– И почему у тебя вечно такое лицо, словно тебе корона жмет голову? Будь проще. Ты ведь ни копейки в своей жизни не заработал. А между прочим, тебе девятнадцать, скоро двадцать, – пытаюсь осадить его я.
– По крайней мере, на этом лице с удовольствием посидела бы каждая красотка в нашем скромном элитном колледже, – переводит все в пошлость Саша. – Судя по тому, как ты пересчитывала кубика моего пресса, пока мы ехали в госпиталь, ты бы не стала исключением, сестренка.
Его слова вызывают во мне целую волну ярости и негодования. И это мерзкое «сестренка» добивает окончательно, особенно, в сочетании с приглашением сесть на его лицо.
– Там считать нечего. А насчет посиделок на твоем лице…слишком самоуверенно.
– Зато, правдиво, – хорохорится Саша. – Открою тебе тайну: несмотря на это, я еще никому не позволял сидеть на моем лице.
– Идиот.
– По тону голоса слышу, что ты хочешь быть первой.
– Знаешь, меня даже челленджем для тебя озарило. Докажи, что твои слова – не просто вечно расцветающий павлиний хвост. Слабо соблазнить любую девушку, что находится в этом зале?
– Даже тебя не слабо, русака, – подмигивает мне Саша, обволакивая меня пронзительным взором, изучающим каждый миллиметр моего тела. Мне стоило выбрать юбку длиннее, чтобы так сильно не тушеваться под его пристальным взглядом. – Выберешь жертву?
– Пусть выберет его величество случай, – экспромтом предлагаю я. – Пусть она будет первой, кто войдет в эту аудиторию, – указываю на дверь, раскрывающуюся буквально через пару секунд после моих слов.
– Блядь, – ругается вслух Саша, привлекая внимания русскоязычных студентов в округе. Забавно, что по этому слову можно вычислять студентов из России. – Cagada.[6 - с испанского: дерьмо.] Это дочь декана. ЛУна Торрес.
В аудиторию проходит девушка, привлекающая к себе внимание своим изяществом и благородством. Она напоминает мне хрупкую балерину, в которой сокрыто много силы и выносливости, грации, элегантности и изысканности. А главное – скромности и целомудрия, которые сыграют в мою пользу.
Волосы темного оттенка ниспадают на ее плечи волнистыми завитками, придавая ее внешности особый шарм и привлекательность. Твидовые пиджак и юбка подчеркивают изящную фигуру Луна, а дорогие аксессуары дополняют образ «хорошей девочки».
– Насколько я знаю, она даже в церковную школу ходит. Ты издеваешься?
– Его величество случай сегодня на моей стороне. Если бы сюда вошла одна из твоих шлюх, было бы совсем скучно, – я делаю вид, что вовлеклась в игру Алекса, несмотря на то, что все о чем я мечтаю, это скорее закончить ее. – Может быть, сразу сдашься?
– Еще чего, Мари. Я сегодня же сниму с нее трусики и предоставлю тебе все доказательства того, что она была бы готова перечеркнуть все свои принципы ради меня.
– Знаешь, я начинаю завидовать твоей уверенности в себе, Саш.
– Не называй меня так, – ощетинившись, словно раненный зверь, огрызается Саша, а после расплывается в плутоватой улыбке, упорно наблюдая за своей невинной будущей жертвой.
Алекс
Я здорово подыграл Мари, но совсем забыл добавить в процессе наших словесных баталий, что дочь декана давно в меня влюблена. Ходят слухи, что свой нетронутый цветочек, она с удовольствием подарила бы мне, да только, церковь, которую она посещает каждое воскресенье, это дело не одобрит. К слову, мы с Луна мало контактировали в реальной жизни, и возможно зря, потому что фигурка у нее зачетная, да и в эти роскошные густые волосы пятерню запустить хочется.
Конечно, она не Мари. И Марина сама не представляет, какие именно чувства будит во мне, и как сильно на мое сознание влияет тонкий шлейф ее духов и запах кожи. Мари – зависимость, которую я презираю сам в себе, ненавижу, жажду уничтожить…чертовы животные инстинкты. Единственное, чем невозможно управлять. Один ее взгляд действует на меня как мощнейший удар током по чувствительным точкам.
Я нахожу Луна после пар в одной из дальних беседок сада. Девушка читает книгу Дэниела Киза, неспеша перебирая страницы. На Луне – безупречная форма с эмблемой колледжа, но мой взгляд цепляется за короткую клетчатую юбку и белые гольфы, натянутые фактически до бедра. При этом пуговицы ее рубашки плотно застегнуты, воротник украшает женский галстук. Мисс Торрес – типичная «хорошая девочка», но мне, как владельцу ключа от ее двери, будет очень легко ее испортить.
– Знаешь, твои последние статьи и репортажи очень впечатляют, – некоторых девчонок невозможно зацепить, отвалив им конфликты про внешность. Здесь нужна тонкая работа: увидеть в ней то, что не видят другие. Оценить то, куда она вкладывает уйму своего времени и сил.
Луна Торрес – не только дочь декана и примерная девочка, но еще и «книжный червь», начинающий журналист и писатель. Она не редактор местной газеты, но полагаю, мечтает им стать. Ходят слухи, что она мечтала поступить в YELE[7 - Входит в «Лигу плюща» – сообщество наиболее престижных частных американских университетов.] и уехать в штаты, но чрезмерно опекающий отец лишил мисс Торрес ее желаний своим твердым и волевым решением.
– Следишь за моими выпусками? Серьезно? – она быстро закрывает книгу, поднимая на меня свой напуганный взор. Застал птичку врасплох. – Александр Кайрис. Что тебе нужно.
– Читаю периодически. Ты собираешься написать про наши мотогонки в порту, и честно говоря, я надеюсь, что ты не станешь этого делать.
– Почему же я не должна этого делать? Если я пролью свет на беспредел, творящийся в вашей тусовке, то это поможет спасти чью-нибудь жизнь. Мотогонки – опасный спорт, а в ваших, нет абсолютно никаких правил.
– До меня дошли слухи, что я тебе нравлюсь и тебе не с кем пойти на бал в конце месяца. Ты же станешь подставлять своего парня?
В общении с девушками, наглость – второе счастье. Только наглость и уверенность в себе способны сразить любую девушку, внешность вообще не имеет никакого значения. С каждой из своих жертв я всегда веду себя так, словно она уже моя. И так и есть. Я уже вижу сияние в глазах Луны, и то, как она рада моему вниманию. Возможно, она поэтому постоянно цепляла меня в своих статьях, в которых я фигурирую как «избалованный мальчик» и «король колледжа» – ни то, ни другое, мне не льстит.
Скорее, раздражает.
– Ты? Мой парень? – делает вид, что ей это абсолютно не интересно. – Я не связываюсь с такими парнями, как ты.
– А хотела бы, да? Но боишься, что папочка накажет тебя?
А это уже грубо, Кайрис. Моей отец – декан колледжа, будь осторожен в своих высказываниях.
– А что мне терять, если ты хочешь написать про меня разгромный репортаж. Ты уже приняла решение.
– Возможно, это чему-то тебя научит. Избалованные парни вроде тебя привыкли к вседозволенности: ты устраиваешь опасные мотогонки, дикие вечеринки, куришь траву…мне продолжать? – нравоучающим тоном, перечисляет Торрес.
– А тебе обидно, что ты сама себе запрещаешь жить? – аккуратно прикасаюсь к ее волосам, вглядываясь в широко распахнутые глаза девушки. – И чувствовать?
– Я ничего себе не запрещаю. Просто мне не нужны острые эмоции, чтобы чувствовать себя живой и полноценной, в отличии от тебя.
– Ты ведь не такая хорошая, как все думают, – касаюсь свободной ладонью ее бедра над коленом. Девушка вздрагивает, облизывая губы. Да, моя хорошая, я понимаю, как тебе приятно. Тебя не трогали, не трахали, не приставали. Да к тебе любой подойти боится из-за твоего папаши, даже я, но поскольку Мари бросила мне этот вызов, выбора у меня не было. Точнее, я не боюсь, просто не хотел связываться с этим, ходить по тонкому льду.
Губы Луна приоткрываются, словно она инстинктивно открывает их для поцелуя. Зрачки расширяются, будто она под кайфом. Такая нетронутая и невинная, пожалуй, даже слишком реагирующая на меня. Когда с детства все запрещают, потом так легко сорваться и стать одержимой нимфоманкой. Секс – запретный плод для Луна, но все мы знаем, Насколько он может быть сладок.
– С чего ты взял? Опять слухи?
– У тебя же есть снэпчат[8 - социальная сеть, преимущественно для подростков, использующих ее для интимных переписок, иногда – анонимных.]. Я в курсе, что ты не можешь позволить себе реальный секс, но с удовольствием занимаешься виртуальным и кидаешь нюдсы без лица.
Я находил ее в этой социальной сети и пару раз разводил на виртуальный секс. И она охотно скидывала мне свои голые фотографии, несмотря на то, что везде прикрывала лицо, чтобы не быть скомпрометированной или опозоренной. В снэпчате фактически невозможно сделать скрин голых фото, поэтому любительницы показать свои прелести на расстоянии, ощущают себя там особо раскрепощенными и вольными.
– Не понимаю, о чем ты. Что тебе нужно, Кайрис..
– Ничего, что тебе бы не понравилось, – ее рот говорит «нет», а движения тела кричат «да» – Луна Торррес аккуратно разводит ноги, когда я веду ладонью по ее бедру вверх. – «Невинная», – называю ее ник в снэпчат. Ее глаза округляются, поскольку, юная девственница осознает, что вела со мной интимные переписки. – Помнишь6 как ты писала, что хочешь почувствовать, как я растягиваю тебя изнутри?
– Перестань, Алекс, – она закрывает ноги, но моя ладонь уже между ее бедер, юбка развратно задрана. Попалась, невинная. – Я много чего бы хотела. Но я не могу.
Встаю над ней, но только для того, чтобы поднять Луна с деревянной лавочки и развернуть к себе круглой задницей. Классный вид, ничего не скажешь.
– Сексом можно заняться и без проникновения, – быстро задирая ее юбку, я делаю пару снимков ее бедер, объятых маленькими кружевными трусиками. Она судорожно выдыхает, виляя попкой, пока я безошибочно нахожу девственные дырочки и размазываю по ним влагу. Легкая добыча эта невинная. Все женщины одинаковы. Стоит нажать пару кнопок между ног и тут же становятся послушными, сговорчивыми, угождающими.
Все они – лишь тела для секса. Есть только одна девушка, являющаяся для меня целой структурой, игрой, отдельным миром, и именно поэтому она так значима, что все мое внимание крутится вокруг нее.
Это с долбанной Мари я готов пожертвовать друзьями, сном и деньгами, чтобы провозиться с ней в больнице.
Это с Мариной я готов вступать в близкий контакт, несмотря на то, что его фундамент – ненависть, злоба и ярость.