Когда Фридман ушла в Совет ветеранов, я спросила:
– Она – еврейка?
– Ой, Аля, да как же ты догадалась про Татьяну Николаевну? Я и внимания не обращала, никогда не задумывалась.
Галина Георгиевна показала мне конвертик без картинки и заполненную анкету. Она хотела, чтобы её ВООП попал в интернет-каталог.
– Я дам тебе потом денег, и ты отошлёшь его заказным письмом…
Я ушла на обед, и на обратном пути встретила Фридман, которая шла на электричку и сладко со мною попрощалась.
А Михаил Викторович уже вовсю колдовал над дверью.
– Привет, девушка! – зарокотал он. – Как настроение, самочувствие? Дома ещё не ворчат, что ты сюда ходишь? Ты сама-то веришь, что всё у нас получится?!!
– «Кто пашет, тот должен пахать с надеждой получить ожидаемое».
– Ух, ты, откуда это?
– Из Библии.
– Не получается пока с помещением для видео-клуба, – сказал он уже Лепёхиной, – и я вот что, Галина Георгиевна решил: да лучше мы, ВООП, сами свой экологический фильм снимем! И облетим весь район на вертолёте! Я договорюсь с ребятами с Чкаловского аэродрома.
– У нас есть видеокамера, только сейчас она сломалась, – похвалилась она.
– Дощечку бы какую в щёлочку забить… – озаботился Михаил Викторович, и принёс из туалета, приспособленного под склад ненужных вещей, деревянную линейку. – Ничего, мы им новую линейку купим, когда деньги будут!
– Я, наверное, отвлекла вас от дел?
– Что вы, Галина Георгиевна! Это же наш общий дом! Представляете, я сегодня с утра ходил на биржу труда оставить информацию, что в нашем ВООПе можно за раз очень хорошо заработать, составляя протоколы, так они на меня руками замахали: «Да что вы! Если мы узнаём, что у нашего контингента появился хоть малюсенький заработок, они тут же теряют право на пособие! Они даже в тюрьму могут сесть за мошенничество!» Вот чудаки!
– Аль, а ты не хочешь на компьютере обучаться? – спросила лениво Лепёхина.
– А что, есть такая возможность?
– Компьютер, он далеко не каждому доступен! – авторитетно заявил Михаил Викторович.
Он что, тупой меня считает?
Сегодня что-то всё связано с Загорянкой. Председатель первички сюда приезжала, Михаил Викторович встретился с главой и обошёл весь посёлок.
– Красивейшее место, но гадят же там! Один парень мусор сжигал, а это же сразу штраф, а он говорит: «Да я бы рад в положенное место выбросить, да нет у нас ничего, не организовано!» А у нас теперь будут ставить кузова, потому что контейнеры воруют…
10 июля 1998, пятница
И вот уже неделя, как я здесь работаю. На улице жара, а здесь вечный сумрак. Я не жду от этого дня ничего хорошего, только тоску и скуку, как вдруг входит высокая тощая женщина в изношенном летнем платьишке и плоских старых босоножках.
– Вы – секретарь? Я – к Михаилу Викторовичу. Мне на бирже труда сказали, что у него за час можно очень хорошо заработать…
И тут, на моё счастье, пришло начальство.
– Михаил Викторович! – кинулась к нему женщина. – Помните, мы с вами встречались на бирже труда!
– Нет, к сожалению, совсем не помню.
– Мне дали этот адрес в трудоустройстве. Я работаю вахтёром в ПТУ № 42, сейчас охраняю там выставку мебели. Зарплату давно не выплачивают. Старшего сына комиссовали из армии. На работу нигде не берут. Сегодня с утра он пошёл в никуда, – искать работу, заходя во все конторы, которые только попадутся на пути. Есть у меня и младший сын – третьеклассник. Когда он просит у меня есть, я не знаю, как мне объяснить, что мне нечего ему дать. Ведь раньше мы не боялись потерять работу, мы знали, что нас всегда возьмут!
Говорит она визгливо, истерично, точь-в-точь, как наша несчастная физичка Инна Иосифовна.
– Да, действительно, раньше для всеобщей занятости создавались предприятия, выпускавшие… ну… не совсем нужную продукцию. А вчера в «Дорожном патруле» показали, как мужик из Тульской области в Измайловском лесопарке повесился: его карманы были битком набиты вырезками с объявлениями о работе!
Я ужасно боюсь ударить лицом в грязь, сделав что-то не так. И достаю для посетительницы чистую карточку общественного инспектора.
Итак, женщину зовут Андреева Наталья Георгиевна, ей сорок четыре года. Уже по указанию Лепёхиной она пишет заявление о принятии в ВООП. Нужно заплатить вступительный взнос, два рубля, но с неё, конечно, не берут. И я тоже не платила.
– «С Уставом ознакомлена и обязуюсь его выполнять», – диктует Галина Георгиевна.
Андреева недоумённо поднимает на неё глаза.
– Это – чистая формальность, – уверяет Лепёхина.
Она даёт женщине Устав, и та жадно прячет его в свой видавший виды пакет.
– В Обществе охраны природы состоять очень выгодно. Мы можем, когда захотим, пойти на приём в администрацию! Ведь обычному человеку надо сначала записаться, а уж примут его или не примут, ещё не известно. А ВООП может прийти в любое время!
– Михаил Викторович! – плаксиво вскричала Лепёхина. – В газете опубликовали бюджет района! И нашего ВООПа там нет!
Моя мама тоже тщательно его изучила, и спросила удивлённо: «А ВООПа там нет! Кто же вас содержит?»
Никто.
– Ничего, сами заработаем! Я сам в охране работаю, и уже год создаю предприятие. Наша Галина Георгиевна вынесла организацию на своих хрупких плечах!
– Да, по Уставу ВООП имеет право иметь предприятия. Вы почитайте дома его повнимательнее.
– Наша Галина Георгиевна этой весной оштрафовала рынок и получила двести рублей! Куда бы только пойти с рейдом? На Соколовку? Там полно предприятий, и все они гадят. Только знайте, девушки, что билетов вам никто не оплатит…
– Подумаешь, всего одна остановка, я туда всегда без билета езжу! – сказала Лепёхина.
– До часу всё равно поездов нет, «окно», – сообщила я.
– Тогда посмотрим, что в центре.
Михаилу Викторовичу надо было закинуть письма в администрацию. Он всё фонтанировал идеями. То строчил в Комитет по культуре, чтобы ВООПу передали афишные тумбы, – хотел зарабатывать на рекламе. Дома у него были компьютер, принтер и сканер, где они с сыном Серёжей изготовляли фирменные бланки для исходящей документации. С очень красивой эмблемой, головой лося.
На крыльце курили отцы города, и Андреева спросила шёпотом и подобострастно:
– Это – Габаян?!