Пока она говорила, Аберлен-гон-Саве чуть покраснел – казалось, готов был оторвать кому-нибудь голову. Похоже, он плохо переносил не только проигранные споры.
– А она хороша, верно? – Ласкольник улыбнулся ей. – Первая до этого додумалась, когда мы следили за полком во время учений. Откажитесь от команд жестами, оставьте только свистки. Что с нашими гонками?
Командир полка открыл и сразу же закрыл рот.
– Может, маленькая ставка? – процедил он. – Я удваиваю то, что ты выиграл до этого момента.
Ее кха-дар поглядел на офицера, слегка прищурившись. Она знала это выражение лица: Ласкольник, похоже, начал раздражаться. Он медленно кивнул.
Четверка всадников, собравшихся принимать участие в гонках, была уже готова. Кайлеан с признанием посматривала на лошадей кавалеристов. Два гнедых и один сивый жеребчик выглядели как гордость имперских войск. Широкая грудь, мощные зады, мускулистые ноги. Всадники их взирали на готовую состязаться с ними девушку сверху вниз. Конек ее был, как минимум, на пару пядей ниже в холке, да и сама она не слишком-то высока, а потому разница в росте меж ними оказалась в пару футов.
– Кажется, коза собирается соревноваться с борзыми, – прокомментировал маг. – Наш генерал, похоже, получит назад свое вино.
– Откуда ты знаешь, что спорил он на вино?
– Я служу с ним уже восемь лет. Он всегда спорит на вино. Считает, что спор на деньги вредит чести офицера.
– А как с честью мага? – Она и сама не понимала, что заставило ее уколоть его. Разве что она вдруг решила, что стоит утереть нос имперским задавакам. Ну и это замечание о козе…
– Мага, который носит звание старшего лейтенанта, – подчеркнул тот. – А потому и мне не полагается спорить ни на что другое. В Седьмом это уже традиция.
– И как здесь спорят?
Чародей подозвал одного из кружащих поблизости солдат. У подножия холма продолжались приготовления, с десяток-другой всадников как раз неторопливо обходили его, протаптывая в сухой траве почти ровный круг – два копья воткнули в землю на расстоянии двадцати футов друг от друга, создав импровизированную линию начала и конца гонок. Почти вся хоругвь успела собраться на холме. Солдаты покрикивали, давая участникам скачек шуточные советы. В самых незлобивых повторялись предупреждения всадникам следить, чтоб девушка на своей кляче не проскочила под брюхами их коней.
Ванхен-кан-Левав отпустил солдата и сказал:
– Четыре к одному на наших парней. Даже странно, что так низко. Видимо, им жаль эту малышку.
Он провоцировал ее, он явно ее провоцировал – голосом, интонацией, едва скрытой издевкой.
– На какое вино обычно спорит ваш генерал?
– На золотое каланское. – Он произнес название медленно и тщательно. – Нектар из Ваех, как его называют. Но это дорогой напиток, орг за бутылку, – пожал он плечами.
Снова этот слегка презрительный тон и жест. Ты не решишься, дикарка. Зачем мы вообще об этом разговариваем, если ты все равно не решишься на спор?
– Я бы поставила две-три.
– Три?
Ей не было нужды смотреть на него, чтобы увидеть высоко поднятые брови и выражение недоверия на лице. Три орга стоила половина коровы.
Она же, похоже, наконец поняла, в чем причина. Зная, что ей придется провести полдня, если не дольше, в яме, прикрытой попоной, в саже и пепле, Кайлеан надела специально для такого случая купленное рванье. Дырявые штаны и на пару размеров больше нужного, перетянутая в поясе рубаха, которой постыдился бы даже нищий. Косу она перевязала шнурком. Была босиком. На миг ей хотелось рассмеяться ему в лицо. Как можно быть настолько… поверхностным?
– У семьи кан-Левав – дарованное дворянство?
Он удивился, что задала настолько очевидный вопрос.
– Со времен Старого Меекхана.
Что наверняка должно было значить «испокон веков».
– Три, – повторила она. – На Лею. Разве что ты боишься.
Он заколебался, а потом подозвал еще одного солдата и в его присутствии подтвердил ставку. Уже не улыбался.
Приготовления к гонкам завершились, и четверка всадников остановилась на линии старта. Условия были ясны. Неважно, кто именно из кавалеристов первым дважды обогнет холм, – если хотя бы один из них придет раньше девушки, вторая хоругвь не будет считать этот день совершенно проигранным. Если же она от них ускользнет, командир полка станет беднее на несколько десятков оргов.
Очевидно, это навязывало солдатам простую, но действенную тактику – что стало ясно по тому, как они выстроились на старте. Сивый жеребчик занял место внутри, поближе к холму, а оба гнедых – между ним и Леей, оставляя ей позицию на самом краю. Кайлеан внимательней присмотрелась к коням солдат. Сивый жеребчик обладал статями бегуна: длинные стройные ноги, гибкая шея, широкая грудь. Нетерпеливо бил копытом, тряс красиво лепленной головой, рвался вперед. Любил бегать наперегонки. Наверняка на гонке в половину мили ни один полковой конь не мог его победить. Гнедки, чуть более массивные, наверняка не могли сравниться с ним в скорости, но вряд ли были намного медленнее. Зато выглядели поспокойней. Типичные боевые кони, обученные атаке галопом, внезапным поворотам и преследованию в строю. Они будут блокировать конька Леи, а сивый жеребчик рванется вперед. Холм был радиусом ярдов в сто пятьдесят, два круга давали дистанцию около полумили. Идеал для конского спринта, а если сивый на старте вырвется вперед на два-три корпуса, то выиграет безо всяких проблем.
Именно так должен был рассуждать маг, потому что, когда кони выстроились, он пробормотал:
– Десять ударов сердца – и гонка закончится… А завтра вечером у меня будет увольнительная, – добавил он.
В смысле: завтра вечером смогу выпить выигранное у тебя вино.
В последний момент она прикусила язык. Маг был предсказуемым задавакой, не слишком при этом внимательным. Она сдержалась, не ответив.
Кони пробегут полмили очень быстро.
Командир полка поднял руку, зеленый шарф затрепетал на ветру. Генерал махнул.
Сивый рванул, будто кто прижег его раскаленным тавром. Почти сразу, через несколько шагов, он перешел в карьер – длинные ноги несли его вперед, придав изрядную скорость. Казалось, он плывет, летит под влиянием некоей таинственной силы. Через несколько мгновений он был уже на два-три корпуса впереди остальной тройки.
А та разгонялась куда медленнее. Как все и предвидели, оба гнедых жеребца сразу после старта заняли позицию перед коньком Леи, умело отрезая его от сивого. Шли галопом, бок о бок, каким-то шестым, лошадиным чутьем ощущая, где их противник, и не позволяя ему пойти на обгон. После нескольких попыток, когда сивый обошел остальных уже на пять корпусов, казалось, что Лея уступила, сдалась, ее мышастый конек печально галопировал в конце, а когда они пробегал мимо Кайлеан, девушка отчетливо заметила, что животное тяжело дышит и сопит. Бочкообразное туловище и короткие ноги делали его подобным тем заезженным почти до смерти пони, которых меекханское дворянство любит дарить своим детям. Набитые сумы постукивали по бокам животинки.
Через мгновение все всадники исчезли за подъемом холма.
– Она наверняка с самого начала знала, что проиграет, потому-то даже не облегчила коня. – Вахен-кан-Левав драматически вздохнул. – Заметь я те переметные сумы раньше – не стал бы и спорить.
Раздражение, что кипело в ней вот уже несколько секунд, наконец-то вырвалось наружу:
– Именно потому ты и таращился на ее коня с полминуты? Прежде чем вспомнить что-то там о козе и гончих? И прежде чем обронить мимоходом, что в полку офицеры спорят только на вино, о котором какая-то убогая дикарка даже не слыхивала? Может, ты рассчитывал, что этой дикарке придется сделать что-то еще, дабы уплатить долг?
– Я не…
– Смотри и думай, – оборвала она его. – Ты ведь в степях. Не в столице, где гвардия служит эскортом для императорской семьи.
– Не только, – возразил он.
– Конечно, не только, – процедила она. – Наверняка еще участвует в скачках, соревнованиях между разными полками, где офицеры спорят на вино.
Это заткнуло ему рот.
Она брякнула тетивой лука, чтобы наконец-то раскрыть ему глаза, а когда он всего лишь нахмурился – сунула оружие ему под нос. Некоторое время он переводил взгляд с нее на оружие, пока наконец она нетерпеливо не постучала пальцем по цеховому знаку. Он распахнул глаза, искренне удивленный.
Крылья оружия были склеены Гревисом Фендориком. И не просто его цехом – им лично. Он сам подбирал дерево, рог, жилы и клей. Сам трудился над формой и силой натяжения. Прежде чем начать работать над ее оружием, он наблюдал, как она натягивает лук, как стреляет, каков размах ее рук и как она сидит в седле. Его работа стоила сто оргов, а гравировка на рукояти, покрытой слоями лака, свидетельствовала об умениях мастера и, прежде всего, о стоимости оружия. Рукоять была выполнена в цеху Каберда, его вырезали под руку стрелка, приняв во внимание все, включая длину пальцев и ее любимую хватку. Стоила рукоять десять оргов. Тетиву изготовили в Маконенне, а в империи не было лучших ремесленников, делающих тетивы. Два орга штука, а она при этом не надевала еще лучшую, поскольку ту ей было жаль. Но Кайлеан могла бы поставить любое количество вина на то, что во всем Седьмом полку не нашлось бы и одного лука с тетивой из Маконенна. Они просто-напросто стоили слишком дорого для армии.