Тебя сказы порезали

Вкус воспитания

здравствуйте, дети.

добро пожаловать на мой мастер класс,

не обращайте внимания,

что здесь пыльно слегка

на окнах железные ставни,

а из кастрюли торчит младенца голова,

да, и прикид у вас подходящий для данного антуража.

погрызенные верёвки, кровоточащие раны

м-да, испортится молниеносно качество мяса

о, детки, чего же вы плачете,

пересолите в миг всё своё пристанище.

ладно, 5 сек, быстро всё о себе расскажу

я – каннибал Иннокентий,

с детства жизнь посвятил столь нелёгкому ремеслу.

подумав однажды с утра, что все мы смертны и, условно, можно окочуриться от коронования сосульки на месте.

покумекав и решив -

нужны последователи.

заведу-ка я детишек.

не, ну а что?

ваши оголённые веточки сознания очень даже плодовиты.

ах, да!

помните был один конкурс на «Диджей ВШ TV»– «Нарисуйте ваше любимое постное блюдо»,

так вот, я тамошний телередактор, на каждом вашем рисунке были внесены не только мучные продукты,

а мутные силуэты ваших сладеньких мам и пап,

ваши милые кости бессознательно подбирались к истине.

вот я и подумал,

наставить вас на путь,

почему бы не создать новый дивный мир?

отличимый от реалий всратых,

эстетика и вкус, вот наш новый лозунг, значит,

кто не примет данность эту-

тот сегодняшний салат и суп.

обзвонив ваших родителей,

договорившись с воскресной школой,

мне выдали автобус и пару поварёшек.

а!

и вас к тому же,

что же, вы в моей полной власти,

расчехляйте свой умишко-

выкинем просроченные мыслишки,

протрём обиход логики, а может просто сожжём,

не то чтобы я гордился своим праотцом Адольфером,

но перестройку разума он делал умело.

Дяденька сумасбродный вы маньяк, а разве можно с людьми так?

сынок, послушай, для этого мира ты- сухой корм,

что-то вроде планктона-клерка для космо-кита рождённого капитализма,

а для друзей ты мясистый кусок информации.

сожрут с потрохами от тебя ничего не оставят,

так что утопи или задуши мораль целиком-

свари свой снобизм и подай с малосольным огурцом,

братцы есть только соидейники,

давайте наслаждаться Петенькой

как сердобольной индейкою!

Любовь в один конец

я захожу в свой вечерний сад

ведя за собой пьяный фарш,

новоиспечённый друг

выставляет свой оскал на мой стан,

глазами лозами подбирается к моим грудям,

руками изучил меня

лучше чем исследователи планету Земля,

но всё я делаю ради тебя, смерть!

возьму садового гномика

СмЕртЬ!

разобью об колышки

сМерТь!

воткну розочку в горлышко

смЕртъ!

вот и придёшь ты вновь ко мне

на прозаичном-призрачном коне.

без запаха, цвета,

формы и ответа

прими мною выращенный цветок,

да тронь меня разок

смерть!

я отпустила косу для тебя,

лягу в кому,

перережу кому то горло,

передознусь опиумом,

оборву верёвку на канатной дорожке

и всё,

чтоб увидать тебя ещё разок.

разбей меня как телевизор,

помехой пройдусь по улыбке твоей.

омывая осколки тьмой горящих покрышек.

Последнее шоу

ты детишек веселил,

но ты не педофил.

звал их под купол играть.

из шариков собачек умел изобретать,

а отныне- грустный клоун.

Парализованный, словно гвоздь.

крути, верти или вбивай!

не скажет ни шутки, ни слог.

лишь стон из оловянных уст.

намекающий-

сожгите меня, распилите,

дайте последнее шоу

со счастливым концом.

но на конце линии

отныне бывшая жена,

плачет и скулит,

что со скуки придумала суккуба.

теперь её культура- бдсм с воображаемым другом.

вот и грустный клоун мысли на пол ронял.

Мечтая, чтоб каждый об них спотыкался и ощущал-

какого превращаться в куклу вселенной.

может быть позже ощутит себя повелителем времени,

но а пока застрял он на мысли о месте.

надулся как рыба фуга,

фигурным катанием мычал он по ветру:

"Зашейте мне глаза, в рот ос запихайте, на конфетти меня разбирайте".

но никто не поймёт

старого, безумием больного клоуна.

Воспитание во благо

моя мама страстная трудоголичка-алкоголичка.

времени нет

уделить моему гниющему личику.

лежу меж опустевших бутылок

и зверских отголосков будильников.

пуповину так и не отделили.

с ранних лет

приучаюсь к трудовой коптильне,

мамин помощник я с пелёнок.

в разложившимся желудке

шуршат карандаши, водка и ручки,

важные бумаги таскают прямо в мозгах,

отдаваясь танцу ржавой маршрутки,

в целом я удобный рюкзак!

мертворождённым быть прагматично,

с живыми дружу я прилично.

разве что смердящий вой

тронет ваш разум в сумасшедший омут,

запах проникает в самый сок нейронов-

ничего не осталось от вашей воли.

станете вы бездумными,

отныне я порождаю бензиновые будни.

управляю телами я вашими,

мысли словно личинки прожирающие мясные заросли.

мой первый указ таков-

дайте мамочке побольше хмельных забот,

от работы освободите,

пускай эта блудница

немой рыбой озариться.

хоть сердце моё кровью не брызжет-

зато быт миром царит,

каждый живой организм

душой моей будет озарим.

Пролетарское пробуждение

какое мне дело

где ты спал?

какое мне тело

где ты существовал?

какой удел

следить за тобой?

раз ты приходишь на любой электрический вой.

да ты работник завода.

на твоих плечах 3 развода,

ипотека стала законом нашего рода.

у станка неприкасаемый Икар,

но по приходу домой ты снова увял.

да ты работник завода.

на твоих плечах рецидив цирроза.

смерть не причина отлынивания от работы,

поддержание внутреннего урода.

непринуждённо в выходные плывешь на плоту из застывшей рвоты.

охота на ближайший ларёк ради охоты,

день в невменозе обещает быть добрым.

по пути до дома

засмотрелся на рекламу спайсового облога,

пошёл по не протоптанным сугробам,

вот тело юрко под землю затянуло,

неожиданностью адреналин тряхнуло.

перед взором появился таинственный блеск,

во всю гротескную длину восстал обелиск.

зиял он тоскливо,

крысами оброс.

прикоснуться захотелось,

мощный импульс прямо в мозг.

нейроны в танце вяжутся в несметный калейдоскоп,

тело растворяется со скоростью света,

разум словно комета.

да ты работник завода.

перед тобой открыт режим бога.

все невзгоды осознались,

из полторашки крепкого все мысли расплескались.

внеземной запредельный объект

был выстроен для людских утех,

посланником станет наш протагонист.

ему решать

создатель он или глист.

теперь наш работник завода

не чувствует невзгоды,

ранее критиковавший бога

познал пошлости экзистенциального рода.

от прошлого мира

осталась лишь нота от памятный лиры.

новому миру быть,

а самое главное-

не нужно теперь на завод ходить.

создаётся мир через субъективную нить,

никаким мозговым червям его как автомат в казино не подкрутить,

придётся лишь увядающим электронам подкурить.

Плодородие через повиновение

сняты серёжки,

берёзы остались без мочки.

тело еле дышит,

выпавшим птенцом дело выглядит.

отчим склонился закатом,

аборт делать не надо.

зверушки мило пробегают,

пока ветви землю копают.

волосы осени

завяли в куче вопросов.

групповые походы

на мясные тропы.

приводил друзей,

игрались судьбой,

и началась охота.

голова торчит цветочком,

нет ничего ценней дочки.

плод распускается,

вены словно корни под землей болтаются,

сущность замок шьёт из кожи.

отчима природа побудила,

пейзаж смердящей заботы

чувства пробудило.

Ожог от просветления

военный в форме погружался в воду в ванной,

где как раз варили что-то из химикатов,

испаряя страх и личность

он смог стальными цветами переродится во фрактальном изобилии.

честно сказать смутно помню как этот сюр произошёл.

друзья позвали весело провести ночь,

подсунули какое то колесо,

и тут мой разум разнесло, все запреты ветром снесло.

моё тело отрывалось от орбиты.

стал ко всему подходить, обниматься и пеной из рта удобрять жизни.

танцевали даже те, кто был ржавый целый век.

начались ведения страшные, что диджей вращает душами падшими.

кровь бурлили миллионами идей,

выплеснуть энергию хотелось дальше всех миропредставлений.

и вот гениальный план настиг, что если поджечь задний выход,

чтоб все в танце слились, стали чем то вроде потенциальной энергии.

дальше обрывисто идёт повествования нить:

помню рьяные удары прямо под дых,

приехали какие то андроиды,

начали ртутью тушить возможности,

но пару человек попасть в сингулярность смогли.

значит моё дело стоит всех усилий,

заламывая вели в стального зверя, по образу и подобию троянского бункера,

парадигму мученика на ситуацию нашивали,

самое время мир прошить чтоб молитвы как смех звучали.

как раз в этом храме что-то новенькое бомжи варят.

главное чтоб не отпустило в неправильной реальности.

Никогда не поздно

помню как в поезде задремала, пробудил странный дед,

походивший на сплошной манускрипт.

всё тело татуировано текстами, вошедшее на кожном тесте.

пока ржавый вагон склонялся в сторону насилия, по приметам к аварии следуя,

старик подбирался всё ближе,

зловонная угроза исходила из его рта,

но интерес заглушил животное начало.

-здравствуйте, вам что-то нужно?

-можно вас запечатлеть в неожиданный момент?

хотя вы мне нравитесь, ваша биография заставляет задуматься, возможно найдётся вариант получше, чем безвольно застрять в случайно…

не дослушав удобренное лелеянием и безумием предложение до конца,

девушка завопила липко, пассажиры прилипли.

духота уже не была причиной для грусти,

поезд сошёл с рельс, не принесёт никто предсмертный обед.

яркая вспышка и вылетела птичка,

свет озарил весь люд,

застыли они словно мамонты в ледниковом туре.

птичка подлетев ко мне,

вцепившись клювом прямиком в сердце,

как нить моё тело размотав, понеслась куда то в даль.

скоропостижное молчание настало.

очнулась одна в каком то деревянном доме,

помня только ситуацию в поезде.

на память о моменте лежала в кармашке фотография 9 на 12,

смерти нет, все снова себя наебали.

слышится колыбель смерти от кобылки за окном,

ветер разносит её последний вопль по сожженым полям,

тополя распускают фотографии 9 на 12

с душами в них застрявшими.

спасибо, старик, теперь мне тоже пора запечатлеть чью то жизнь.

только бессмысленно порочная поза притворства из года в год,

никак не меняет сущность людей

оптический стабилизатор устаревших догм.

детерминизмом макабристический ужас на плёнке виднеется.

тут подрежем, тут сожжем,

уничтожим хранителей времени,

и дадим душам свободу в перемещении!

Заветы деменции

снова уснула на спине, отражаясь бликом на потолке.

лицо изрезанно под алый плед,

ниточку выдернул и потерялся след.

не помнишь сама себя,

лишь родинки напоминают о Родине,

стекают вместе с испариной, как грунт с ископаемым соком.

у окна расскажешь как прошёл день,

и как ты в спину свету лезвием тыкала.

хоть деменция травит память,

но интуитивно как жить понимаешь.

убийца миров и времени прикована к кровати,

но смирительная рубашка лишь промежуточная бумажка.

расковыряв губы до цвета морской звезды

отправляешься в дебри угасающей мысли,

свободная зона- пустота,

для создания смысла.

Кукловод

галоперидол в стакане с чаем,

как же хочется вылечить отца.

он говорит о голосах, что ведут его за ручку

говоря о лучших мирах,

что изменить мир он может, что осталось чуть-чуть поднажать-

устроиться в рабочий дом и всех вербовать.

в детстве он мне сказки сочинял, стихи читал,

а сейчас я звоню в бригаду,

ибо он взрывчатку собрал.

положат его в дурку, хоть он и не дурак.

-мы играем грузные ноты прямиком вам в грудь,

имея доступ к радиоволнам.

-передаём через слуховые аппараты старикам суть,

деменция искажает чутка, но это не беда.

-даже если в заблуждение войдёт, мы всегда рядом-

наставим на здравый путь,

ты, главное, старик людей вербуй.

-заложите бомбы на стройках,

пусть мир встанет,

мир не должен своим чередом идти-

пока кто-то в тюрьме гниёт,солдаты как пули кончаются..

бунту быть суждено!

-чтоб планета как испуганный зверёк замерла.

-все у нас на мази, ты, главное, старый все пойми,

мы за мир, но без насилия сложно к нему прийти.

-твои грязные секреты у нас на ладони.

исправь свой грех и тогда бог тебя примет.

-мы программисты из квантовой сети, давно перенесли сознание с помощью ИИ,

и поможем каждому в дивный мир прийти.

хоть я стар, и перед смертью страх,

воевал я за рейх.

стыдно было, и никуда не деться от зиг хайль в тёмной ночи,

но повторить ошибки не могу,

сына убить пришлось, вызвал он белую карету прямиком в дурдом.

сейчас на лавочке пью,

подбивая алкашей на террор.

спустя недели все бомбы лежали на месте,

прогремели взрывы,

города свою жизнь остановили,

голоса ликовали и интерес через страх граждан подключили.

многие сбежали за бугор,

пока по телеку мобилизацию объявили,

но не пошёл никто,

ведь весь движ пролетарий замутили.

Вышлите, мне, пожалуйста чек, я насмотрелся на насилие,

хочется выйти уже давно с этой планеты.

люди пробуждали древнее зло,

и вот оно воскресло.

Каин глаголил во мне: «сошёл с ума старый».

лучше лезвие взять

и прекратить мучение,

но все радостно руку жмут

глядя на трупы, водку литрами пьют,

закусывая пряным ядом лжи,

Каин всё ещё во мне.

кровь стекает по густой бороде.

горло вспорол, под аплодисменты теней прохожих.

так и закончился век случайного убийцы,

что всю жизнь играл в чужие игры.

заблудился среди взглядов великих идей,

но так никогда и не смог создать свой уникальный рецепт экзистенции.

Детский долг перед искусством насилия

моя сестра жидкая горючая смесь,

я бегу на руках и несу её в зубах,

чтоб спасти в танце пламени прохожих сердец.

Тщетно шмыгаю мимо полицейских лиц,

их глаза напоминают темницу.

эти госпóды посчитают меня террористом,

но я просто люблю и хочу спасти свою сестрицу.

почти донёс до крематория, брошу в печной огонь,

сольётся она с усопшими.

ведь душа заперта в ебучей бутылке водки,

родители пропили её тело бойко.

тронули и меня – осталась половина тела,

но им не отнять нашего тепла.

коктейль Молотова создал из энергии родной крови сестры,

вот-вот добегу и смогу хоть кусочек её спасти.

но судари закона настигли меня.

пытался отбиться,

но куда туловищу с головой с ними возиться,

плакал и тух мой настрой.

поджёг тряпочку в бутылке и кинул её об асфальт,

на тусклых звездах гадая:

преобразуется ли атом

во что-то иное..

или останется всё на местах- на свалке мечтаний.

Сибирское утро

закатное солнце мариновалось вот уже который век.

птицы притихли,

их нашли бродячие коты, что застряли на древе вечности.

седой силуэт гонял густые тучи

ускользая от сути,

растворяясь как парацетамол-

становился нужным в час больной.

старуха отпустить прошлое не может,

всё его вспоминает и судьбу гложет.

проводит ритуал,

не хочет в одиночестве скоропостижно в небытие попасть.

детей зазывает в свой сад,

потом там же закапывает.

предварительно выковыривая глаза

чтоб печаль последнего момента не взирать.

её пытались к ответственности привлечь,

но отлежав в дурке смогла доказать, что улики это просто совпадение,

а жизнь момент в глазах световых лет,

так что отражайся от стен, плыви в чёрные дыры, стань свободной как синергия.

но старуха не может свою зависимость отпустить,

хоть и сама его убила, любив только в юности,в постели,

но нужен её жалкой душе раб,

что будет её просто так лелеять

стоя на могилке, поедая конфеты, что лежали несколько столетий,

послойно старуха себя разбирала:

зачем она его труп раскопала?

вживила в кости плоть без вести пропавших,

никто не вернёт их вновь.

гнилью воняет, но грядку некому полоть.

воскрес после долгого сна,

без лица, но с ликом.

многое осознал когда был явлением, больше, чем объектом для самоутверждения.

из седых, как зимняя ночь волос

посыпались жуки,

волшебные истории и вопли потустороннего мира.

вспорол острой костью жене брюхо обрюзгшее,

ебанутой бабке только это и нужно.

приодеться перед смертью забыла,

какого было её голой судьбе,

что зрели пустые глаза деда.

её мысли так и остались обычными,

как бы спасти свою душёнку и получить пенсионные льготы

за опыт травмирующий.

в старике проснулась грусть,

вновь он оказался среди берёз русских,

что смотрели сквозь душу.

луна как глаз кота, голодно смотрит в никуда.

любил престарелый вникать во все эти дела,

присел на плиту могильную,

ёбнул сто грамм и пошёл куда то в тоску сибирских улиц.

Алый запрет на любовь

морозный зимний след на окне

брёл в твой обитель.

я проник к тебе домой,

чтоб шептать сны волшебные.

в свете луны

я ласкал твою тень,

чтоб сомнабулой не заразилась ты.

эти следы на окне так заманчивы.

и я боюсь,

что не сможешь сдержаться и отдашься тьме.

между нами сонм пыли,

незнание и страх..

материя не должна помехой стать.

не хочу будить – отключу все будильники.

подоткну одеяло,

и зависну над уходящим теплом твоим.

как ловец оттолкну злые силы и улыбнусь в никуда.

знаю, ты, хоть и искаженно, но воспринимаешь мои слова.

обнажаю клешни и тянусь к бледной коже лица.

моя любовь так сильна,

но алая кровь по твоим рукам вдоль стекая,

напоминает, что я голодаю.

нужна плоть, иначе не дышать мне суждено.

может и пускай, но ты и так вскрытой веной в бездну бредёшь.

проклятие наслал я сам,

желая страстно любить.

найти то, ради чего жить,

но книга мёртвых

всегда берёт своё.

каждый день влюбленно смотрю

и жертвой становится случайный прохожий.

наши пути ещё пересекутся в безмолвной ночи,

в зоне твоей последней мысли.

Труд беспамятства

Оливки танцуют в бокале с абсентом,

перепил пару веков.

травы в желудке шумят,

псы растут, судьбы на части рвут.

идёт зима, а я лежу в своём бреду.

в 45-ом снаряд задел мать, пока несла продукты в детский сад.

детям экспериментов, пробирок и агитационных речей.

профанация шла, а мы бежали стрелять, убивать, молчать.

мутация настигает быстрее сна, найти смерть не удалось,

от злости поглотил всю роту до невменоза и рвоты.

принятие не дало энергию дышать, но продолжаю людей поедать.

мог бы нести тайные знания,

но обычно напиваюсь и где-то в процессе отключаюсь.

пора идти домой-

брать ружье,

стрелять пока готов, уговаривают жертвы в голове.

все 150 человек, в свете нейронных свечей.

вопят, молят, отпустить просят.

громкий выстрел,

опавшими листьями летит картечь.

растёкся по дивану как кисель.

в окне портрет минувших дней.

плоть и кровь ползёт назад к телу,

немецкие язычники знали тему,

создав вечный стимул страдать, но дышать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.