Разбойник, как ей сказали, уже выпущен в город. Егеря должны загнать его и, видимо, завтра, она вступит в игру. А пока зверя надо немножко растравить.
Она видела его фотографию: настоящий Зверь!
20
День Второй:
ПОНЕДЕЛЬНИК
Джон проснулся в шесть часов.
Дом уже начал наполняться звуками просыпающихся и собирающихся на работу юсфул-пиплов: низвергалась вода в канализационных стояках, заработал лифт, в подъезде гулко лаяли собаки, выводимые на утренний моцион.
Джон выглянул через узкие бойницы технического этажа и осмотрел двор, в котором вчера на него набросилась собака, потом перешел на другую сторону, выходящую в парк.
Дом, в котором спрятался Джон, стоял в ряду других домов, расположившихся в линию вдоль границы парка, протянувшейся километра на три. Из бойницы хорошо была видна граница парка и дорога его опоясывающая.
Вот идет девочка со щенком. Видно, родители заставили ее выйти так рано из-за потребностей собачки. Девочка направляется ко входу в парк.
Неожиданно из-за кустов, служивших живой изгородью, выходит полицейский и что-то говорит ей. Девочка послушно останавливается, отходит в сторонку и позволяет собачке сделать свои дела прямо на газоне.
Джон взглянул вдоль линии деревьев и увидел полицейские джипы, стоящие вдоль дороги каждые триста метров, а в одном месте была даже конная полиция.
«Они окружили парк!»
Метрах в ста налево полицейский даже не прятался в кусты.
«Вот меня и обложили. А через час надо сделать закладку, через три часа сигнал должен выйти в эфир. Что же делать? Как отсюда выбираться?»
Джон находился на верхнем, техническом этаже двенадцатиэтажной башни. Слева и справа он видел крыши длинных семиэтажных домов. За ними стояли такие же башни.
С высоты двенадцати этажей парк, словно зеленое море, мягко пошевеливал вершинами деревьев и только в нескольких местах расступался, чтоб обнажить свои прекрасные голубые озера. Отсюда он был виден почти целиком, но его правый, самый удаленный край уходил за горизонт и только вершины небоскребов, выглядывающие из-за горизонта, позволяли ощутить, что у парка есть граница и с той стороны.
«Нет, в парк мне никак не пробраться.»
Джон еще раз осмотрел свое убежище. Пространство этажа не было чересчур заполнено – трубы, перегородки, кое-какая старая мебель, притащенная жильцами, пачки журналов и газет – вот и все. Потолок был низковато расположен, пригодилось ходить полусогнутым, но это было бы единственным неудобством, если бы не погоня…
21
Осторожно выглянув в подъезд, Джон прислушался. Было, в общем-то, тихо. Так, обычные звуки пробуждающегося дома.
Послышался звук открывающегося замка. Джону была видна только одна дверь из четырех квартир верхнего этажа. Джон осторожно выбрался на площадку и, вытягивая голову из-за угла, попытался увидеть источник звука.
Дверь приоткрылась и в подъезд выскочила маленькая кудрявая рыжая собачка, следом за собой она вытянула тетку, держащую поводок.
– Ну, подожди, Джильда, не торопись, – заворчала тетка, – сейчас пойдем.
Тетка в одной руке держала поводок, в другой пакет с мусором, поэтому все никак не могла запереть дверь на ключ.
Неожиданно даже для самого себя Джон как молния рванулся к тетке, впихнул ее и собачку в квартиру и, не обращая внимания на нежный лай песика схватил тетку за горло:
– Я тебя не убью, если будешь молчать, понятно?
Тетка, видимо, была в шоке и ни ответить, ни заорать еще не могла.
Джон бросил ее в кресло, стоящее посреди комнаты напротив телевизора и, пошарив глазами, увидел на неубранном с ночи диване полотенце. Схватив полотенце, Джон обмотал его вокруг теткиной головы, стараясь как-нибудь завязать рот, прежде чем она начнет кричать, но у него ничего не получалось, а тетка уже начала подавать звуки.
Почувствовав, что вот-вот она изойдет настоящим воплем, Джон применил уже проверенное вчера вечером оружие – трахнул тетку кулаком по темени. Тетка замолкла сразу и, возможно, надолго.
Теперь можно было не так торопиться. Джон осмотрелся. Квартира была однокомнатной, и в ней никого больше не было. Джон заглянул в ванную, прошел на кухню, нашел широкий скотч и вернулся к несчастной. Аккуратно заклеив ей рот, Джон примотал ее к креслу и посмотрел на часы. Было двадцать минут седьмого. До запуска кнопки времени было достаточно, и Джон решил, заодно, умыться, побриться, попить чайку, а, быть может, даже и кофе. Приняв душ, побрившись, Джон, поедая бутерброды с сыром, попивая чаек с баранками и медом – у тетки кое-что в буфете и холодильнике нашлось, – расположился на кухне и включил телевизор.
Долго ждать не пришлось.
Те, кто поставил на поимку «Монстра», то бишь, его самого, не позднее полуночи, уже обделались. Зато в призовом фонде накопилась сумасшедшая сумма. Толстогубый дегенерат, который вел утренний выпуск, нагнетал страсти не щадя ни себя ни зрителей.
– Преступник так наследил, что на свободе ему осталось ходить не более двух-трех часов. Повторяем сюжет о событиях вчерашнего вечера.
На экране появился интерьер ресторана, в котором Джон вчера откушал восточный плов, потом появилась голова «несчастной жертвы, чудом вырвавшейся из лап чудовища» – того самого чернявенького с усиками.
Парнишка с жаром и жестикуляцией рассказывал о том, как « я его узнавал, а он на меня бил». Потом показали кабинку туалета, кем-то вымазанную красной краской, похожей на кровь, потом о чем-то говорил полицейский, потом снова и снова показывали фотографии Джона, причем именно в его теперешнем обличии, включая одежду, а также умерщвленных им детей —к утру их количество возросло…
Утратив интерес к телевидению, Джон взглянул на тетку – похоже, она продолжала пребывать без сознания. Собачка Джильда явно не была приучена охранять дом, и не отходила от Джона ни на шаг после того, как он накормил ее сыром с ветчиной. Заглянув в платяной шкаф, Джон нашел-таки кое-какую мужскую одежду. Видимо, тетка была вдовой, и в доме еще оставались вещи мужа. Джон подобрал себе пиджак, рубашку с галстуком, зеленовато-серую полотняную куртку и коричневый берет. Поглядев на себя в зеркало, он остался почти доволен. Усы он уже выбросил, а вот паричок из-под берета выглядел неплохо.
7 часов, 2-й день.
Ровно в семь часов он прикрепил кнопку к центру кухонного стола и надавил на нее.
Ты лети, мое письмо, прямо к миленькой в окно…
«Бомбу бы этим миленьким в окно», – подумал Джон.
Взглянув на тетку, Джон подумал: «Потерпи, старуха. Помощь придет к тебе через два часа и ты станешь знаменитой. Потерпи». В прихожей он заметил толстую отполированную суковатую трость и понял, что она будет кстати.
– Джильда, гулять, – сказал Джон, и, прикрепив поводок к ошейнику, вышел из квартиры, ведомый радостной собачкой.
Джон не забыл взять с собой пакет с мусором и выбросить его в бак у дороги, как поступил бы добропорядочный юсфул-мен.
Джильда охотно сделала свои дела во дворе и, весело обнюхивая все, что успевала, потрусила за Джоном в сторону метро «Перво-Майка».
22
Жерло метрополитена вбирало в себя массу спешащих на работу граждан. Джон взял Джильду на руки и, став частью потока, продвигался к турникетам. Действуя, как и все, он вставил свою «ай-ди-карту» в прорезь и зеленый сигнал показал, что вход оплачен. Джон мысленно облегченно вздохнул и пошел дальше, начиная обдумывать дальнейшие перемещения, как вдруг от стены отделился полицейский и, пальцем указав на Джона, властно сказал: «Стой!»
Джон оглянулся, надеясь на чудо, но чуда не произошло. Полицейский подошел именно к нему и, не обращая внимания на плотный поток пассажиров, остановился и потребовал документы.
Прижимая левой рукой Джильду к груди, Джон протянул полицейскому карту, прикидывая, может ли он попытаться сбежать.
«Против потока пассажиров просто не выбраться. Значит, надо рвануть к отходящему поезду. Если в него успеть влезть, или, хотя бы зацепиться за задний вагон, есть шанс забраться в тоннель, но шансов проехать хоть одну остановку, конечно, нет. На следующей станции его возьмут наверняка, значит, надо будет спрыгивать в тоннеле и попытаться спастись…»