Ас не стал дальше выслушивать оскорбления и закрыл дверь.
– Зевс! Отец мой Зевс! Отзовись! – Кричал он в Небо.
Люди начали сбегаться на обезумившего Бога. Ярость и боль подпитали его силы и дали Нектара на одно перемещение. Безумные, хаотичные мысли привели его к первому, попавшемуся знакомому существу.
Эос оказался к Здании Совета. Его прибытие перебило важное совещание, по утверждению бюджета и нового свода законов, сбив юную Трикстера со своего место и выбив доклад у неё из рук. Из правящей девятки первым среагировал Михаил, он достал Архангельское жало и бросился на нарушителя, благо для меня эту историю Бога Снов нельзя закончить на этом моменте. Я обязан благодарить за это Гавриила, чистейшего из существ.
Мой поклон!
Гавриил единственный, кто сумел среагировать на резкость брата и в самый последний момент, когда между Эосом и Лимбом оставалось не больше пяди, Архангел сбил с ног агрессора и выхватил его орудие.
– Михаил! – Рассвирепел он и возвысился над братом. – Оставь его в покое!
– Он вломился в здание Совета без спроса и нарушил покой! Он заслуживает смерти.
Без своего жала Архангел тоже представлял опасность для Эоса и с лёгкостью мог его прикончить, но Гавриил смог приумерить его пыл.
– Я чувствую в нём силу прежних Богов. Его душа сильна! – Заявила Исида. – Но Амброзия ему бы не помешала.
– Так ребята, – Начала Абаддон. – Думаю мы все не хотим его убивать. – Заявила она смотря на Михаила. – У нас есть работа и мы не можем её отложить. Этому бедолаге, – Эос до сих пор лежал на полу, подобно мёртвого дикобраза. – Этому бедолаге нужна помощь. – Утвердила правитель Ада. – Думаю мы все знаем, кто этим займётся.
Все кроме Гавриила заняли свои места, даже Трикстер заняла своё место на трибуне, собрав бумаги. Архангел осматривал тело Эоса в поисках проколов и ссадин, но их не было. Он поднял его и посадил у стены, но сознание к нему не вернулось, зато тело больше не походило на мёртвого дикобраза.
– Хорошо, Абаддон. – Согласился Гавриил.
– Тогда я, как председатель Совета, устно заверяю, – Она указала своим тоненьким, красненьким пальчиком, с чёрным коротким ноготком на Трикстера-летописца, который фиксировал каждое событие и каждое слово в этом зале. – Устно заверяю, о разрешении на делегацию полномочий Члена Совета, на время одного заседания, от Гавриила, к его брату Михаилу.
– Гавриил? – Спросила Персефона. – Ты согласен?
– Я Гавриил, Первозданный Архангел, делегирую Михаилу право отвечать перед Советом от имени Чистилища.
– Заверили. – Утвердила Абаддон. – А теперь бери этого бедолагу и неси в свой замок, отпои его, откорми, разузнай о нём всё и приведи сюда на ковёр. Будет отвечать с начала перед нами, а потом перед судом, за грубое проникновение, с перемещением в Здание Совета.
– Кто-то его знает? – Спросил Супай.
– Его черты лица мне знакомы. – Заявил Бальдр. – Но вспомнить кто он не могу.
Гавриил очистил его лицо, снял с него грим, смыл помаду и его осенило.
– Кажется я знаю, кто он. Михаил, – Окликнул он оскорблённого брата. – Не помнишь, как звали того Бога, который веков семьдесят назад привёл на праздник Богов того… Как его?
– Ишвару? – Спросил Бальдр.
– Да.
Исида, Бальдр, Михаил, Хальфа и Гавриил за ахали. Они вспомнили то событие и у всех оно всплыло перед глазами как наяву. Лишь Персефона и Абаддон не родились тогда, Супай не присутствовал, а Хель была слишком мала, чтобы помнить. В зале поднялось громкое обсуждение того происшествия.
А молодая Трикстер, всю свою жизнь шедшая к этому докладу и собиравшаяся изменить мир стояла и слушала это всё в ожидании продолжить. Словно комар среди людей она стояла тихо пытаясь не двигаться, чтобы её, не дай Бог, в порыве ярости не прихлопнули и отправили за дверь.
– Помните, тогда Ишвара пришёл не один. – Продолжал мысль Гавриил.
– Он был с Эосом. – Заявила Исида. – Не похож он на него.
Исида спрыгнула с трона и пошла к лежащему телу, по пути напугав Трикстера своим присутствием в досягаемости руки. Она подошла и взялась за морду Бога, покрутила её, схватила Архангела за руки и приложила тыльную часть ладони – на которой осталась ещё помада – к губам Эоса.
– Правда! – Воскликнула она. – Это Эос, Бог Снов.
– Из какого он пантеона? – Спросила Абаддон. В силу возраста ей было сложно улавливать мысли старших.
– Он не из Пантеонов. – Сказал Бальдр. – Он просто Бог, ни греческий, ни египетский, ни американский, ни азиатский. Он был Мировым Богом Снов. Жил всегда в достатке, получая Амброзию со спящих, ещё примитивных, людей. А после инцидента с Ишварой исчез и его никто не видел.
– Что за инцидент с Ишварой? – Спросила Персефона, дочь Деметры. – Мы не продолжим слушанье, пока я не узнаю, что там произошло!
– Ладно, – Перебил Гавриил начало истории от Бальдра. – Ему нужна помощь. Я пошёл.
Эос очнулся на покрывале из золотого шёлка, вокруг него стояла привычная ему золото-мраморная мебель, но размеры логова маловаты. В его руке была вставлена игла и по капельнице капал зелёный, разбавленный, медицинский Нектар. В комнате, а вернее коморки, по меркам Богов, никого кроме него не было. Он попытался вытянуть иглу, но только он коснулся её раздалась сирена, на которую прибежал Гавриил. Архангел как можно скорее отключил раздражающий звук и приступил к расспросам.
– Привет, я Гавриил. – Начал он.
– Я знаю, кто ты Архангел.
– Хорошо. – Гавриил дал Нашему Герою флягу с Нектаром. – Пей. Ты сильно ослаб.
– Спасибо тебе, добрый Архангел.
– Как тебя зовут? Эос?
– Да.
– Как ты оказался в Здании Совета? И почему ты сильно обессилил?
– Где? Здании Совета? Это?..
– Дальше объясню. – Понял Архангел. – Давай дальше.
– Я обессилил, из-за моей медитации.
– Так-так.
– После того недавнего случая с Ишварой, мне нужно было уединиться и хорошенько обдумать то, что произошло. Я засел в пучине морской и медитировал. Для разгона мысли наложил на себя «заклятие изнеможения»…
– Эос, – Перебил его Архангел. – Знаешь какой сейчас год?
– Ну девяносто третья тысяча, может девяносто четвёртая пошла. А разве это важно?
– Эос. – Гавриил утешительно положил руку на плечо Бога. Он знал, что рассказ о походе Локи придётся рассказывать ему и понимал, как Бог отреагирует. – Сейчас пошла не девяносто третья тысяча, сейчас сто сорок пятый год, не от новой волны Первозданных, а от Похода Локи.
– Какой поход? – Спросил Эос. – Что этот Локи опят вытворил? Снова отрезал Сиф волосы, или украл яблоки молодости?