Егор усмехнулся, поднимаясь на ноги. Руки его хлопали по одежде, сбивая пыль. Виктор наморщил нос и чихнул. Лай затих. По доскам забора медленно расползались прозрачные языки пламени, выедая приличную прореху.
– Зато вентиляция, – упрямо пробормотал Егор. – И вообще, довольно эротично…
Виктор застыл на мгновение, лицо его вытянулось. Он погрозил пальцем:
– Остынь уже, юморист!
На забор неожиданно обрушилась волна, водопадом окатило и Егора. Почерневшие доски зашипели, а магскверец остолбенел. Глаза его расширились, рот раскрылся в немом крике, а по некогда чёрному пиджаку заструилась серая вода, смывая дорожную пыль. Виктор мгновенно развернулся в сторону выжженной прорехи, и руки его потянулись в сторону магдока, который оторопело стоял с пустым ведром.
– Нет! – взвизгнул он, а его круглые от ужаса глаза были прикованы к напряжённым пальцам костромага. – Не надо! Я огонь тушил. Не знал, что тут кто-то есть…
Но Виктор уже понял, что опасности нет. Его изящное лицо расплылось в довольной улыбке, а руки опустились.
– А! Док, – смеясь, проговорил он и махнул ему: – Выходи. Разговор есть.
Егор зарычал и шагнул к забору, который тут же снова закачался от мощного тела собаки. Раздался оглушительный лай. Мокрый магскверец бросил на пса злой взгляд, и магдок торопливо оттащил животное от дыры.
– Э, – протянул он. – Так заходите, поговорим в доме.
– Ага, – понимающе кивнул Виктор. – Как-то не хочется на собственной шкуре проверять, насколько прилежно ты изучал защитные заклинания.
Док вздрогнул, и по круглому лицу его скользнула тень.
– Я не ставил защиту, – серьёзно ответил он. И добавил: – Я же доктор! Я лечу людей, а не калечу. Представляете, что будет, если на защиту нарвётся ребёнок?
Егор буркнул, отжимая полы чёрного пиджака:
– А что будет, если ребёнок нарвётся на твоего бешеного пса?
Магдок покачал головой, а вытянутые руки его напряглись, удерживая озверевшую собаку.
– Фирс ни разу не нападал на пациентов. Я сначала подумал, что он лает на пожар. Но теперь понимаю, что ему не нравятся маги. Ой, простите…
Виктор присел на корточки, и его внимательный взгляд устремился через дыру на растерянное лицо магдока.
– Ничего, – саркастично ухмыльнулся он. – Это взаимно. А твоему псу все маги не нравятся? Как, например, он относился к щуплой официантке из вашего дрянного кабака? А?
Светлые брови дока поползли вверх.
– Вы про Тоню? – тихо уточнил он. Виктор не отрывал внимательного взгляда от обеспокоенного лица магдока. Тот отвёл взгляд и медленно произнёс, казалось, взвешивая каждое слово: – В Обливино не любят магов. А Тоне ещё сложнее. Если что-то происходит, на неё валятся все шишки, а ответить слабенькому недомагу нечем…
Егор нахмурился, и ладонь его провела по мокрым волосам. А Виктор лишь покачал головой, и лицо его расплылось в самой доброжелательной улыбке, на которую он только был способен.
– Бедная девочка, – мягко проговорил он. – Мы просто обязаны ей помочь! Ты часом не в курсе, где она?
Магдок моргнул, и лицо его порозовело. Он резко отвернулся от магов и потащил пса к будке. Виктор буравил его спину, и улыбка на лице магскверца превращалась в злой оскал. Доктор же крикнул, не оборачиваясь.
– Она уехала! После случая в «Весёлом карлике» ей не дали бы спокойной жизни.
Пёс рванулся к забору, натянулась цепь, и послышалось сдавленное дыхание животного. Магдок поднялся и повернулся к костромагам. На лице его робко подрагивала улыбка.
– Говорят, она отправилась к родственнице… бабушке! А та живёт у самой границы.
Губы Виктора поджались, а глаза сузились.
– Ага, – проговорил он и вновь широко улыбнулся: – Спасибо, док!
Он махнул рукой и поднялся, не отрывая многозначительного взгляда от товарища. Егор сжал челюсти, и по щекам его скользнули желваки.
– Девчонка сильна, – тихо прорычал он.
– И она направилась в Магсквер, – согласно кивнул Виктор.
***
Тоня вцепилась в поручень, тело её покачнулось, а зубы лязгнули. Автобус рванул с места так, словно за ними гналась банда ведьм. Впрочем, её это вполне устраивало, Тоня стремилась покинуть Обливино так скоро, как только возможно, стараясь задавить ощущение тоски и боли, которое сдавило ей горло и защипало глаза. Не хватало ещё тосковать по месту, где тебя все ненавидели!
Тоня обернулась, и взгляд её скользнул по салону в поисках свободного местечка. Спёртый воздух был наполнен запахами пота, духов и еды. Раздавался храп и негромкие голоса. Автобус был набит битком, и лишь в самом конце она разглядела пустое кресло. Тоня осторожно двинулась по узкому коридору, одежда её цеплялась за поручни и руки пассажиров. А ноги её постоянно запинались о сумки. Подмышки её мгновенно вспотели, и Тоня пожалела, что надела униформу Академии. Такими темпами она потеряет вид ещё до приезда в столицу.
Едва добравшись до свободного места, Тоня с облегчённым вздохом плюхнулась на сидение и прикрыла глаза. Слева раздался короткий смешок. Тоня качнула головой в сторону звука и подпрыгнула на месте, огласив салон криком ужаса. Всю усталость с неё словно ветром сдуло.
– И тебе привет, – саркастично скривилась девушка с белоснежной кожей, и её красные глаза на фоне чёрных белков хищно сузились.
Тоня упала на сидение без сил, не отрывая глаз от страшного лица. Стало понятно, почему это место было свободно. Зубы её мелко застучали, а сердце заколотилось ещё быстрее. Руки и ноги задрожали, и не возникло даже мысли о возможном побеге.
Девушка склонила голову на бок, словно диковинная птица, и седой ирокез на её голове покачнулся.
– Ты что, никогда не видела альб? – удивлённо спросила она и тут же хмыкнула: – И чему теперь в Академке учат? Как парней соблазнять?
Тоня с силой сжала челюсти и помотала головой, не в силах произнесли ни слова. А девушка отвернулась к окну, и бледные губы её сжались в тонкую линию. Она медленно подняла руки с длинными чёрными и острыми, словно когти, ногтями и натянула на голову тёмный капюшон до самых выступов над глазами, где у обычных людей находились брови.
Автобус мягко покачивался на ходу, в окнах пролетали редкие деревья, а вдалеке струилась тёмной бесконечной змеёй кромка леса. Сердце Тони стало биться ровнее, зубы перестали стучать, и она медленно пошевелила пальцами рук, убеждаясь, что они вновь обрели чувствительность. Хорошо ещё, что она от испуга не выпустила в салоне сферы. Впрочем, если пассажиры более-менее спокойно реагировали на красноокую соседку, возможно, и Тонины иллюзии их не напугали бы. Магскверцы привычны к чудесам.
Тоня осторожно покосилась на девушку. Она назвала себя альбой. Странно, но Тоня даже не слышала ни о каких альбах. Хотя слухов о странных существах ей довелось выслушать великое множество. И, скорее всего, в них не было и десятой доли правды.
Профиль незнакомки был красив… Если, конечно, не обращать внимания на смертельную бледность кожи, да жуткие глаза. Прямой узкий носик, о котором мечтают все девушки, и небольшие пухлые губы казались Тоне совершенными. Эх, если бы не их синюшность, словно у утопленницы!
Уголки губ альбы дрогнули в улыбке:
– Нравлюсь? – ровно спросила она.
Тоня невольно вздрогнула и смущённо отвернулась.
– Прости, – буркнула она.
Альба повернулась к ней, и капюшон соскользнул, освобождая упрямый ирокез. Красные глаза её расширились.
– За что?