Рассказы «браконьера». Рассказы геолога

ЗАБАВНЫЙ СЛУЧАЙ

1. ИВАНЫЧ

Забавный случай из моих охотничьих историй произошел на подбазовом лагере на реке Оленек, куда состав партии прилетел весной для распределения по отрядам, получения со склада снаряжения и продуктов на сезон и вылета к местам основных работ.

К этому времени сюда забросились весновщики во главе с Иванычем, срубили избушки для Иваныча и под баню, поставили 10-местные палатки под склад и столовую, провели электричество и заготовили кое что из съестного – и рыбного, и мясного.

Иваныч с выращенной редиской

Иваныч, улыбчивый коренастый добродушный, но вечно ворчащий мужичок из старой гвардии радистов, не только держал с нами связь по рации, но был еще хозяйственником, прекрасно разбирался в моторах и был отличным рыбаком и охотником. Он даже небольшой парничок построил, где «экскрементировал» с помидорчиками, огурчиками и редиской. А зеленый лучок у нас прямо по паберегам рек рос – идешь в маршруте, срываешь и жуешь.

2. НЕ ХОЧЕТ…

И вот, выпросив заранее у Иваныча моторку, понесло меня с моим коллегой и приятелем, Истоминым Валерой, «сранья» сети проверить. Для меня это такая же разалекуха, как ловля на удочку или спиннинг. После завтрака завели мотор и понеслись вниз по реке за десяток километров. И прогулка тебе, и рыбалка, и, глядишь, чего из мясного на берег выйдет… Подъехали к сети, проверили, приподнимая над водой и опуская обратно, и хотели возвращаться в лагерь.

Вставили шнурок в стартер, дернули… а он не завелся… Дергали, дергали… не заводится и все тут… То он подергает, то я… ну, не хочет заводиться…

3. ОЛЕНЬ

И пошли мы обратно к лагерю пешком по ровной пабереге. Шли мы шли, «солнцем палимы», размышляя о том, что же случилось с мотором, о красотах природы и превратностях судьбы, и устал я карабин нести. Передал его Валере, не останавливаясь, и идем дальше. Прошли несколько километров и я протянул руку за карабином – не тащить же его Истомину до конца.

Сибирский олень

Он, так же, не останавливаясь, передает мне его, а сам смотрит куда-то вперед. Я посмотрел… а там олень стоит. Стоит боком к нам и, повернув морду, смотрит на нас… Я принял карабин и с ходу выстрелил пару раз. Олень упал. Мы подошли, посмотрели на него, попинали и достали ножи, что у каждого на поясе. Повернули его… а у него на боку большая проплешина.

– Может, он заразный, – говорю.

– Не знаю, – отвечает Валера.

А мы были напуганы Сибирской язвой, о которой нам постоянно сообщали – то в одном регионе случаи обнаружат, то в другом… А мы-то не ветеринары…

– Ну его, – говорю. – Пусть Иваныч посмотрит. Все равно за лодкой ехать.

И мы, оставив его лежать на пабереге, пошли в лагерь. День уже вошел в полную силу, на лагере было тихо. Никто и не думал шевелиться, пока не раздадутся удары «в рельсу», призывающие к обеду.

Мы зашли к Иванычу. Он то ли спал, то ли дремал после утренней связи. Не решаясь его будить, мы только негромко и несмело окликнули его:

– Иваныч! Ты спишь?

– Поспишь с вами… – услышали мы в ответ.

– Мы мотор не смогли завести, – стали объяснять мы. – И еще оленя подстрелили. Но он какой-то странный. Ты не посмотришь?

Иваныч, ворча про наши руки-крюки, тут же поднялся. До обеда время еще было. Сев в его лодку, мы оттолкнулись от берега. Иваныч завел мотор, сел на корме и, управляя «Вихрем», погнал к нашей лодке.

4. ВЕК ЖИВИ – ВЕК УЧИСЬ!

Мы подплыли, Иваныч встал к мотору и мы столкнули лодку так, чтобы мотор можно было откинуть поглубже в воду.

– Смотри, что он будет делать, – шепнул я Истомину.

Иваныч снял крышку мотора, намотал на стартер шнурок с узелком на конце и дернул… Мотор взревел, подняв винтом бурун воды за кормой.

– Что он сделал? – удивленно спросил я Истомина. – Как он его завел?

– Не знаю! Просто дернул…

– Иваныч, как ты его завел?

– Как, как… нормальный мотор…

Мы с Истоминым недоуменно посмотрели друг на друга:

– «Талант не пропьешь»!

На двух лодках мы «пошли» в сторону лагеря и подплыли к оленю.

– Вот, посмотри… Что с ним? Смотри, какая проплешина… Может он больной, заразный?

– Какой больной! Какой заразный! Линяет он!..

Мы пристыжено замолчали.

Иваныч достал нож и быстро и умело разделал оленя.

Вот так! Век живи – век учись!

= = = = = = = = = = = = = = =

ВОЛЧАРА

Во время сплава по реке Муна в Якутии на одной из стоянок я пошел вечером с ружьишком на близлежащее озерцо посмотреть ондатру. С ружьем, так как, даже со смертельной раной в голову от малокалиберки зверек часто нырял и погибал, ухватившись зубами за траву на глубине. От дозы дроби «0» его уже ничего не спасало.

По дороге я, как обычно, шел с двустволкой наизготовку с дробовым зарядом «3» на куропатку или утку и картечью во втором стволе – на всякий случай. Пройдя густым стройным сосняком, где невозможно было идти тихо (покров под ногами из сухой сосновой хвои издавал громкий треск), я вышел на обрывистый береговой уступ реки и стал рассматривать противоположный берег, где было озеро, и место брода.

Ружье было в правой руке и я тут же вскинул его, как только услышал какую-то возню у себя под ногами. Какой-то здоровый пегий зверь вдруг выскочил из кустов внизу и рванул вдоль берега под обрывом. Светло-коричневый, с длинными ногами. Я принял его за молодого сохатенка и повел стволом за ним. Но зачем нам худосочный сохатенок, в нем мяса-то нет…

А зверь легко запрыгнул на обрыв повернувшись ко мне боком. Уши торчком… Большой хвост… И тут я понял, что это ВОЛЧАРА! Какой-то огромный, как мне показалось, и почему-то пегий, светло коричневый. За все мои годы работ я ни разу не встречал волка, за исключением одного случая с самкой, которая стала уводить нас от логова, бывшего где-то поблизости. А другие видели волков, которые встречались им обычно на речных косах.

Понять-то я понял, да поздно… волчара вскочил на обрыв и исчез за ближайшими стволами деревьев. Я еще постоял, размышляя, что, видимо, разбудил его на лежке в кустах… И, вдруг, сбоку от меня с шумом и треском он рванул прочь от меня… Мелькнул несколько раз за стволами сосен и скрылся. Стрелять было бесполезно… Видимо, очухавшись, он решил посмотреть, а кто это спугнул его? Подобрался ко мне поближе, ну хоть бы веточка хрустнула у него под лапами, и, когда понял, что это человек, тут же рванул наутек.

Я пожалел, что упустил свой шанс, ведь поначалу я достаточно времени держал его на мушке, а августовская шкура уже достаточно хороша. Но ведь зима близко, а шкура почему-то не серая! Ведь именно цвет шкуры сбил меня с толку. Я думал, что волк и летом серый…

Но благо мне надо было на другую сторону реки, я спустился с обрыва, перебрел по перекату речку и пошел на озеро.

= = = = = = = = = =

ЧЕТЫРЕ ВСТРЕЧИ (медведи)

1.ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

В этот сезон мы решили работать с лошадьми – с ними как-то привычнее, чем с оленями. Получив и объездив 6 лошадей, мы перевезли всех лошадей и груз на маленький аэродром Чокурдах на плоской вершине сопки, подкупили галет и сахару и, завьючившись, отправились в путь – перегнать их к месту полевых работ.

Карты нам не дозволено было взять, сказали, чтобы сделали выкопировку речной сети, но разве можно было идти по выкопировкам, легко было сбиться… И еще в Москве «втихоря» в фотолаборатории я переснял топографические карты на бумагу и с ориентированием у нас особой проблемы не было.

Вот во время этого перегона и произошли три встречи с медведями. Две встречи были спокойные. Первая даже поразила меня тем, что здоровый бурый медведь, которого мы увидели метров за 100—150 на склоне прямо перед собой на открытой местности (выше 300-метровой отметки лес не рос и склоны были «голые», с редким кустарником карликовой березки), спокойно «пасся», выдирая то ли корешки, то ли редкие ягоды, и не обращал на нас никакого внимания.

Лошади тоже стояли спокойно. Мы постояли немного, переговорили, но надо было ехать дальше. Но как проехать мимо него? Стрелять нельзя – еще ранишь… Тогда мы заорали на него, чтобы он убирался и раза два выстрелили в воздух. Медведь затрусил вниз к ручью, а мы проехали это опасное место, вышли на перевал, перевалили в другой ручей и продолжили наш путь.

2. ВТОРАЯ ВСТРЕЧА

Вторая встреча была не столь спокойна, скорее тревожна. Голову удиравшего медведя я увидел над кустами речной террасы, мелькнувшую и пропавшую среди кустарника. Мы проезжали по узкой песчано-галечниковой пабереге под этой террасой и над ней торчали только наши головы. Но дело было в том, что коса в этом месте выклинивалась, а с другой стороны этой не широкой речки ее не было и не было брода… Перед нами был плес… и довольно глубокий. Мы бы выбрались на террасу и поехали по ней, как мы и делали в таких случаях, но на террасе был медведь… Пока мы совещались, как нам быть, моя вьючная, узду которой я отпустил, когда схватился за карабин, вдруг спокойно и без принуждения зашла в воду и… поплыла на другой берег. Нам только оставалось последовать ее примеру.