Екатерина Чумакина
Они знают, что ты спишь

Они знают, что ты спишь
Екатерина Чумакина

Антонио не такой, как все. Каждый день он ходит в школу и видит вещи, которых быть «не должно» – так ему говорит тетенька в белом помятом халате, когда он приходит к ней каждую пятницу, чтобы показать свои рисунки и обсудить их. Во сне он успокаивается. Во сне он может делать то, что пожелает. По крайней мере, так было до момента, пока он не решил открыть дверь, за которую никогда нельзя было заходить….

Екатерина Чумакина

Они знают, что ты спишь

Он никому не говорит, что он странный. Каждый день он видит вещи, которых быть не должно. Не может Макс из параллели заживо гореть и злобно улыбаться, когда видит очередную закомплексованную жертву, которая не сможет дать отпор. Нет, конечно, улыбаться он может. Но не гореть. Это выглядело странно и противоестественно. В детстве Антонио часто игрался с огнем, стараясь его укротить, подружиться, видя, как другие люди спокойно переносили его пламя на себе, но каждый раз получал лишь ожоги и упреки родителей. Лишь с возрастом ему объяснила тетенька в белом помятом халате, что это «не нормально». Он не нормальный. Поэтому у него нет, и никогда не будет настоящих друзей.

Во сне он успокаивается. Хотя видит вещи еще кошмарней, чем горящие люди или бродившие без дела безликие монстры. В выдуманном мире он одинок и волен делать почти все, что заблагорассудится. И он делает. Он вымещает злобу на выдуманных его сознанием людях, а они кричат и умоляют его прекратить. Он, естественно, не прекращает. Антонио не плохой мальчик, просто «не такой как все» – так часто говорит ему тетя в халате, когда он приходит к ней каждую пятницу, чтобы обсудить с ней, как обстоят его дела.

Но есть во сне одна дверь. Антонио не знает, что за ней. Он частенько подходит к ней, чтобы открыть. Но та никогда не поддается. Это кажется ему странным. Нутро, которое его сверстники часто обзывают «чуечкой», подсказывает, что туда не нужно заходить. Но любопытство каждый раз пересиливает здравомыслие. Он подходит к двери. Берет холодный металл ручки. И тянет на себя. Но, как всегда, дверь не поддается. Лишь скрипит, оставляя свои тайны подальше от любопытных глаз. И он не особо настаивает. Он умеет ждать.

У Антонио обычная жизнь для мальчика десяти лет, несмотря на то, что он «особенный» – так говорит его мама, когда укладывает его спать. Он верит ей, даже несмотря на то, что его мама выглядит необычно: у нее три головы, которые постоянно спорят и меняются между собой местами. Выглядит экспрессивно, но он любит ее такой, какая она есть. В отличие от отца, который часто кричит на маму, размахивая руками и нервно дергаясь, требуя постоянно куда-то увезти Антонио. Но мама ему не позволяет и мальчик ей за это благодарен.

Сегодня была пятница. После школы он снова поедет к тетеньке в белом халате, чтобы показать ей свои рисунки. Признаться, она является его первой фанаткой и активно поддерживает, анализирует его творчество. Антонио нравится внимание.

Он не спеша выходит из машины отца. Тот грубо кивает ему и сразу же уезжает, стоит Антонио закрыть за собой дверь. На машине отца постоянно кто-то сидит. В этот раз он смотрит вслед уезжающему вазику, в крышу которой вцепилась уродливая черно-серая кошка. Она вся какая-то косая и поломанная, что вызывает у мальчика лишь отвращение, а не умиление пушистым созданием. На машине отца сидят только уродливые домашние животные, и Антонио каждый раз задается вопросом: «почему?»

Низкорослый мальчишка-четвероклассник, со светлыми прямыми волосами и светлыми серыми глазами, топает по расколотому асфальту, с безмятежным интересом рассматривая территорию школы. Каждый раз он будто бы видит новое место, хотя здание и высокие деревья находятся всегда на своих местах. И, тем не менее, различие есть. Оно заключается в существах, которые бродят то тут, то там, не обращая особого внимания на детей, идущих в школу. Сегодня Антонио видит несколько безликих существ-детей, которые тихонечко, как и сам мальчик, идут вместе со всеми в школу. Однако стоит им переступить порог, как детишки исчезают у школы, появляются по-новому у парковки и идут по точно такому же маршруту к дверям, где снова исчезают. Антонио поражается, как им не надоедает эта цикличность? Их упертости можно было завидовать.

– Антон! – Антонио останавливается от окрика и медленно поворачивается на звук.

К нему сломя голову несется мальчишка. Одноклассник с темными жесткими кудрями и вечной улыбкой на лице – Радий. Его пыльный заляпанный портфель расстегнут. С одного плеча небрежно свисает кофта бордового цвета. И только когда запыхавшийся мальчик подбегает достаточно близко Антонио видит, что кофта на самом деле серая. Просто испачкана в чем-то красном.

– Фух. Догнал! – Радий заливно смеется, несмотря на то, что причины нет. – Представляешь. Поспорили с ребятами на перекрестке, что я успею добежать до тебя быстрее, чем ты переступишь порог школы. Я выиграл!

Антонио не мог разделить с ним его радости, потому что просто не понимал ее причину. Легонько кивнув, мальчик развернулся и пошел в школу. Следом, естественно, поплелся Радий.

– Эй. Ты хоть когда-нибудь улыбаешься?

«Очевидно, нет», – мысленно ответил ему Антонио, и ему было все равно, что собеседник его не услышит.

Краем глаза он замечает, как со стороны забора, в самой непроходимой части с кустами, что-то есть. Оно выглядывает из-за забора, а потом снова заныривает, боясь быть обнаруженным и смотря на детей, идущих в школу. Но не на тех, что исчезают, а на тех, что проходят дальше. Это «что-то» выглядит как гигантская голова-переросток с отрощенными сечеными волосами и глупой ухмылкой на лице. Глаза существа перескакивают от мальчика к девочке, не решаясь выбрать и остановить свой взгляд на чем-то одном.

Антонио хмурится и отворачивается, когда голова-переросток посмотрела на него. Но боковым зрением продолжает следить. Его тело напрягается, когда взгляд непонятной штуковины задерживается на нем дольше положенного.

– Ну чего ты мрачный такой? – Радий хлопает Антонио по плечу, выводя того из оцепенения.

Существо больше не смотрит на Антонио. И это очень хорошо. Мальчик бесшумно выдыхает, когда видит, как улыбка головы-переростка стала больше, а взгляд искрится, когда она неотрывно следит за Радием, плетущимся сбоку. Она следит до тех пор, пока мальчики не скрываются в школьных стенах, защищенные от чужого внимания.

Антонио не особо заботили чужие проблемы. Радий был ему никем. Они не дружили. Так, иногда вместе ходили по коридорам. Точнее ходил, естественно, Антонио, а Радий прилипал, как жвачка, пытаясь его разговорить. Но все без толку.

– Что у нас сейчас? – допытывался до него Радий, скача вокруг, аки заяц.

Антонио не обращал внимание. Просто шел вперед, поднимаясь на второй этаж и иногда поглядывая на быстрые тени на стенах. Они были плоские и бешено бегали по стенам, но никто их не замечал.

– М-математика. Кажется, – сзади послышался еще один голос, но уже более тихий и скромный.

– Ни-и-ил, привет! – Радий переключил свое внимание на их одноклассника, на время забывая об Антонио. – Как дела, друг? Ты сделал домашнее по математике? Если да, то дашь списать? Пожалуйста!

Антонио готов был поклясться, что тот сделал грустные щенячьи глазки и сложил руки молитвенным домиком. Это ни с кем бы не прокатило кроме Нила, который славился в классе неженкой-заучкой. Над ним смеялись, но не сильно, потому что он был полезен. От Антонио же не было пользы. Его все считали просто странным и мрачным. Он никогда не улыбался и никогда не отвечал устно на уроках. Зачастую смотрел в окно, на улицу, где ходили странные сущности. И это все, что он находил интересным.

Мальчишки зашли в класс математики, который находился на втором этаже. Там их уже ждал почти полный состав из одноклассников, мальчиков и девочек девяти-десяти лет, которые галдели, словно голодные чайки.

Зайдя в помещение первым, что бросилось в глаза, стала неуютная сущность, длинная и костлявая, как сам оживший скелет из кабинета биологии. Эти кости нависали над девочкой из его класса, имя которой, кажется, было на букву «М».

– Василина! – позвал эту девочку какой-то мальчишка.

Ну, или почти на букву «М».

Антонио не стремился запоминать имена сверстников. Это было не нужно и неуместно, ведь ни от одного из них не было проку. Мальчик все равно не мог с ними подружиться, потому что стоит ему только открыть рот и указать Василине на то, что прямо над ней стоит скелет, девочка, в лучшем случае, не поверит и высмеет его, а в худшем испугается, расплачется и пожалуется на него своим родителям. Проблемы Антонио были ни к чему. И друзья ему тоже были ни к чему.

Девочка на букву «М», Василина, выглядела грустной. И вокруг нее помимо странных костей столпилась добрая часть класса, активно жестикулируя и выражая «соболезнования». Но чему именно Антонио было не интересно знать.

– Я сяду с тобой, Антон? – Радий без подтверждения согласия уселся рядом, доставая из портфеля нужные учебники и прочие принадлежности.

«Зачем спрашивать?» – Веселый мальчишка итак всегда сидит с ним за партой, но, тем не менее, каждый раз задает свой глупый вопрос.

Антонио просто смирился с его навязчивым присутствием, как смирился со многими пугающими на первый взгляд вещами. Взять ту же учительницу. Старая, потрепанная жизнью иссыхающая прямо на глазах женщина, больше походившая, в глазах мальчика, на ожившую мумию. Жуткую и потрескавшуюся, которая своим скрипучим замогильным голосом вызывала мурашки на руках.

День в школе пролетел быстро благодаря тому, что мальчик решил порадовать тетю в белом халате свежими рисунками существ, которых он встретил за день. И когда на часах стрелка показала ровно шесть часов вечера, когда прозвенел звонок и дети радостно повскакивали со своих мест, Антонио поспешил вместе со всеми. Он не хотел заставлять отца ждать. Как и не хотел заставлять ждать вердикта от эксперта-тетеньки его сегодняшних рисунков.

Ветер резким порывом ударил в лицо, стоило выйти на свежий воздух. Темнело в осеннее время раньше, чем днем, следовательно, и становилось холоднее тоже раньше. Антонио был умным и знал, что если солнышко не греет землю, значит, земля быстро замерзала, остывала, но не умирала. В отличие от людей и животных, которые сразу же умирали, когда остывали их тела. Антонио знает это, потому что видел фильмы.

Радий отстал от него в толпе спешащих домой или же на прогулку детей. Что было хорошо. Но он не видел машину отца. Что было плохо.

Непонимающе мальчик несколько раз обвел взглядом машины, но так и не смог найти знакомый вазик родителя. Дети радостные и не очень радостные подбегали к ожидающим их машинам. В то время как большая часть скооперировались в кучки и поспешили пойти вместе пешком. Антонио смотрел на все это с потерянным брошенным взглядом, ощущая себя странно. Возможно, он съел что-то не то? Иначе не было бы этого неприятного чувства внутри. И когда отчаянный, он простоял пять минут, его старый кнопочный телефон зазвонил. На экране высвечивалось «МАМА». Это было хорошо. Неприятное чувство немного отступило.

– Алло, Антонио? – взволнованно прощебетал знакомый мамин голосок.

– Угу. – Антонио переминался с ноги на ногу, стараясь согреться.

– Милый, папа сегодня задержится на работе. Ты сможешь дойти самостоятельно до психологического центра? Помнишь, как мы с тобой ходили?

Антонио смутно, но помнил. А потому поспешил снова произнести в телефон сдавленное «угу».

– Хорошо. Позвони мне обязательно, как дойдешь, ладно?

– Угу.

– Люблю тебя.

Антонио не ответил. Просто сбросил вызов, поправил портфель на плечах и поспешил по смутно знакомой дороге к тетеньке в белом халате. Было неприятно холодно, и он немного злился на отца за то, что тот не смог приехать. Ну, ничего. Сегодня во сне он сможет выместить на ком-нибудь свою злость.

– Антон! – знакомый голос одноклассника послышался откуда-то сбоку.

Мальчик не остановился. Он не хотел опоздать на встречу.