Дневник солдата

Примерная карта местности вокруг Ипра, где происходили события, описанные в первой половине дневника

ПОСВЯЩАЕТСЯ ПЕХОТИНЦАМ ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Генерал-майора сэра Фередрика Мориса

Лорд Роберт Сесил сказал, что его потрясает то, насколько ложную картину войны мы видим в учебниках истории, и что он верит, что будущие историки лучше, чем их коллеги из прошлого, смогут показать нам, что такое война на самом деле. Но я в этом сомневаюсь. Их интересуют лишь политики, которые начинают войны, и генералы, которые их ведут, а не безымянный солдат, который сражается, и у них нет ни времени, ни возможности, чтобы рассказать о том, что волновало простых людей в окопах. О том, что действительно имеет значение, – о несчастье, страданиях, грязи, ужасе и отчаянии, из которых большей частью и состоит даже самая триумфальная победа в современной войне, – мы можем узнать только от людей, которые сами испытали все это.

В записи от 6 октября автор сам указал главную причину, по которой должен быть опубликован этот дневник. "Единственный способ остановить войну – это рассказать в школьных учебниках истории вот такую правду вместо чуши о доблестных атаках, победоносных возвращениях и краснеющих девицах, бросающих розы под ноги героев. Каждый солдат знает, что переписывание учебников истории остановило бы войну более успешно, чем самый тщательно спланированный союз, который только могут вообразить усталые умы политиков и стратегов". В последней записи дневника, созданной после того, как автор наблюдал за сменой караула шведских гвардейцев у королевского дворца, он спрашивает: "Неужели ни у кого не хватит смелости сказать им, что война не такая, что настанет день без музыки и восхищенных взглядов, по голове у них будут ползать вши, а язык пересохнет во рту? Несомненно, годы наших жертв были напрасны, если самые хорошо образованные люди в Европе остаются в неведении относительно истинной природы войны и открыто насмехаются над Лигой Наций".

Это слова не идейного уклониста от военной службы и не эгоистичного неврастеника. Эти строки написаны энергичным, здоровым и любящим спорт молодым англичанином, который прошел войну в окопах, благородно выполнял свой долг и вел себя очень отважно. Живым и понятным языком он описывает только то, что сам видел, не прикрывая ужасы войны красивыми фразами, а просто честно рассказывая о них, так же как и истории о преданности и самопожертвовании, что придает его дневнику подлинную ценность.

Примечательно, что его воспоминания, от которых даже сегодня бросает в дрожь, повествуют не о жестокой борьбе за Ипр, не о еще более ужасном сражении в грязи Пашендейла1, не о "великом отступлении", когда немцы прорвали наши позиции в марте 1918 года, а о том времени, когда ситуация на фронте определенно изменилась в нашу пользу и наши армии устремились вперед к окончательной победе. Это повествование о выигранной войне, которую рассказчик видел из окопов первой линии. Нам говорят, что сегодня публика уже устала от книг о войне. Вполне возможно, что читатель и устал от военных книг определенного рода, но я надеюсь, что он не устал узнавать правду о войне, а в этой книге каждое слово звучит правдиво. Забвение памяти о прошлых войнах очень быстро ведет к началу новых.

Ф. МОРИС

30 ноября 1922 года

"Ныне слушайте песнь – неуклюжую песнь

Простосердечного певца, что не просит ответа,

Сквозь слова и сквозь мотив

Перлы истин ощутив,

– Тех, которые певец донес до края света!"

РЕДЬЯРД КИПЛИНГ2

ДНЕВНИК СОЛДАТА

23 апреля 1918 года.Прибыл на базу королевских инженеров3в Руане и с радостью обнаружил, что там меня ждет стопка писем. Чертовы дураки, нам всем не терпится вернуться в окопы – сейчас, похоже, дела на фронте совсем плохи. Вечером в столовой был отличный концерт, много шампанского, хотя было душно и очень накурено. Одному Богу известно, когда еще удастся так хорошо посидеть – мы же снова на самой границе цивилизованного мира.

24 апреля. Весь день просидели зря на курсах по взрывному делу. Боже мой! Ну и дурость. На передовой люди мрут, как мухи, из-за отсутствия подкреплений, а здесь тысячи солдат, которых не могут отправить, потому что у железнодорожников не хватает персонала, чтобы заполнить бланки на посадку в вагоны!

25 апреля.Сегодня нескольких человек назначили в роты, так что, похоже, скоро мы перелезем через стену, о которой говорил Хейг4, и снова окажемся прижатыми к ней спиной.

26 апреля.Опять обучение по взрывному делу, а новости одна хуже другой, и если нас не отправят, думаю, фрицы сами до нас доберутся.

27 апреля.Опять были курсы по по взрывному делу, мы взорвали стальной рельс и услышали, как кусок от него просвистел над нашими головами, как снаряд. Минут через десять прибежал полковник: он был в ярости и накричал на нас за неосторожность. Тот кусок рельса, очевидно, пролетел над всем лагерем и приземлился где-то рядом со стрельбищем. К несчастью, полковник услышал, как он прожужжал над его палаткой, и это чуть не напугало его до смерти!

28 апреля.Ходили в церковь.

29 апреля.Учились рыть блиндажи под руководством офицера, который ни разу не слышал, как пушки стреляют, – сомневаюсь, что фрицы занимаются такими глупостями.

30 апреля.На стрельбище весь день переводили патроны для пулеметов Льюиса.

1 мая.Обучение штыковому бою – похоже, что нам это действительно может пригодиться. Один парень, который только сегодня прибыл с передовой, говорит, что видел, как саперные роты удерживали фронт вместе с пехотой, во второй линии траншей. Да уж, тут есть чему порадоваться!

2 мая.Сегодня у меня был выходной, потому что завтра я буду дежурным офицером. Вместе с Лукасом5и двумя сестрами милосердия поехали на прогулку и пересекли Сену на старом канатном пароме. Взобрались на холмы на дальнем берегу и провели чудесный день в лесу: вид прелестный, и так непохоже, что идет война. Вечером мы сели на пароходик и спустились вниз по течению километров семь-восемь до Руана. Выпили (так называемого) чая, отвезли сестер обратно в их лагерь, потом вернулись к себе на поезде. Руан представляет собой странное зрелище – средневековая красота и грязь двадцатого века!

3 мая.День прошел спокойно. Вечером была слышна далекая канонада – предположительно, под Амьеном.

4 мая.Лукас и Ричардс сегодня уехали на передовую.

5 мая.Ходили в церковь. Написал много писем и пытался чувствовать себя счастливым.

6 мая.Одолжил в кавалерийском парке лошадь и поехал на прогулку с одной из сестер. Превосходно позавтракали в маленьком кафе в Петит-Куронн – омлет и свежее масло (не говоря уже о компании сестры) намного вкуснее сухарей и консервов. Вечером сыграли матч в регби против кавалеристов и одержали победу 8-6 в невероятно тяжелой игре. Все остались довольны.

7 мая.Маялся без дела! Иногда не верится, что где-то идет война – даже здесь люди мало что себе представляют, а люди в Англии знают о ней и того меньше.

8 мая.Отличная конная прогулка в лес де Рувре с майором Д. Лошадь мне попалась просто прекрасная.

9 мая.Бедняга Джок получил известие о смерти своего брата в Месопотамии – он просто вне себя от горя.

10 мая.Большая радость. Меня назначили обратно в мою роту. Снова в бой!

11 мая.Наконец-то! Выехал из Руана на забитом войсками поезде, терзаясь мыслями о том, вернусь ли я туда когда-нибудь и что там все дома делают, и т.д., и т.п. Ну и дурак!

12 мая.Воскресенье. Рано утром проехали Булонь и Вимре, потом Кале и Кассель, и далее до Хейдебеека, где ночевали в поезде. Ночью был налет фрицев, которые пытались бомбить состав, но близко им подобраться не удалось.

13 мая.Вышел в 9 утра, чтобы найти свою роту. Пройдя 15 километров с ранцем, я нашел их в одном из старых лагерей на Ипрском выступе. Почувствовал себя дома. Вокруг лагеря полно артиллерии, а расположенная прямо за ним батарея 230-миллиметровых гаубиц делает жизнь невыносимой. Вечером дивизионный оркестр дал отличный концерт, несмотря на то, что "сцену" постоянно сотрясал грохот орудий.

14 мая.Ходил с Меллором на передовую, чтобы принять у него работы на второй линии траншей6. Зашел засвидетельствовать почтение в сам Ипр – там ничего особенно не изменилось. Пока я делал эту запись в дневнике, над лагерем пролетел немецкий самолет и сбил два наших наблюдательных аэростата, которые загорелись и рухнули на землю. Наблюдатели успели надеть парашюты и приземлились в лесу метрах в двухстах. Позже прилетали еще два фрица, но одного отогнали, а второй был вынужден сесть из-за поломки пропеллера.

15 мая.Ночью и рано утром был сильный обстрел, наши отвечали, так что поспать толком не удалось. Было пять прилетов из крупнокалиберных. Снова был в Ипре на сооружении непроницаемых для газов блиндажей.

16 мая.Весь день был на работах в траншеях, видел несколько воздушных боев, но потерь с обеих сторон не было. Ночью руководил партией из 200 пехотинцев на строительстве баррикады на главной дороге из Ипра в Поперинге. Противник обстреливал нашу батарею 230-миллиметровых рядом со вспомогательной лежневой дорогой, и пока мы шли, снаряды разрывались метрах в пятнадцати от нас. Мы не стали дожидаться, пока фрицы пристреляются – у них это всегда быстро получается! Прибыли на место и обнаружили, что половина рабочей партии туда не добралась из-за того, что в штабе бригады им дали неверные инструкции. Чертовы идиоты в чистеньких брючках – сами бы побродили ночью по окопам, в следующий раз были бы внимательнее.

В обычную оживленную ночь Ипрский выступ представляет собой незабываемое зрелище. Взлетающие и падающие сигнальные ракеты создают вокруг нас кольцо огней, и если не считать то место, где дорога в Поперинге соединяет нас с остальной Францией, кажется, что мы в полном окружении. В голове не укладывается, что немцы до сих пор нас совсем не отрезали. В эту конкретную ночь фрицы стреляли шрапнелью по Диккебусу, и наши им тоже хорошенько отвечали. 110-миллиметровые гаубицы работали без перерыва, и, глядя на разрывы снарядов на вражеском переднем крае, я невольно пожалел их пехотинцев. Вскоре артиллерия противника положила несколько фугасов слева от нашей баррикады, и мои симпатии к фрицам быстро испарились. Серым утром ехали обратно на велосипедах и видели, как тягач вез 230-миллиметровую гаубицу на позицию. Один дом в Брандуке загорелся от прямого попадания. Мы на пожар глазеть не стали!

17 мая.Снова работал на баррикаде. Ночь была намного спокойнее, но в направлении Кеммела был очень сильный обстрел, продолжавшийся минут двадцать. Вероятно, французы сделали вылазку. В полночь пошел в гости в блиндаж пехотного батальона во второй линии траншей. Пока мы сидели и пили виски, в крышу прилетело прямое попадание газового снаряда. По пути домой видел, что тот домик в Брандуке еще дымится после вчерашнего.

18 мая. Закончили баррикаду, кроме проволоки и бочек с землей для прохода. Также завершили второй наблюдательный пост. На пути туда попал под обстрел из 150-миллиметровых, 10 снарядов легли совсем рядом. Ночь прошла спокойно, кроме нескольких разрывов шрапнели на баррикаде.

19 мая.Воскресенье. Ездил по позициям со Скиппером, принимал у него все работы по закладке взрывчатки, так как он завтра уезжает, будет консультировать артиллеристов. Теперь я отвечаю за все мины, заложенные под мостами к западу от Ипра, и в случае оставления плацдарма должен буду покинуть его последним, взорвав все за собой. Таким образом, я вступил в клуб самоубийц, мне ведь прекрасно известно, что половина зарядов не взрывается, если только в них из револьвера не выстрелить. Вот недостаток принадлежности к войскам, поддерживающим "высокий боевой дух" – хоть сам взлетай на воздух, но мост надо взорвать "любой ценой".

Когда мы проезжали мимо батареи 230-миллиметровых, она дала залп. Лошадь Блэкера так испугалась, что сбросила его, и он сильно ушибся. Вечером была сильная стрельба в стороне Локера. Позже говорили, что французы взяли 300 пленных. Завтра ночью наши соседи справа, Дюрхамский пехотный полк7, планируют вылазку.

20 мая.Весь день был на проверке заложенных мин. Было очень жарко, но спокойно.

21 мая.Вламертинге очень сильно обстреливали фугасами и шрапнелью, как раз когда я въезжал. Фрицы снова попали в старую колокольню, завалив дорогу обломками камней. Пока я на велосипеде ехал за каким-то грузовиком по Свитч-роуд, метрах в десяти справа от меня в грязь упал снаряд. Осколками порвало тент машины в нескольких местах, а меня забрызгало грязью. Хорошо, что земля такая рыхлая, а то испугом я бы не отделался! Ночью руководил партией пехоты в 260 человек в траншеях второй линии. Это самые лучшие работники, из тех, что у нас были, хотя они только вчера с передовой. Один из пехотных офицеров рассказал занимательную историю о рейде, в котором он участвовал прошлой ночью: взял в плен одного фрица, четверых убил и смог удрать, потеряв только каску. Его представили к «Военному кресту». Был сильный обстрел, потому что в полночь дюрхамцы начали свою вылазку, которая продолжалась сорок пять минут. Все это время немцы вели заградительный огонь по дорогам и траншеям вокруг нас.

Еще без пяти двенадцать луна освещала тихий, но пустынный пейзаж. В воронках квакали лягушки, и о войне напоминали только одиночные сигнальные ракеты вокруг Ипра и отдаленный гул ночного бомбардировщика над головой. В полночь у нас за спиной раздался грохот орудий, шум был ужасный, в ночи сверкало белое пламя пушечных выстрелов. Над немецкими траншеями взвились сигнальные ракеты, обозначавшие их передний край, и вскоре к общему грохоту добавились разрывы заградительной шрапнели фрицев. Все это продолжалось сорок пять минут, пока мы на брюхе ползали по грязи. Ровно в 12.45 все закончилось, кроме редких дежурных постреливаний с обеих сторон. В моей партии был только один убитый, но зрелище было жуткое – его разорвало прямым попаданием. По дороге обратно Меллор и я въехали в облако газа и глотнули немного, пока доставали противогазы. Потом мы всю ночь кашляли и чихали, а голова просто раскалывалась.

На окраине Вламертинге мы встретили разорванную снарядом санитарную повозку. Четырех мулов и двух возничих буквально размазало по дороге. Колеса велосипедов все были в еще теплой крови. Позже мы увидели разорванную пополам лошадь с седлом и никаких следов всадника. Это была одна из самых худших ночей с марта!

22 мая.День прошел спокойно, проверял свои мины на мостах. Была жара, а воды было не достать. Пробовал утолители жажды8, но от них только хуже. Полный рот, глаза и нос пыли, и сам весь белый.

23 мая.Еще один спокойный день, опять проверял мины. Дерри два раза пришлось покидать работы из-за обстрела, но потерь у них не было.

24 мая.Ночью был сильный ливень, и все вокруг превратилось в болото.

25 мая.День отличный, но снова очень жарко. Завершил работы по минированию и проверил все заряды.

26 мая.День выдался суматошный, передавал все свои мины – очень рад, что от них избавился, хотя теперь снова придется работать на передовой. Всю ночь был очень сильный обстрел, потом последовала атака немцев, во время которой они заняли Ридж-Вуд и Скоттиш-Вуд. Потеряли семерых, а всю дорогу назад пришлось ехать в противогазе. Слышал, что дюрхамцам очень сильно досталось – в двух ротах почти никто не уцелел.

27 мая.Кроме основной работы меня назначили резервным офицером другой саперной роты. Под руководством нового майора работаю над укреплением третьей линии траншей. Фрицы активно стреляют все утро, особенно вокруг Брандука, где загорелся большой склад бензина. Подобрал несколько кусочков шрапнели, которые упали в паре метров от меня. Оборудовал позицию для двух пулеметов на верху разрушенной мельницы – прекрасный сектор обстрела, и все просматривается до самого холма Кеммел. Если пулеметчики тут закрепятся, фрицам несладко придется! Еще оборудовал очень сильную позицию для двух пулеметов на ферме на Свитч-роуд.

28 мая. Встал в 5.30 утра и весь день работал на второй линии траншей. Два раза пришлось покидать работы из-за обстрела и в конце концов отвести всех людей в резервную траншею. Я три раза докладывал командованию бригады, что проводить здесь работы днем – безумие и что я не могу нести ответственность за потери. С немецких аэростатов все просматривается, и нас постоянно обстреливают. Хотя это не им же на голову снаряды падают, поэтому "Продолжайте, работы должны быть выполнены!" Пока нас только туманы и спасают – в первый же ясный день нас отсюда вышибут.

29 мая.Во второй линии руководил работами, которые выполнял целый батальон пехоты, опять на этой проклятой открытой позиции – я там себя чувствую, как голый священник, гуляющий по набережной! Около 11 утра из-за обстрела опять пришлось покинуть первую линию, я оставил за старшего пехотного капитана, лично пошел к генералу и получил у него разрешение делать так, как я сочту нужным, и не вести работы на этом участке после того, как рассеется туман. Кто-то сильно разозлится, что я напрямую пошел к генералу, но я ему доказал свою правоту и

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.