Луневий и Леф переглянулись и дружно посмотрели на Тетранию. Та решила не мучить себя сверх меры и махнула рукой на непонятную ситуацию, решив, что рано или поздно ответ отыщется сам.
– Знакомься, это Луневий, глава гильдии, – произнесла она. – А это, – Леф, его помощник.
– Здрасьте, – нахальное создание окинуло взглядом присутствующих и, с прищуром посмотрев на Лефа, ткнуло в него пальцем: – Это демон, что ли?
Леф, впервые столкнувшись с такой беспардонностью, восхищенно улыбнулся – какой интересный экземпляр. Да и сам факт, что подросток с первого взгляда опознал в нем демоническую сущность, был достоин похвалы.
– Молодец, глазастая, – с искренним восхищением произнес он.
– Так все-таки, Дус, ты девушка или юноша? – сдался Луневий.
– А это важно? – на конопатом лице появилась настороженность. – Вы что, берете на обучение только парней?
"Вот глупая, все-таки прокололась", – слегка разочарованно подумал Леф. И одновременно порадовался за себя прозорливого. Приятно оказаться правым.
– Мы берем только тех, кто может научиться магии, – уклончиво произнес Луневий.
За то время, пока он занимал свой пост, в ученики ни разу не попросилась ни одна девушка. Парни тоже не рвались, но это ситуации не меняло. Старейшина так долго не открывал "свод правил по приему учеников", что совершенно забыл, что в нем написано по поводу пола претендентов.
– Я могу научиться, правда! – раздался радостный возглас. – Хотите, что-нибудь покажу?
И в ту же секунду в Луневия полетел огненный шар. Старик закрылся щитом, шар отрикошетил на стол, бумаги вспыхнули…
Леф мгновенно нейтрализовал пожар, однако, как выяснилось позже, приказ об исключении Тетрании из гильдии оказался безнадежно испорчен.
Луневий посмотрел на Дус с почти суеверным ужасом и произнес:
– Ты принята.
Когда Тетрания и Дус покинули кабинет, старейшина устало откинулся на спинку кресла и, закрыв глаза, мысленно обратился к отцу Тетрании: "Знаешь, Торн, кажется, твоя дочь только что нашла кого-то, очень похожего на себя. Только я пока не знаю, кто из них хуже".
В то же самое время по ту сторону двери происходил весьма судьбоносный диалог:
– Слушай, Леф, я тут подумала, – многообещающе начала Тетрания, присев на подоконник рядом с демоном, – может мы с Дус поживем у тебя?
Леф уставился на подругу. Предложение оказалось неожиданным. Демон бросил взгляд на стоящую рядом Дус и задумался.
Дом Тетрании действительно мало подходил для жилья. Оставшийся еще от родителей, он держался на честном слове. Леф как-то попытался привести его в приличное состояние, но быстро передумал – постройку окружала такая мешанина разномастных заклинаний, что любое значимое воздействие превратило бы ее в руины. Свою руку к тому, чтобы избушка не развалилась, прикладывали в свое время и сама Тетрания, и Луневий, и еще как минимум с десяток магов разной степени умелости. И если неприхотливая Тетрания еще могла жить в этом домишке, продуваемом всеми ветрами, то представить там ее ученицу Леф не мог, это выглядело слишком бесчеловечно.
А его собственный дом был полностью соткан из магии, обрушиться на голову не грозил и вообще являл собой идеальное жилище. Для демона. Каково там будет жить вместе с людьми, он понятия не имел. Поэтому, снедаемый любопытством, согласился.
И не прогадал. Если прежде, возвращаясь домой, он иногда испытывал скуку, то после того, как Тетрания и Дус переселились к нему, скука его больше не посещала. В основном благодаря Дус.
Все-таки забавные существа эти люди.
Глава 4
Темперамент Дус проявился почти мгновенно. Едва устроившись, девушка тут же принялась совать конопатый нос куда только возможно. Последствия не заставили себя ждать.
В первое же утро Леф проснулся от грохота, вскочил, бросился на шум – и обнаружил, что его любимая комната, где он любил предаваться неге, его сокровищница, полная изумительных дорогих ваз, древних фолиантов и коробок с восточными сладостями, превратилась в дымящуюся гору обломков. Из-под ближайшего завала торчала нога с уже знакомой россыпью веснушек. Спешно кучу, он обнаружил малютку Дус, злющую и недовольную.
– Какой болван завалил эту комнату всякой дрянью! – воскликнула она, стирая со щек сахарную пудру. – Мусора-то, мусора, в три дня не убрать!
– Вообще-то этим болваном был я, – Леф решил смутить нахалку, но не тут-то было.
– И почему меня это не удивляет, – уперев руки в боки, воскликнула Дус, меряя его взглядом. – Как ты можешь жить в таком бардачище!
Злость Лефа исчезла, он сделал серьезный вид, пытаясь не рассмеяться – девчонка была неподражаема.
Легким движением руки Леф убрал останки своих сокровищ, недоумевая, как этому мелкому человеческому созданию удалось так быстро истребить всё, над чем он трудился несколько лет, собирая по крупицам из разных уголков мира. Как Дус может обладать столь мощным талантом и настолько им не владеть. "Ее наверняка выгнали из дома, чтобы она там никого не угробила", – подумал он.
Позже, этим же утром, девчонка объявилась на кухне в тот самый момент, когда Леф собирал на стол. Если бы он не обладал способностью видеть все сущности насквозь, он предположил бы, что Дус – демон, настолько бесшумно и неожиданно та появилась у него за спиной. Так делал он сам, но никогда не встречал людей, способных застигнуть его врасплох.
– Что это? Цыпленок? Холодный? Давай подогрею!
И, не дожидаясь ответа, она шарахнула по вареной цыплячьей тушке неведомым Лефу заклинанием. Шквал огня, окативший курятину, демон погасил быстро, но завтрак оказался испорчен – цыпленок обуглился до костей. Затем Дус решила приготовить чай – огонь закоптил половину кухни, а чайник пришлось выкинуть. Девчонку это ничуть не смутило, скорее, разожгло желание спалить что-нибудь еще. От дальнейшей помощи Леф категорически отказался.
Если бы он не был демоном, умельцем создавать вещи из ничего, жильцы пустили бы его по миру: за неделю ему пришлось дважды менять обстановку в гостиной, полностью обновить кухонную мебель и повесить новый балдахин над кроватью Дус – старый она сожгла, когда решила воспользоваться заклинанием вместо свечей.
Девчонка обожала огонь. Видимо, не зря ее шевелюра имела столь яркий цвет, а веснушки напоминали россыпь искр. Такая любовь при слишком деятельном характере и отсутствии умений была чревата проблемами, а восполнить пробел в знаниях оказалось некому. Тетрания, чьи заботы о хлебе насущном, а также о крыше над головой, ушли в небытие, дрыхла без задних ног сутки напролет, просыпаясь лишь для того, чтобы поесть. Леф был бы рад помочь Дус с обучением, но увы – для демона магия была обыденным делом, он ей не учился, а значит и научить никого не мог. Он несколько раз увещевал Тетранию, чтобы та занялась ученицей, но магичка и ухом не вела. Если спала, то поворачивалась на другой бок, бурча под нос что-то неразборчивое; если обедала – важно кивала, соглашаясь, а потом снова укладывалась спать. А Дус, мрачная и решительная, снова шла к Лефу.
Когда Леф подал Тетрании идею завести ученика, он и подумать не мог, что та отнесется к сказанному настолько безответственно. Достигнув желаемого – остаться в гильдии – она плюнула на всё и окончательно обленилась.
Леф злился на мягкотелого себя, на безответственную подругу, на приставучую неумеху-девчонку и, чтобы не сойти с ума от происходящего в доме безобразия, убегал на службу. Никогда прежде он не исполнял свои обязанности с таким рвением. О том, как дела у подопечных, Луневию он на всякий случай не сообщал.
Да и некогда было, работы оказалось невпроворот: нечисть, доселе сидевшая тихо, внезапно активизировалась. Старейшина не успевал раздавать задания подчиненным, многое выполнял сам. Пока хватало сил, Тетранию не привлекали. Леф прикрывал магов, метался туда-сюда, выполняя поручения Луневия, а вечером, приходя домой, заставал неизменную картину: Дус, слоняясь по дому, что-нибудь поджигала, а Тетрания все также пролеживала диван.
Время шло, и однажды, возвращаясь домой после очередного выматывающего дня, Леф решил, что творящемуся безобразию пора положить конец. Он вытащит горе-наставницу из кровати и преподаст ей урок. С таким решительным настроем Леф вошел в дом… и не поверил глазам: в гостиной шло самое настоящее занятие. Прослезившись от умиления, Леф неслышно устроился в уголке и принялся наблюдать.
Тетрания рассказывала ученице об огненных заклинаниях. Та кивала, угукала, слушала вполуха и тут же бросалась применять. Получалось криво. Тетрания злилась, снова пыталась объяснить… Дус, не дослушав, вновь кидалась пробовать – и опять получалось непонятно что. Теряя остатки терпения, Тетрания повторяла еще раз и еще… пока после очередной бессмысленной попытки не махнула рукой – "ну тебя, делай как хочешь".
И понеслось: окрыленная свободой, девчонка выдала такое дикое заклинание, смешанное из обрывков рассказанного и собственной фантазии, что вместо маленького светящегося шарика, который должен был плавно взлететь, в потолок ударил столб огня. Если бы Леф не вмешался, от дома осталось бы пепелище…
Когда дым рассеялся, в потолке обнаружилась огромная дыра, из которой свешивалось нечто черное и обугленное. Присмотревшись, демон узнал свою кровать и тоном, способным заморозить любого, произнес:
– Так! – Тетрания и Дус застыли, глядя на него с нескрываемым ужасом. – А теперь слушайте меня внимательно. Ты, – он указал пальцем на Дус, – слушаешь и молчишь. Ты, – палец остановился на Тетрании, – берешь себя в руки, просыпаешься и начинаешь ее учить по-настоящему. Всё ясно?!
Присутствующие дружно закивали, не отводя от Лефа глаз, словно перед ними возник сам Создатель, которому полагается молча и благоговейно внимать. Поняв, что слегка переусердствовал, Леф сделал лицо попроще, улыбнулся и ободряюще произнес: – Всё у вас будет хорошо, вот увидите.
Бедняги расслабились и снова стали похожи на людей. "Не быть мне деспотом", – с сожалением подумал Леф, чувствуя, что в естественном состоянии смертные нравятся ему гораздо больше.
С этого момента жизнь в доме стала куда более осмысленной.
Через неделю Дус умудрилась приготовить чай, почти ничего не воспламенив. А Тетрания, сама себе удивляясь, начала получать удовольствие от проведения занятий. Она вспомнила то, чего, как ей казалось, вообще никогда не знала, и начала обучать Дус боевой магии. Дело пошло на лад.
И даже заказ, который с некоторой опаской поручил Тетрании глава гильдии (рабочих рук катастрофически не хватало), она умудрилась выполнить без нареканий.
Леф радовался, но по-прежнему ждал подвоха, уж слишком хорошо все складывалось, а такие слова как "хорошо" и "Тетрания" редко бывали совместимы.