И уехала.
Можешь позвонить в конце недели. А почему не в конце года, не в начале следующего тысячелетия или с того света? А что, и позвоню. С Венеры или с Марса, смотря где буду раньше. Вот так любовь. Встретились – расстались. Предупреждали. Uwaga! И я готов это терпеть, думать только о ней и ждать конца недели? Задаваясь этим вопросом, я столкнулся с приятелем. Он курил возле моего подъезда и с интересом смотрел на меня.
– За кем ты тут гонялся? – не скрывая любопытства, спросил он.
– А ты видел?
– Хм, симпатичная мадам, стройненькая. Шлюшка? Стащила что-то? Что у тебя там можно взять, томик Борхеса?
– Не, я влюбился, – признался я.
– Тю, – присвистнул приятель, – в который раз? Для тебя же это как хлеб маслом намазать.
– В предпоследний, – огрызнулся я.
– Хорошо, значит, я вовремя.
– Почему?
– Пойдем со мной, у тебя есть шанс влюбиться в последний раз.
– Не хочется.
– Собираешься сидеть дома и думать, куда же она от тебя умчала на машине. А может, она поехала в библиотеку, обменять Борхеса на Чехова. Ха-ха! – приятеля веселил мой обалдевший вид.
– Да пошел ты! Ладно, куда идем?
– Соседний дом.
Туда, куда мы заявились, приходили часто. Есть такие квартирки, полные зловещего уюта, где две-три подружки-студентки делят быт, делят одну мечту, таская к себе разных блудливых оболтусов в надежде, что однажды кто-то прибьется к ним навсегда. И будет семья, а там и дети. И все остальное, о чем мечтают молодые женщины, в чьи ближайшие планы входит простое семейное счастье.
Мы пришли вовремя, девушки как раз искали подходящих парней для семейной жизни. Подходящих пока не было, попадались лентяи, подонки и алкоголики, и подружки развлекались, как могли, ни в чем себе не отказывая. Молодость, вообще, редко себя ограничивает.
Нас встретили две милые хохотушки, у обоих в глазах по свадебной машине. Одна посимпатичнее, но без фигурки. Другая с фигуркой, но пострашнее. Состоялась классика парных знакомств. Они нас ждали и не разочаровались. Да и мы явились, как посланцы любви, у каждого по две бутылки полусладкого вина и по упаковке презервативов в кармане.
Подобные встречи проходят по незамысловатому сценарию. Сначала вино и закуски, затем песни и пляска в сторону постели, и снова продолжение банкета. И так по кругу день-два, если никто никуда не спешит. Через пару часов мы дошли до второго пункта. В доме нашлась плохонькая гитара, и приятель запел:
– Мечты сбываются и не сбываются, а всё хорошее и есть мечта!
Потом я сыграл песню собственного сочинения о печальном влюбленном, как он идет под шафе по вечерней улице и грустит о далекой подруге. Девушкам понравилось, и они благосклонно меня приласкали. Потом гитару опять взял приятель, исполнил «Орландину», выпил стакан вина, сделал многозначительную паузу и взялся за «Wild thing» да так громко, что соседи в такт застучали по батарее. Тогда подруги забрали гитару, включили магнитофон и стали подпевать своим слащавым кумирам. Потом пустились в пляс, раззадориваясь, пока снизу не пришел сосед и не сказал, что убьет нас, если не угомонимся. Мы немного покуражились, но вовремя успокоились. Сходили еще за вином.
Пока приятель кому-то звонил, подружки присели ко мне на колени, чтобы я мог рассмотреть их прелести и кого-то выбрать. Выпито было столько, что понравились обе – добрые простые, без амбиций, девчонки. Но все равно я чувствовал себя, как опьяненный Лот, соблазняемый дочками.
Телефонный разговор чем-то расстроил приятеля, включив в его голове режим самоуничтожения, он выпил еще – лишнего, порвал на мне рубашку и убежал. А я лег между подружек, похватал их за груди и уснул. А утром, пока девчата дрыхли, улизнул домой.
Несколько дней я откровенно скучал и думал о ней, вспоминая её руки, губы и глаза. Я думал о ней, когда погружался в ванную. Думал, сидя на толчке. Думал, помешивая похлебку. Думал, листая книгу. Думал, выглядывая в темное окно на улицу. Думал, снимая одежду и засыпая. Моё frameofmind* (настроение) все это время было печальнее самой печальной песни Брайана Ферри.
Когда я позвонил в конце недели, она сразу спросила:
– Ты почему так долго не звонил?
– Ты же сама сказала, звони в конце недели.
– Глупый, а ты не мог позвонить раньше?
– Мог.
– А почему не звонил?
– Не знаю, думал, ты все еще обижаешься.
– Я никогда не обижаюсь, это удел слабых.
– А какой удел у сильных?
– Быть вместе со мной, – сказала она и засмеялась. – Давай встретимся.
Вечером мы встретились. Город сверкал огнями и потрескивал, как испорченная проводка. Увидев меня, она бросилась на шею и заговорила:
– Я вижу, ты скучал без меня, вот морщина, что легла от переносицы до лба, раньше её не было. Скажи, ты ведь часто думал обо мне?
– Каждый день, исключая праздники.
– И я думала о тебе. Хотя и не хотела этого.
– Почему?
– Я сразу чувствую людей, к которым могу сильно привязаться. И к тебе я сразу привязалась. Не переношу привязанности.
Она так и сказала, не переношу, как про непосильную ношу.
– Что плохого быть привязанным ко мне? – спросил я.
– Ничего, просто не переношу привязанности физически, – серьезно произнесла она и опять засмеялась. – Но с тобой, по-моему, придется смириться.
– Спасибо.
– Не за что.
– Хочешь куда-нибудь пойти?
– Если пригласишь.
– Ты знаешь, – засмущался я, – последнее время мало работаю, сижу дома и пишу, денег хватает, чтобы развлекаться в пределах квартиры. Я могу пригласить тебя к себе и накормить отличным ужином.
– А потом на несколько дней поселимся в твоей постели, пока ты не заведешь разговор о шлюхах.
– Ни слова об этом, – я приложил палец к губам. – Да, я кретин, но я понял, что с того момента, как мы встретились, началась другая жизнь. И я ей рад, даже если это…