– Ну, здравствуй, Лианем, – все также зыркая в мою сторону, поздоровался он.
– И тебе не хворать. Чего пришел? – недружелюбно поинтересовалась знахарка.
– Так позвать тебя к раненому. Он дома у вашей Фаинки лежит.
– Хорошо, сейчас приду. А ты шел бы… – она колко на него глянула и отвернулась, чтобы собрать кое-какие вещи, – …дорогу мне показывать.
– Сама, небось, дойдешь. Чего тебе там показывать? – осклабился он в ответ.
– Старая я, могла и забыть. Давно у нее не была, – и толкнула мужчину в плечо, подгоняя.
Он хмыкнул, снова на меня глянул, но вышел.
Обычно я ходила на такие вызовы вместе с Лианем, училась понемногу у нее, да и вообще старалась запомнить все, что она рассказывала. Она иногда даже проверяла, что я запомнила. Мне же очень не хватало тетради, в которую можно было бы делать записи. Здесь бумага – страшный дефицит. У Лианем, правда, такая тетрадь была, сшитая ею из отдельных листов не очень хорошего качества.
Сегодня я с ней не пошла. Только с облегчением вздохнула и поставила греться воду. Еще Лею нужно было найти. Уж кто в конце дня чумазый, так это она!
А вечером, когда мы с Леей уже собирались ложиться спать, в дверь постучали. Она как раз расчесывала мои длинные волосы, которые целый день, по местным обычаям, были упрятаны под платок. Мы решили, что это Лианем вернулась, и Лея, отдав мне расческу, поскакала открывать щеколду. Однако вместо знахарки на пороге появился Тарак. Он отодвинул замершую в дверях девочку и вошел в избу, которая сразу показалась тесной.
Я замерла под его взглядом и боялась пошевелиться. Он с какой-то первобытной жадностью рассматривал рассыпавшиеся по моим плечам светлые волосы и буквально ощупывал тело взглядом, отчего казалось, что пуританская ночнушка на мне вдруг превратилась в развратный пеньюар.
Мне стало страшно. Никогда прежде я таких взглядов на себе не ловила. Но тут сзади раздался запыхавшийся голос знахарки, которая явно сильно спешила за мужчиной.
– Что встал в дверях? Проводил и иди отседава!
Он перевел на нее диковатый злой взгляд, но Лианем не дрогнула и тихо, но особенно весомо сказала:
– Не доводи до греха, Тарак. Я ведь уже старая, мне душевный покой нужен, а то ум за разум зайдет, и в следующий раз не те травки положить вам в дорогу могу.
На скулах мужчины заходили желваки, и он так на нее, а потом и на меня глянул, что расческа выпала из пальцев. Лея притихла. Пират несколько секунд посверлил знахарку взглядом, что-то прикидывая.
– А ежели она сама захочет? – наконец, сузив глаза, спросил.
– Ежели сама, то Пресветлый вам судья, а я мешать не стану.
Мужчина хмыкнул, снова ожог меня взглядом и, наконец, вышел прочь. Лианем тут же закрыла за ним дверь, а потом, словно лишившись опоры, рухнула на лавку. Котомка сползла с плеча, и содержимое вывалилось на пол.
– Что теперь будет? – спросила я.
– Не знаю. Но насильничать пока точно не станет. А вот как оно дальше повернется – не знаю, – со вздохом ответила Лианем. – Дай, что ли, воды напиться, а то что-то нехорошо мне. А ты, Лейка, тоже не стой столбом, собери вон, что вывалилось на пол.
Так полные невеселых дум вчера спать и легли. А сегодня вечером, только я с работы пришла, он опять заявился.
– Света тебе в дом, Аника.
Я на приветствие только кивнула и взяла зерна, чтобы покормить кур.
– Что смотришь так неприветливо? – во все тридцать два улыбался он. – Давай, что ли, воды наносить помогу, – и тут же ухватился за ведро.
Подобный энтузиазм сбивал с толку.
Тарак не только натаскал воды в дом, но и живность нашу напоил. И все это улыбаясь, посверкивая глазами и посматривая в мою сторону.
– Может, еще чем помочь нужно, хозяюшка? – подошел он ко мне.
– Спасибо большое, но ничем, – все так же с подозрением на него поглядывая ответила, и, к моему несказанному удивлению, он засобирался уходить.
– Ну что ж, – он подхватил со старого покосившегося забора свою безрукавку, оглядел прореху на месте отвалившейся штакетины и даже не спросил, а просто сказал: – Завтра приду забор вам поправлю, – махнул рукой и, насвистывая что-то себе под нос, направился прочь.
– И что это было? – в полном недоумении спросила я у подошедшей Лианем.
Та посмотрела вслед уходящему мужчине и философски произнесла:
– Посмотрим…
…И вот сидела я, смотрела на звезды и задавалась вопросом: что ожидает меня дальше?
В той, прошлой, жизни все было так предсказуемо, понятно и спокойно, что порой ввергало в депрессию. Здесь другие хлопоты и мысли, и тревожно на душе.
Внезапно рядом присела Лея и привалилась ко мне бочком. Я обняла малышку за плечики.
– Ты чего не спишь? Зачем за мной пошла?
– А ты чего не спишь?
– Просто хотела немного подумать.
Мы некоторое время просто сидели, смотрели на звезды и гладкую посеребренную поверхность моря.
– Аника, – посмотрела на меня Лея, – а ты меня точно не отдашь Фаине?
Я с удивлением глянула на малышку. Неужели она все это время боялась, что я верну ее мачехе?
– Конечно, не отдам! Ты что?! Как ты такое вообще могла подумать?
– А почему?
– Потому… – а и правда, как объяснить ребенку простую вещь, что раз уж взяла однажды за нее ответственность, то никогда не отступлюсь, что полюбила ее, как родную? – Потому что теперь ты моя дочь, – наконец, ответила и сама поняла, что так оно и есть. Покрепче обняла девочку и прикрыла глаза, переживая настоящую бурю удивительных эмоций. Как я мечтала когда-нибудь произнести эти слова, подарить свою любовь маленькому человечку… И вот теперь эта мечта сбылась.
– Правда? – взяв мое лицо в ладошки и требовательно заглядывая в глаза, спросила Лея.
– Правда, – улыбнулась я, сдерживая слезы.
– Тогда теперь мне можно называть тебя мамой?
– Если хочешь, – моргнула, и слезинка все же скатилась по щеке.
– Хочу, – твердо ответила девочка и улыбнулась так светло и радостно, что не ответить ей улыбкой было невозможно. – Мама… – обняла меня крепко за шею и разрыдалась.