В тот момент, когда я подошёл к прилавку в булочной, показалось, что со мной случился магический удар: время остановилось, весь мир замер, остался только струящийся белый свет, который залил всё пространство вокруг, и её прекрасное лицо в обрамлении чёрных волос. Я стоял и не мог ни пошевелиться, ни сказать хоть слово. Поэтому, когда увидел тревогу в глазах девушки, не сразу ответил на её вопрос.
– Господин, вы бледны. Вам плохо? – Она вышла из-за прилавка, подошла ближе и попросила меня присесть на скамью. Меня обдало запахом ванили и корицы, который я навсегда запомнил. – Отец, принеси воды, пожалуйста, тут господину магу стало плохо!
Булочник вышел из подсобного помещения, глянул на меня, усмехнулся и вынес кувшин с водой. Пока я пил, начали появляться звуки и постепенно с каждым глотком возвращалась способность мыслить. А потом… Я просто сбежал, так и не купив хлеб. Это сейчас мне смешно вспоминать, каким я тогда был стеснительным с женщинами, но в то время мне было не смешно. Бессонные ночи, построение хитроумных планов по более близкому знакомству с девушкой и постоянный ступор, как только я её видел. Первая любовь заставила меня мучиться, преодолевать трудности и быть изворотливым.
Артефактор, господин Дорель, уже через несколько дней заметил, что со мной творится что-то неладное и после очередного испорченного артефакта потребовал рассказать, что происходит. А потом именно он познакомил меня с Камилой, сходив со мной в булочную и официально представив меня как способного и подающего надежды мага. И я был ему за это благодарен, хотя и отказывался сначала от его помощи, стесняясь появляться перед её отцом.
Наш роман развивался стремительно, и мы были настолько влюблены, что уже через месяц я попросил её руки у хозяина булочной. Эйфория прошла после того, как мне решительно отказали, объявив малолетним юнцом без кола и двора. У меня тогда как пелена с глаз спала. Чувства, которые меня захлестнули, и отсутствие опыта и друзей не давали трезво смотреть на жизнь. Куда я собирался привезти молодую жену? В маленькую комнату, в которой, кроме узкой кровати, стояли только стол и стул? А мои вещи помещались в небольшой старый сундук под кроватью? Я просто хотел быть с Камилой всегда, до самой смерти, не разлучаясь ни на минуту. Она стала для меня воздухом и смыслом жизни. Я не думал тогда о таких мелочах, как быт, пища или туфельки на каблучках. Я был молод, полон сил и уверенности, что всё смогу преодолеть и всего достичь, тем более теперь, когда у меня есть любимая и трепещут за спиной крылья веры в своё всемогущество и великое будущее.
Из булочной я бежал домой, чтобы посчитать деньги, заработанные за последнее время, и прикинуть, что я себе могу позволить на них купить. Проведённые расчёты показали, что единственное, что я могу позволить себе, – это поменять сундук. На остальное у меня не было средств. От осознания это факта у меня случился настоящий шок.
Когда я начинал работать у господина Дореля, то был счастлив, что смогу теперь сам оплачивать себе жильё, и радовался, что питание будет за счёт артефактора. Те небольшие деньги, которые он мне платил, объясняя, что я только учусь их ремеслу и в конце года, если я буду стараться и хорошо работать, он мне выплатит хорошую премию и увеличит зарплату, хватало на одежду, книги, и еду. Скопить мне удалось всего несколько золотых, но их не хватало даже на свадебную кибитку, не говоря о самой свадьбе. Снимать дом было очень дорого, а искать подработку я не мог, потому что работа у господина Дореля длилась с раннего утра и дотемна. Даже если бы я захотел брать заказы на дом, я бы долго не выдержал. Так уж я устроен, что мне требовалось ровно восемь часов для полного восстановления резерва. Сон – это единственное, что у меня было хорошего в жизни, и я спал как убитый, мгновенно засыпая. И просыпался всегда отдохнувшим и в хорошем настроении, как бы сильно накануне не вымотался. К утру мой резерв опять был полон и готов к новым амулетам, артефактам и другим магическим вещицам, которые каждый день приносили в огромных количествах к моему хозяину на подзарядку.
Первые месяцы я приходил к себе домой чуть живой, но постепенно мой резерв рос, и в тот момент, когда я ухаживал за Камилой, был уже достаточно большим, чтобы заняться по-настоящему серьёзным делом. Решение уйти от господина Дореля пришло сразу после осознания, что мне уже почти двадцать два года, а я нищ, как подзаборный пёс. Когда я ему сказал, что ухожу, у него был шок не меньше моего, когда меня выпроводил из своего дома учитель. Я даже подумал, что его может хватить удар, и держал наготове целительское заклинание. Как только он осознал, что я не шучу, а настроен решительно, он предложил мне поднять жалование почти вполовину. Но это не решало мою проблему, хотя я на секунду задумался. Мне нужны были значительно бо?льшие деньги, и чем быстрее, тем лучше.
Булочник перестал выпускать Камилу гулять, и мы виделись редко, урывками. Я тогда целыми днями думал, какое же дело мне стоит начать, чтобы заработать быстро побольше денег, и понял, что только если я сделаю что-то новое и очень нужное людям, то буду способен решить мою проблему. Но сначала это надо было изобрести и воплотить в жизнь.
Так появилась сначала магическая печь, а потом и холодильник. Естественно, они уже были давно изобретены и у каждого состоятельного столичного жителя стояли в доме, но были громоздкими и требовали частой подзарядки, поскольку расходовали уйму магической энергии. Я изобрёл принципиально новые модели, которые были небольшими, лёгкими и потребляли очень мало энергии, которая требовалась только на их подключение к энергетическим потокам планеты. Их можно было переносить с места на место и заряжать раз в полгода или просто менять накопители. Причём они были ещё красивыми и простыми в обращении. Я работал и днём, и ночью, торопясь закончить до того, как отец Камилы начнёт искать дочери нового жениха.
Накопленные золотые быстро ушли на покупку материалов для изготовления опытных образцов, и я, чтобы не умереть с голоду, пока доводил до совершенства свои изобретения, по ночам бегал по домам и ставил заклинания от крыс и тараканов. Платили немного, но на хлеб мне хватало. С Камилой мы стали видеться совсем редко, а последний месяц перед окончанием работ – только один раз, и то всего несколько мгновений. Я смог увидеть её из окна на втором этаже дома. Она что-то мне тихонько говорила, чтоб никто не услышал, но я ничего не разобрал. К ней в комнату зашёл отец, силой оттащил её от окна и пригрозил мне, что поставит магическую ловушку под окна дочери, если я появлюсь ещё раз. Я тогда очень расстроился и думал, что все мои старания зря, но утром я опять был полон решимости добиваться любимой во что бы то ни стало.
Когда я, наконец, закончил, то решил преподнести опытный образец отцу Камилы в подарок и доказать ему, что у меня впереди большое будущее, а заодно опять попытать счастья и спросить разрешение на свидание.
Я принёс ему в булочную печь, которую можно было поставить прямо на стол и выпекать в ней хлеб, накрыв сверху прозрачным колпаком, пронизанным магическими плетениями. Она выглядела как большое блюдо с высокой крышкой. За счёт того, что крышка была прозрачной, можно было наблюдать за процессом выпечки и вовремя отключать от магического потока, чтобы не подгорало, с помощью специальной кнопки.
Отец Камилы сначала не хотел её брать и требовал убрать мою «тарелку» со стола и катиться в свою халупу, но потом всё же согласился попробовать испечь батон. Когда через пять минут тесто по крышкой подошло и подрумянилось, он не поверил своим глазам и всё пытался найти изъян, ломая горячий батон. Но все отлично пропеклось, и я был очень доволен результатом своей работы. Меня просто распирало от гордости, когда он похвалил меня и с уважением и благодарностью пожал мне руку. Тогда я решился и попросил разрешить нам свидание с Камилой. Его ответ меня просто убил на месте и определил всю оставшуюся судьбу.
– Она выходит замуж за купца с соседней улицы. У них свадьба через неделю.
Я вышел из булочной и пошёл по улице, не замечая ничего вокруг. Отец Камилы что-то кричал мне вслед, но я не слушал, у меня в голове как набат звучало: «Выходит замуж». Всё рухнуло: надежды, мечты, планы на будущее. Потом я лежал в своей комнате на кровати, опустошённый и отрешённый, смотрел в потолок и думал о том, что больше ничего не хочу. Вообще. Не хочу никого видеть, не хочу жить. Солнце для меня померкло. Забыть ту, которую полюбил впервые в жизни, я уже не смогу никогда. Так я пролежал почти сутки, но потом что-то произошло. Впервые проснувшись утром без настроения и без сил, я разозлился сначала на свою судьбу-злодейку, потом на господина Дореля и булочника, а под конец – даже на Всевышнего. Вот тогда меня прошило как будто током с головы до пят: «Только ты определяешь свою судьбу и решаешь, как тебе жить! Докажи всем, что ты лучший!»
Что это было – не знаю, но после этого злость переросла в план, и уже на следующий день я до вечера работал на заказах, чтобы заработать немного денег, а потом всю неделю сидел дома и мастерил новую печь и доделывал холодильник. Я смог их быстро продать по хорошей цене. Этих денег мне хватило на аренду маленького, почти развалившегося домишки, который уже через три месяца я смог привести в полный порядок.
Моё дело, которое началось с трагедии, начало приносить хороший доход. Меня просили помочь другие маги, которые интересовались моими разработками, потом они стали брать меня в долю на большие заказы из королевского дворца и от армии. Уже через два года я мог себе позволить очень много, но не хотел. Мне ничего не надо было для себя. Я вёл затворническую жизнь и не пускал в неё почти никого. Деловые отношения никогда не выходили за рамки сотрудничества.
Камилу я видел несколько раз издалека, с молодым купцом под руку. Её глаза светились счастьем, а когда я последний раз увидел её на улице, она была беременна. Тогда я дал себе слово, что больше не буду искать с ней встречи и ходить по улице Садовой и её окрестностям.
***
Я поставил чашку с чаем на подоконник и подумал о том, что прошло уже столько лет, боль в душе поутихла, но мне всё равно не хотелось даже и думать женщинах. Хотя желающих закрутить со мной интрижку было хоть отбавляй. Маг моего уровня притягивал поклонниц, и с этим я не мог ничего поделать. А после того, как я был приглашён ко двору и затем через несколько лет занял место придворного мага – тем более.
Вот только огонь погас и ни одной из них не удалось его разжечь. Ни одной. Смотрел на них, на их притворные улыбки, жеманные жесты – и становилось противно от лживых чувств, откровенной расчётливости и мелочности. Ни одна из них не зажгла даже крохотной искорки интереса к себе, не говоря о большем. В голове были только дела и королевские планы, а в сердце – пустота.
Я подошёл к креслу и посмотрел на огонь в камине. Ночи становились прохладными, поэтому я разжигал камин почти каждый день, чтобы немного согреться. Магический обогрев мне не нравился, хотелось чего-то настоящего хотя бы в этом. Поленья трещали, а жар углей грел ноги, вытянутые к камину. Я откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. Перед ними промелькнул образ испуганной девицы и разозлённого друга. Я хмыкнул и тяжело вздохнул. Чего только не приходилось мне делать, чтобы защитить королевскую семью от возможных неприятностей.
– Ничего личного, Робер. Иногда обстоятельства сильнее нас, сам знаешь, – произнёс я чуть слышно. – Хочу я этого или нет, но эту Светлану придётся теперь оберегать. Надеюсь, она больше не влезет в неприятности. Пусть немного погуляет, это будет всем на пользу, а потом посмотрим, куда её можно будет пристроить, чтобы была под присмотром.
Глава 12
Светлана.
Передо мной была река – широкая и полноводная. Лес остался позади, а я так и не встретила нигде Миору, как ни старалась её найти. Постоянно звала, в надежде, что она выйдет ко мне из-под какой-нибудь ёлки или укромного местечка в овраге. Но она, видно, улетела далеко, хотя я видела, что именно в эту сторону. Погони я тоже не чувствовала, скорей всего, ректору было не до меня. А может, задумал что-то. Поживём – увидим. Не хотелось думать о плохом в таком прекрасном месте.
За рекой на пригорке виднелась деревня. Деревянные добротные дома, высокие заборы и загон для лошадей на окраине свидетельствовали, что деревня довольно зажиточная и там можно остановиться на ночь, чтобы отдохнуть и немного подумать над своими проблемами. Как перебираться через реку, я ещё не придумала, тем более уже темнело, а плыть по реке с довольно сильным течением я бы никогда не рискнула, поэтому решила устроиться на ночлег прямо здесь, на берегу, на траве.
Заклинанием разогнала всех мошек подальше и в изнеможении опустилась на траву, сняв свою котомку, которая отдавила мне плечи настолько сильно, что казалось, там уже один сплошной синяк. Ныло всё тело: шея, плечи, спина, ноги. Я шла всего лишь полдня и вечер, а устала, как будто неделю. Вот что значит долго не ходить на большие расстояния. А ведь раньше я ходила в многодневные походы, да и бегала хорошо. Эх, потеряла я свою спортивную форму, завтра не встану, всё будет болеть…
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: