Алый, чёрный и белый
Алина Кононова
Злобные соперницы, таинственные преследователи и эксцентричные режиссёры – мир немого кино может пугать и сбивать с толку. Но для Анны, талантливой актрисы с ужасными дефектами речи, этот мир – родной.
Когда над этим миром нависнет угроза, сможет ли она спасти его? И какую цену придётся заплатить?
Алина Кононова
Алый, чёрный и белый
Глава 1
– Будущее приносит мне тревогу. Всё слишком быстро меняется.
Камера фокусируется на героине. Глаза широко распахнуты, смотрят в пустоту, в то самое, пугающее грядущее. Губы слегка дрожат, руки теребят смятый платок. А потом она плавно разворачивается, чтобы показать моего агента, Лео.
Для него монолог звучит совсем не так. Он слышит:
– Будущее пхиносит мне тхевоху. Все слишком быстхо меняется.
Теперь камера фокусируется на его поникших плечах, опущенных глазах. Крупный план руки, которая выключает микрофон.
Следующая сцена – снова в комнате звукозаписи. Лео курит в вентиляцию, прямо у таблички «не курить». Я стою напротив, скрестив руки на груди. Главная деталь – микрофон на высокой металлической стойке. Он разрезает сцену пополам, он привлекает всё внимание. Он – мой главный враг.
Лео делает затяжку и говорит:
– Не стоит расстраиваться. Сейчас всё равно снимают много немых фильмов. Устинов планирует свой новый шедевр, я почти договорился насчёт главной роли для тебя.
Лео стоит показать крупным планом. Его полное имя – Леонид Васильев, но мы все знаем его как Лео, лучшего агента для актёров кино. Русые волосы, очки в серебряной оправе, на указательном пальце – серебряное кольцо. Костюмеру пришлось постараться, чтобы найти эту шёлковую сорочку королевского фиолетового цвета.
Лео прячет окурок в портсигар, тоже серебряный. Говорит:
– Не тоскуй, ты же не виновата. Среди немых актрис тебе равных нет.
Я и без него это знаю.
Я училась в театральной академии, и была одной из лучших, пусть и почти не играла на сцене. Зато нашла своё место в кино. Это я появляюсь в главных ролях во «Владычице Ночи» и «Эвридике»; моё лицо сияет на афишах. Меня знают, меня любят, меня ненавидят.
Но – смотрю на микрофон – он может лишить меня всего. В кино больше не ценятся твои актёрские навыки, умение показывать эмоции, жить под прицелом камеры. Теперь нужно красиво болтать – и ты звезда!
Камера могла бы записать, как я бросаюсь на микрофон. Схватившись за железную палку, бью о стену, пока не останутся бесполезные обломки. Вместо этого Лео помогает мне надеть плащ, и мы уходим.
Дальше – натурные съёмки. Камера следует за мной до такси, потом до дома. Устинов однажды сказал, в будущем камера сможет взмывать в небо и снимать с высоты птичьего полёта.
Он вообще любит фантазировать.
Новая сцена: я поднимаюсь домой, пятый этаж, последний. Каблуки стучат по ступеням. Если бы камера правда могла летать, она бы показала сверху меня и тёмный колодец парадной. Ступеньки лестницы выщерблены, перила давно сломаны, я даже рву о них правую перчатку.
У соседей немало пересудов вызывает моя уединённая жизнь. А ещё – знаки внимания поклонников. Сегодня под дверью стоит ярко-розовая коробка, перевязанная лиловым бантом. Это могут быть цветы или конфеты, но, наклонившись, я чувствую вонь.
Кажется, он опять это сделал. Перчатка всё равно порвана, тяну за ленту. От запаха глаза слезятся, зажмуриваюсь, но успеваю увидеть, что под крышкой.
Это распотрошённая рыбина. Пустые глаза смотрят прямо на меня. В коробку попала муха; мерзко жужжа, она садится на шляпку, приходится взмахнуть ладонью, отгоняя.
Раньше он присылал мне увядшие розы. Кусочек поминального пирога. Теперь – мёртвая рыба. Около хвоста лежит карточка; цепляю её двумя пальцами, камера даёт близкий план. Печатные буквы, выведенные уверенной рукой:
«Ты не можешь игнорировать меня. Я покажу тебе!»
Ничего нового.
Бросаю карточку обратно в коробку, носком туфли подталкиваю ту к перилам. Звук шлепка говорит, послание достигло цели.
Поводов для сплетен у соседей множество. Я не замужем – в двадцать семь лет. Постоянно уезжаю куда-то ранним утром или поздним вечером: волосы небрежно собраны в пучок, никакого макияжа, на плечи накинут осенний плащ, а на дворе только конец июля. Сажусь в такси и называю адрес частного дома за городом.
Время ночных съёмок.
Это финальная сцена драмы. Моя героиня должна застрелить своего мужа, изменника. Летние ночи бывают очень холодными, поэтому, пока работает гримёрша, я кутаюсь в плащ. Один из знакомых режиссёра уступил нам сад при своём загородном доме, и теперь тот наполнен людьми, техникой и шумом.
В палатку-гримёрную заглядывает мой партнёр по сьёмкам. Для всех поклонниц кино это – Антуан, известный актёр, Ахилл, Отелло, герой и красавец. Я знаю его как Антошу из театрального, который с трудом мог запомнить два листа монолога. Но боги, как он хорош…
– Нас ждут.
На нём брюки и белая рубашка, распахнутая на груди. Все знают: если показать голый торс Антуана, одинокие дамы купят билеты дважды. На мне ночная сорочка и лёгкий шёлковый халат. По задумке режиссёра я должна быть босиком, поэтому сбрасываю туфли перед площадкой, окружённой софитами. Пальцы сами поджимаются от холода травы.
Камера сначала фокусируется на мне: тёмные волосы растрепал порыв ветра, халат распахнут. Меня обманул человек, которого я любила, которому клялась в верности. Я долго гналась за ним по саду, и теперь грудь тяжело вздымается под сорочкой.
Один из помощников подаёт пистолет с холостыми патронами. Антуан прижимается к живой изгороди, смотрит прямо в камеру с неподдельным страхом в глазах. Больше ему некуда бежать. Смесь злости и обиды на моём лице – она такая искренняя. Это будет лучший кадр!
– А пистолет точно фальшивый?
Магия исчезает. Опускаю руку с оружием; камера поворачивается к нарушителю тишины. Тёмный костюм, до блеска начищенные ботинки, шляпа лихо сдвинута набок. В волосах так много бриллиантина, что они отражают свет. Он улыбается, как мог бы улыбаться Одиссей.
– Кто прервал съёмку?! Плёнка тратится!
Помощники режиссёра, операторы, даже гримёрша, все выгоняют Иварса – надоедливого, пронырливого журналиста. Мы начинаем сцену снова, и я отыгрываю великолепно, режиссёр чуть не падает на колени.
Фальшивый пистолет в моей руке такой тяжёлый.
Точно ли он не заряжен настоящими пулями?
Лео сам отвозит меня домой. В машине пахнет табаком. Кутаясь в плащ, я смотрю на дорогу, и камера снимает моё задумчивое лицо.
– Я сегодня обедал с Устиновым. Результаты проб на роль Елены в его фильме будут уже завтра.
Бросаю на него взгляд, пытаясь найти на лице хоть намёк на победу.
– Думаешь, я прошла?
– Я почти уверен, – Лео улыбается. – А ты сегодня отлично справилась.