Исцеление нелюбви. Сборник рассказов
Вероника Воронина
Исцеление нелюбви. Сборник рассказов
БЕЛОЕ КРУЖЕВО, РОЗОВЫЙ ШЕЛК
Завтра Леночке исполняется пять – целых пять! – лет. Она так ждет этого дня. Предвкушает праздник, радость, подарки.
Леночка мечтает. Что ей подарят? Куклу с длинными волосами, которую она давно хотела? В белом кружевном платье, с розовыми шёлковыми лентами – нежными, как лепестки! Или кукольный домик? Леночка видела его в “Детском мире”. В таких домиках обязательно должны жить маленькие человечки. Вот бы посмотреть на них хоть одним глазком! А может, подарят набор кукольной посуды или книжку с картинками?
Но самый большой подарок – это, конечно, братик. Папа сказал, что уже завтра привезет маму с Петенькой – так назвали братика – из больницы. Девочка ждет и волнуется: вот это подарок!
Но мама возвращается одна. О Петеньке больше не говорят, на вопросы о нем не отвечают. А Лена… Её долгожданный день словно исчез из календаря. Про нее саму будто забыли. Родители ходят с такими лицами, что Леночке становится страшно. Может, она сделала что-то не то и ее наказывают? Не могла же она провиниться так сильно!
Леночка снова и снова подходит к маме, тянет ее за платье. Та смотрит на дочь невидящим взглядом, потом молча отходит, отворачивается. В следующие разы говорит: “Уйди, не до тебя!” С каждым разом в голосе все больше раздражения.
И вот в какой-то момент она, уже совсем не сдерживаясь, кричит: “Эгоистка! Как ты можешь требовать к себе внимания в этот день?! Ведь у него-то никогда не будет ни праздников, ни поздравлений, ни подарков!” Папа вмешивается, берет маму за плечи: “Тише, тише!” Потом бросает Леночке быстрой скороговоркой и тоже отворачиваясь: “Потом отметим, как-нибудь потом. Только не сейчас. Не беспокой маму”. И уводит ту в дальнюю комнату, закрывая перед Леночкой дверь.
* * *
Лене сегодня 35. Она едет домой в полупустом вагоне метро. В руках – большой букет роз, опущенный низко-низко – бутоны метут грязный пол. Ей не до цветов. У нее всегда в этот день непонятная горечь в душе. Почему-то стыдно отмечать, получать внимание, подарки и поздравления.
Погруженная в себя, Лена несколько раз задевает цветы ногами, чуть ли не наступает на них. Лепестки осыпаются, нежные, белые и розовые, как кружево и шелк того несбывшегося кукольного платья. Ими уже усеян весь пол вокруг. Лена, придавленная тяжестью неясной тоски, не замечает этого: нервно переступает, задевает бутоны.
Другие пассажиры осторожно, очень осторожно обходят бело-розовую хрупкость. Только сама Лена, покидая вагон, бессознательно еще раз задевает букет и, не глядя под ноги, ступает прямо по лепесткам.
Они лежат на грязном полу, беззащитные и бесполезные.
ГОРИ-ГОРИ ЯСНО
Надежда Васильевна, довольно уже! Что вы заладили: “Петенька то, Петенька сё! Пообщайся с ним, пожалей его, бедняжечке так плохо”. Напомните-ка, сколько лет вашему племянничку? Шестьдесят! А вам семьдесят пять, и вы все еще с ним нянчитесь: и вы, и его нынешняя жена, и мать его, ваша сестра, такая же была. Теперь и на меня, дочь, пытаетесь повесить своего драгоценного Петеньку.
Надежда Васильевна, хватит этого человека оправдывать! Спросите его, почему сам не звонит? Почему не звонил все прошедшие годы? Хорош, нечего сказать. Сначала нагадил, а теперь имеет наглость просить помощи! Да не напрямую, а прячась за чужой спиной! Повезло ему с вами. Жаль, у меня таких заступников не было. Как нагадил? Я расскажу. Какие оправдания вы ему тогда найдете?
Вы, хоть и уезжали из города на много лет, знаете, что родители развелись, когда мне исполнилось восемь. Несколько предразводных месяцев я буду помнить всю жизнь.
Когда ваш драгоценный Петенька пришел прощаться, он очень пафосно убеждал меня, что, хотя они с мамой теперь не вместе, я остаюсь его любимой маленькой девочкой. И мы обязательно – обязательно! – будем часто видеться и общаться. Бла-бла-бла…
А я и поверила, как дура. Подцепил меня ваш Петенька, точно рыбу на крючок. Оставил в капкане на много лет, как истекающего кровью зверя. Знаете, сколько я ждала, что он позвонит хотя бы в мой день рождения?!
Что, Надежда Васильевна? Мама мстила, не давала видеться? Непреодолимые препятствия? Что, "пули свистели над головой", как в том мультике? Ну-ну.
Года через два-три мы встретились в больнице, где я лежала с серьезной пневмонией. Он был с новой женой и маленьким ребенком, а я – в полуобморочном состоянии после процедур. Меня под руки вели в палату – возникла серьезная аллергия на одно из лекарств, еле откачали. Ваш Петенька шел по коридору навстречу и демонстративно крикнул: “Что вы сделали с моим ребенком?!” С его ребенком, ха! Знаете, что было дальше, Надежда Васильевна? Ничего! Я провела в той больнице ещё два месяца. И он ни разу – ни разу! – ко мне не зашел.
Что вы говорите, Надежда Васильевна? Ну, разумеется, валите все на маму! В больницу тоже она его не пускала! День и ночь караулила у дверей! Вы сами-то себе верите? Подумайте об этом, а я продолжу.
Тем летом, когда я окончила первый класс, оставалось ещё два-три месяца до развода. Мама с вашим драгоценным Петенькой чуть не каждый день скандалили насмерть, доходило до битья посуды, порчи имущества и даже рукоприкладства. Все катилось под откос.
Ладно бы просто ругались. Их бесконечные крики и взаимные оскорбления у меня на глазах – я даже не представляла, что можно так терять человеческий облик и превращать друг друга в мусор.
Однажды мама заперла папу в туалете за то, что он сидел там слишком долго, и, глумясь, выключила свет – ваш Петенька в долгу не остался. Выпив, начал угрожать маме топором. Мы с ней убежали в ночь к дедушке с бабушкой. Он не раз снился мне потом, несущийся следом с этим тесаком.
А тем временем ваш Петенька с родителями вывозили из нашей квартиры все, что только можно. Когда мы с мамой наутро вернулись, не было холодильника, стиральной машины и маминой лисьей шубы. А на двери моей комнаты появился замок – до сих пор не понимаю, зачем им понадобились детские вещи, но забрали в итоге почти все: игрушки, одежду, школьные принадлежности, книги.
Я плохо понимала, что происходит. С моих собственных фотографий той поры на меня глядит затравленный зверек с испуганными и тоскливыми глазами, сутулый, вжавший голову в плечи. Родителям было не до меня, бабушкам с дедушками тем более. Одни активно участвовали в войне против мамы. Другие просто жили своей жизнью, не особо вовлекаясь в наши дела. И для них всех я не имела значения или даже была досадной помехой.
Что-что вы говорите, Надежда Васильевна? Не может быть? Да что вы! Вы шокированы? Я тоже была шокирована и по детской наивности думала, что так не бывает: чтобы отец бегал с топором за женой, а потом обворовывал собственного ребенка. Продолжаете защищать своего Петеньку? А меня тогда никто не защищал!
Я даже представить не могла, что бывает хуже. Оказалось – бывает! Однажды в воскресенье к нам пришли родители вашего Петеньки. Галина Васильевна, как вы помните, любила командовать. Давила мужа и сына, а они помалкивали и подчинялись. Она заметила, что папа без обручального кольца, обвинила в этом маму. А мама говорила, что папа кольцо пропил. И эти трое – ваш Петенька с родителями – насели на нее с претензиями, пытаясь выбить, вернее, выдавить признание в краже. Причем насели в прямом смысле слова: папа и дедушка прижали маму к дивану, держа ее руки и ноги, а бабушка уселась сверху и начала душить. У меня на глазах! Я боялась, что ее убьют. Забилась в угол и не знала, что делать. Мама кричала, чтобы я звала на помощь. Эти трое, ваши родственнички, пытались ее заткнуть и сами орали что было мочи. Как сейчас помню, я по стеночке выбралась на балкон, под которым уже собирались прохожие – так громко разносились крики. Люди внизу смотрели на меня и ждали. У меня за спиной душили мою маму – слышны были ее крики и стоны, а я замерла на балконе и не могла вымолвить ни слова. Просто стояла, растерянно глядя перед собой…
Вам страшно, Надежда Васильевна? А мне как было страшно! Нет, я ничего не придумала и мне не показалось! Вам не нравится? И мне не нравилось, когда все это происходило!
И вот теперь после всего этого ваш Петенька вдруг обо мне вспомнил – три десятилетия спустя! – когда сам слег. Как удобно! А вы, Надежда Васильевна, вернулись через столько лет, и, не желая разбираться, кинулись помогать племянничку.
Вы не знали? Вам жаль? А мне не жаль. Я просто хочу покончить со всем. И с этим кошмаром, и с вашим Петенькой, и за компанию с вами.
Что у меня тут есть? Зажигалка! Огонь – прекрасное очищающее средство для всякой дряни и мерзости. Иногда я так понимаю инквизиторов, так понимаю! Жаль, что нельзя все плохое в жизни просто взять и выжечь. Но вас-то, Надежда Васильевна, вас-то с вашим драгоценным Петенькой еще как можно!…
* * *
Я дописываю эти слова, откладываю ручку, перечитываю. Текст вылился из пальцев за считанные минуты, как кровь из свежей раны. Звонок родственницы по отцовской линии должен был стать “миротворческой миссией”, но привел к обратному эффекту. Над раковиной рву листы пополам, потом ещё раз, чиркаю колесиком зажигалки. Гори-гори ясно!
КАРАСЬ, КАСТАНЕДА И ПОНТИЙ ПИЛАТ
Так спасибо, Мастер, ворота отныне открыты
Борис Гребенщиков
“Свободен! Свободен! Он ждет тебя”. (…)
И он почувствовал, как кто-то отпускает его
на свободу, как сам он только что отпустил
им созданного героя.
Михаил Булгаков “Мастер и Маргарита”
1. Карась
И тогда я выпустила карася…
Мне было тринадцать. Мама тяжело переживала расставание со вторым мужем. Снова, как и во время ее развода с отцом, мне некуда было укрыться от перекрестного огня и роли козла отпущения. В моих тетрадях надолго поселились черные кресты и могилы, колючая проволока и тюремные стены с зарешеченными окнами.
Но история эта не о проблемах подростка из неблагополучной семьи, а о свободе и освобождении. Внутри и снаружи.
…В один из тех дней мама купила свежих карасей. Большая часть рыбин уже заснула, но две были еще живы. Первая двигалась бодро, вырывалась и не собиралась мириться с уготованной участью. Вторая была ни то ни се: подергивалась и хотела жить, но сил уже не оставалось. Карасей купили много, так что этих двоих милостиво отпустили поплавать в ванну. Напоследок жизни порадоваться.
И вот я смотрю на рыбин, мама на кухне разделывает и жарит их собратьев. Второй карась так и не очнулся, попав в воду. А первый заметно оживился и энергично нарезает круги, не зная, что скоро дойдет очередь и до него. Возможно, ему кажется, что худшее позади и есть шанс на побег. Рыба стучится упрямой головой в края ванны, ища несуществующий выход. Пока я смотрю на нее, мама забирает вялого карася. Выхода нет. Свободы нет.
Я беру большой полиэтиленовый пакет, наливаю в него воды, зачерпываю рыбину. Она энергично бьется, пытаясь выскользнуть. Осторожно держа но́шу, выхожу на улицу, в тоскливый день позднего октября. В пяти минутах от дома узенькая речушка с запрудой и маленькое озерцо. Довольно грязные, с плавающим мусором, консервными банками и пивными бутылками. Над водой склоняются голые ветви деревьев.
Я спускаюсь к пляжу с пакетом в руках. Выпуская карася в озеро, думаю о своей свободе, которой нет. О его свободе. Вокруг безлюдно и уныло. Серый песок в жухлых листьях и мусоре.
Рыба всплескивает плавником на прощание, исчезая в холодной воде среди качающихся пакетов и бутылок. Я не знаю, выживет ли она. Понятия не имею, есть ли вообще в этой загаженной воде хоть одно живое существо. Но, отпустив карася, словно сбрасываю тяжесть с плеч и легко иду по песчаному пляжу, глядя на темную воду. Пока не замечаю на грязном песке пятикопеечную монету. Солидную, советского образца, с позеленевшими боками. Неужели это благодарность за то, что я сделала?
Вдруг мне становится хорошо. Я шагаю домой, легкая и свободная. Жизнь больше не кажется бессрочным заточением. Я понимаю, что смогу найти выход.
Конечно, мне пришлось пережить еще несколько мучительных лет прежде, чем удалось покинуть дом, утонувший в тоске, город, утонувший в октябре. Но все это было потом, а в тот момент я чувствовала себя такой свободной!
2. Кастанеда
О чем я думаю, вспоминая того карася? С той давнишней реальной историей "рифмуются" две литературные. Для меня они поют на три голоса одну и ту же песню о важном.
Я понятия не имела: какая вода нужна карасю – пресная или соленая, выживет он или нет, побежденный наступающей зимой, найдет ли себе еду, или его самого съедят. Просто верила.
У Карлоса Кастанеды есть повествование о двух котах. Их везли в ветклинику усыплять. Один из них безропотно сидел на руках у хозяйки, вверяя ей свою судьбу. А второй до последнего искал выход и все-таки сбежал. Домашний, толстый, изнеженный кот по имени Макс, выпущенный случайным свидетелем, пулей скрылся в подворотне, чтобы обрести свободу. Неизвестно, что с ним стало: он мог угодить под машину, умереть от голода, погибнуть в битве с другими котами – дикими, закаленными в уличных боях.
Есть только один принцип, пишет Кастанеда:"должен верить". Тот, кто помог коту сбежать, должен был верить, что у него все получится. Что он выживет, преодолеет опасности, сможет использовать дарованный ему "кубический миллиметр шанса". Спаситель должен был верить, что дар свободы не напрасен. Потому что вместе с котом этот человек отпустил самого себя.
Что же до карася, то я тоже "должна была верить", что он выжил среди мусора загаженного городского озера холодной осенней порой. Что у него появился шанс, и он этим шансом воспользовался. У моей тогдашней тоски о свободе было "лицо" этого карася.
Для освобождения всегда есть время и место. Своего ли, чужого ли. "Должен верить" – молитва того, кто выбирает свободу.
3. Понтий Пилат
Причем же здесь Понтий Пилат? Как он может быть связан с рассказом о карасе? А ведь это еще одна история, "срифмовавшаяся" для меня с первой и усилившая ее.
В романе Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита” пятый прокуратор Иудеи ждал много тысяч лун прежде, чем услышал от Мастера: "Свободен! Свободен!", и смог покинуть свое почти вечное пристанище. А после этого и Мастер "почувствовал, как кто-то отпускает его на свободу, как сам он только что отпустил им созданного героя".
Кто-то скажет: а не слишком ли много пафоса? Но иногда это именно то, что нужно, чтобы найти точку опоры, таинственный отблеск смысла в ситуациях мучительных и беспросветных.
“ЛЁВА, ТЫ НЕ ОДИН!“
Однажды моя соседка – женщина за пятьдесят – именно такими словами попросила звать через стену её песика. Тот тоскливо подвывал днями напролет, оставшись один.
Лёва был карликовой таксой. Рыжевато-коричневой, общительной и очень подвижной. Я часто видела их с Галиной – так звали его хозяйку – гуляющими во дворе. Они были под стать друг другу – оба живые и непосредственные, приземистые и шустрые.
Встречая меня на улице, Галина подходила и заговаривала так, словно мы только расстались. Она общалась естественно и очень лично, без социальных условностей. Мне были приятны наши короткие встречи.
Мы обсуждали погоду, местные новости, а чаще милого Лёву, проворно семенящего поблизости на коротеньких лапках. Он заливисто лаял от радости, что его взяли гулять, и гонялся за голубями.
Однажды Галина спросила:
– Ну что, мой-то опять грустил сегодня без нас?
Так и было. Компанейский, общительный пёсик тяжело переносил одиночество. Я через стену слышала его поскуливание и подвывание. Маленький Лёва плакал в пустой квартире.
– Стучите в стену и кричите ему. Тогда он перестанет скулить, – попросила соседка.
– Что кричать-то?
– “Лёва, ты не один!” Он же от одиночества плачет. А так – услышит и успокоится.
Это были очень простые слова. Они прозвучали как участливое сострадание не только для Лёвы, но и для других тоскующих в одиночестве. Как рука, протянутая в ответ на призыв о помощи. У каждого бывают периоды покинутости и уязвимости – у меня-то точно: один из них длился как раз тогда. Я отчаянно нуждалась, чтобы кто-то перебросил мостик через пропасть моей изоляции – постучал в стену и сказал, что я не одна.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов