– Вы – мой работодатель, – улыбнулся он. – Куда прикажете, туда и поедем.
«Куда прикажете». На Луну! Можно? Но вместо этого назвала адрес фирмы, в которой работала секретарем.
– На каком автомобиле?
Я окинула взглядом три автомобиля. Черный BMW, зеленый – кажется, «Пежо». Марку темно-вишневого на глаз определить не смогла, но ткнула пальцем в него. Михаил кивнул и открыл передо мной дверцу. Почувствуй себя королевой, да? Только любимая работа быстро спустила меня с небес на землю. И домой я вечером ползла на общественном транспорте, зато успела в обеденный перерыв подписать еще ряд бумаг и получить доступ к банковскому счету на тридцать миллионов. Да, существовал ряд ограничений, зато такие деньжищи! Может, надо было раскошелиться на такси? Сложно вот так сразу привыкнуть, что не надо экономить.
Домой я входила усталая до жути. Скинула туфли прямо у входа, затем смутилась, подхватила и забрала с собой в комнату. Почти сразу в двери постучала Тамара.
– Марина Викторовна, в котором часу будете ужинать? – спросила она.
– А дети уже поужинали? – спросила я.
– Нет, они раньше семи за стол не садятся.
– Тогда и я с ними.
Надо возводить мосты! Но я не представляла, как это сделать. Как заставить четверых детей, трое из которых подростки, видеть во мне родного человека? Подумаешь, тетя. Да и сестра я Максу по отцу. Они меня никогда не видели, знать не знают. И вдруг претендую на место в их жизни.
До семи оставалось полчаса, поэтому наскоро приняла душ и переоделась в домашнее. С таким количеством людей в доме о любимом халатике пришлось позабыть. Да здравствуют мягкие штаны и топ! Завязала волосы в хвост, взглянула в последний раз в зеркало и пошла в столовую. Четверо племянников уже были там. Сидели хмурые, как сычи.
– Как прошел день? – спросила, усаживаясь возле пустой тарелки.
Тишина. Да, кто-то совсем не рад моему присутствию.
– Ты брала мамину машину. Зачем?
Роль переговорщика снова выпала Данилу, как самому старшему.
– Я не знала, что это – машина твоей мамы, – ответила ему.
– Теперь знаешь.
И взгляд исподлобья, как бы дыру не прожег.
– И тебе приятного аппетита, – заставила себя улыбнуться и заняться наконец едой. На ужин был омлет и то ли тефтельки, то ли котлетки. То ли ни то, ни другое. Я никогда не была особо избалованной в пище. Что дома готовили, то и ела. Это для Лешки придумывала всякие вкусности, а где благодарность?
– А вы почему не едите? – спросила, заметив, что перед детьми – полные тарелки, и только Аня ковырялась вилкой в своей.
– Не голодны, – ответил Марк.
Аня покосилась на брата и вилку отложила.
– Так не бывает, – улыбнулась я. – Если вас смущает мое общество, могу поесть отдельно.
– Мы тоже можем, – снова Данил. Думает, я встану и уйду? Еще чего! Хочется им сидеть – пусть сидят, а мне нужно поужинать, и на вечер бездна работы. Зато почему-то оказалось, что кусок не лезет в горло. Я жевала пищу, а во рту царила горечь. Нет, так не пойдет.
– Ладно, – отложила вилку. – В чем проблемы?
– Ни в чем.
Четыре настороженных взгляда.
– Значит, так. Вы мне не рады, я вижу. Не скажу, что сама нахожусь в полнейшем восторге. Но ваш опекун – я. И будет так, как решу. Не нравится – все интернаты страны открыты.
Не стоило этого говорить, конечно. И потом – был там кто-то второй в списке, но кто добровольно решит взвалить на свою шею вот этих ребят? Которые мало того, что не горят желанием идти на контакт, так еще и сверлят откровенно ненавидящими взглядами. Что я им сделала? Мы знакомы всего сутки!
– Мы пойдем.
Данил первый поднялся из-за стола. За ним потянулись остальные. Похоже, нам не стоит ужинать вместе. И к тому же я не справлюсь! Это сегодня приехала с работы в шесть. А что случится, когда начну задерживаться, как часто бывает? Кто станет ими заниматься? И вместо того, чтобы отдыхать, весь вечер пришлось размещать объявление в интернете. Потом подумала и решила, что стоит воспользоваться старым, как мир, методом – развесить объявление на столбах, раз уж от агентства ждать помощи не приходится. Кажется, начинала понимать, почему от драгоценных племянников сбежали все няньки. Они кого хочешь доведут!
Я ждала звонка, как новогодних праздников. Вот только никак не ожидала, что со мной свяжется всего один человек, и тот – мужчина. Поначалу не думала с ним встречаться, но наступил следующий день, прошел, а звонков больше не поступало. А когда представляла, что ждет дома, и вовсе становилось не по себе. Через неделю должны были начаться занятия. У всех четверых – разные секции. Без помощи не обойтись. Пришлось перезвонить молодому человеку. Взгляну на его диплом, пообщаемся лично. Если нет, продолжу поиски. А может, он действительно будет хорошим гувернером? Хотя в уме крутилось слово «нянь». И очень хотелось взглянуть, как этот нянь выглядит.
На «фронте» тем временем было без перемен. Ужинала я сама, потому что поздно вернулась с работы. Слышала, как у детей работает телевизор в домашнем кинотеатре, но не стала их тревожить. Пусть привыкают. В конце концов, теперь у нас много времени на то, чтобы стать ближе. Зато я наслаждалась «благами цивилизации» – опробовала бассейн, а еще отыскала джакузи. Хорошо, все-таки, иметь средства на любой каприз!
Очередной рабочий день промчался незаметно. Я отпросилась чуть раньше и ровно в пять ждала Арсения Дмитриевича. Мне представлялся мужчина лет тридцати пяти – сорока, в деловом костюме, с дипломатом. Почему-то светловолосый, коротко стриженный. В двери позвонили, Тамара пошла открывать, и когда Арсений появился на пороге, я поняла, что ошиблась почти во всем. Во-первых, он был гораздо моложе. Максимум лет двадцать пять – двадцать шесть. Чуть смугловатый, с большими смешливыми карими глазами и темными волосами, не короткими, но и не длинными, тщательно зачесанными назад. Дипломата у няня не было. Вместо этого – черная папка на молнии. Хотя кое-что все-таки совпало – деловой костюм. Строгий, темно-синий. Пиджак, брюки со стрелками, бледно-голубая рубашка. И это – педагог? Как-то не верилось.
– Добрый вечер, Марина Викторовна. – У претендента оказался приятный низкий голос.
– Здравствуйте, Арсений Дмитриевич, – ответила я. – Рада, что вы нашли время приехать.
Никогда и никого не нанимала на работу, поэтому сейчас чувствовала себя крайне неловко. Зато Арсений мягко улыбался и вел себя непринужденно.
– Расскажите о себе, – попросила я.
– Окончил местный педагогический университет, по образованию – языковед. Вот диплом, – перекочевал в мои руки требуемый документ, – свободно владею английским, чуть хуже – французским. Проходил стажировку в Великобритании.
Еще один документ – и моя белая зависть. Я за свои двадцать четыре за границей не была ни разу.
– Опыт работы также имеется. – Арсений продолжал улыбаться. – Вот, взгляните, рекомендации с двух предыдущих мест работы. Был и гувернером, и репетитором. В первой семье, с которой я работал, было трое детей, во второй – двое.
С какой стороны ни взгляни, отличный кандидат. Это-то и настораживало. Не бывает все просто и гладко. Уж этой-то истине жизнь научила меня сполна. Поэтому стоит присмотреться к господину Большакову с тщательностью и вниманием. Не нравится мне такая подозрительная легкость!
– Мои племянники – непростые дети, – намекнула я.
– Ничего страшного, уверен, мы подружимся.
И еще одна обезоруживающая улыбка. Я чувствовала себя мотыльком, летящим на пламя. Глупое сравнение, но так и было, учитывая, что этот Арсений – единственный откликнувшийся кандидат. Может, рискнуть? Я буду рядом, полон дом слуг. И попрошу Ивана Игнатьевича составить трудовой договор, пусть пропишет там все подробно, проверит документы. Я никогда не была наивной и сейчас не собиралась доверять первому встречному-поперечному.
– Что ж, вы приняты, – сказала Арсению Дмитриевичу. – Завтра можете приступать к обязанностям. Только жить придется с нами, и, конечно же, я еще раз проверю ваши документы.
– Без проблем, – заверил Арсений. – Это ведь дети, и выбор гувернера – важный, ответственный шаг. Позволите мне с ними познакомиться?
Завтра с утра я снова умчусь на работу, так что действительно стоит представить Арсения детям сейчас.
– Тамара! – позвала я, и экономка тут же возникла в дверях. – Попросите, пожалуйста, моих племянников прийти к нам.
– Конечно, Марина Викторовна, – ответила та и поспешила прочь. Несколько мгновений спустя раздались шаги.