясь со своей звериной составляющей. И эта борьба давалась ему совсем нелегко. В такие моменты оборотнями руководит лишь то элементарное, что заложено в нас природой, не поддаться животной сути практически невозможно. Витающий в воздухе аромат крови подстёгивал даже мои спящие инстинкты, что уж говорить о нём самом. Никакое обретение дзена и равновесия точно с небес ни снизойдёт, пока пробуждённая жажда не будет утолена любым близ доступным способом.
И так мне сквозь землю провалиться захотелось…
Чтоб не провоцировать своим присутствием. Тем более, что если уж быть честной с самой собой, всё внутри меня так и вопило о самом вероятном и лёгком способе устранения проблемы, даже двух, по одной у каждого из нас.
В идеале – слиться с местностью, не дышать и не существовать вовсе, ничем не напоминать о себе.
Жаль, не дышать и не существовать мне точно не дано. По крайней мере, здесь и сейчас. А попытаться свалить от греха подальше только усугубит ситуацию. Все знают, нельзя убегать от волка. Лишь хуже сделаю.
Вот и слова альфы свидетельствовали о том же.
– Стой. Не шевелись.
Голос – скрипучий, наполненный рычанием. Взгляд – тяжёлый и пронзительный, читающий каждую мельчайшую эмоцию на лице. Дыхание – затруднённое, как после долгой изнурительной пробежки. Тело – напряжённое, готовое сорваться с места в тот же миг, как только я двинусь, или хотя бы вздохну поглубже. Самое худшее, моё воображение в очередной раз подленько подсунуло то грядущее гипотетическое будущее, когда волчья часть оборотня всё-таки возьмёт верх. А то, что оно может не наступить – слишком сомнительно. Не после всего случившегося. С альфа-человеком мне взаимодействовать всё-таки куда проще, чем с альфа-волком с бешеной жаждой выплеснуть свой адреналин и напряжение, особенно без моей второй в наличии сущности.
– Хорошо, – обронила в ответ.
С места так и не сдвинулась, как он сказал. Хотя в голове давно разгорелась война на фоне неумолимого соблазна сделать всё как раз наоборот. Вот и пришлось впиваться ногтями в ладони, чтобы почувствовать ещё хоть что-нибудь, кроме обуревающей похотью жажды.
– Подожди. Я сейчас, – всё ещё скрипуче отозвался он, продолжая смотреть исключительно себе под ноги. – Сейчас… – повторил уже больше для себя, усилием воли заставляя себя расслабить мышцы.
Получалось это у него… да никак не получалось. А может, это у меня так воображение разыгралось, но, едва показалось, что его плечи снова стали расширяться, как, наплевав на всё, позабыв про все возможные страхи, я просто направилась к нему, сходу обнимая обеими руками, прижимаясь всем телом, закрывая глаза, призывая к спокойствию не только его, но и себя.
– Просто дыши, слышишь? – произнесла тихо. – Вместе со мной.
И он дышал. Крепко обняв в ответ, вжимая в себя до хруста рёбер, зарывшись пальцами и лицом в мои волосы. Дышал глубоко и размеренно в унисон, пока стук наших сердец не стал общим. Но и тогда не спешил отстраняться. Слегка повернув голову, он коснулся моего виска лёгким поцелуем, проложил дорожку по щеке к уголку губ, обхватил ладонями моё лицо и только тогда отодвинулся, чтобы иметь возможность заглянуть мне в глаза. И столько невыразимой нежности светилось в его янтарном взоре при взгляде на меня, что я невольно застыла, впитывая в себя это несуразное чувство… чего-то чрезмерно правильного, словно так и должно быть всегда, никак иначе.
Ох, уж эти афродизиаки!
Чего только не причудится…
Например: